Шоу марионеток

По промолчал.

– Извините. Конечно, я помогу, если смогу. Раньше у меня было три магазина, и мне нравится думать, что у нас было все самое лучшее.

– А что с ними случилось?

Нолан согнул руку.

– Артрит. Проклятье ювелира. Болезнь и угасающее зрение означали, что я больше не мог удержать или увидеть ничего меньше пенни. Я все продал. Магазинов больше нет. Один из них теперь «Кофейный гений», поэтому мы туда и ходим. – Он вздохнул. – Тем не менее я это пережил, так что не жалуюсь. А теперь расскажите о часах, с которыми нужно помочь.

Брэдшоу протянула фотографию с серийным номером «Брейтлингов».

– Их мы и пытаемся найти, – сказал По. – Вам нужны модель и год выпуска?

– Если у вас есть, – ответил Нолан. – Хотя серийные номера «Брейтлингов» уникальны во всей линейке. Другими словами, не будет двух разных моделей с одинаковым номером. Но может, кто-то вспомнит эту модель.

По выдохнул. Было приятно наконец-то иметь дело с тем, кто знал, о чем говорит.

– Я сделаю несколько звонков и постараюсь что-нибудь выяснить. Я все еще поддерживаю контакт с несколькими людьми в торговле, так что поищу вам того, кто мог бы помочь.

– Я это ценю, – поблагодарил По. Он написал свое имя и номер на том же листе бумаги, что и серийный номер часов, и встал, чтобы пожать Нолану руку.

– Я буду на связи, сержант По, – сказал Нолан.

Его жена проводила их до двери.

– Это хотя бы чем-то его займет. Он немного потерян с тех пор, как вышел на пенсию.

– И что теперь? – спросила Брэдшоу, когда они вернулись в машину.

– Подождем, – ответил По.



Им не пришлось долго ждать. Нолан перезвонил через два часа.

– Кажется, у меня есть для вас кое-что, сержант По, – сказал он.

Нолан начал с того, что обзвонил людей, у которых были похожие магазины: ювелирный бизнес и небольшие сети. Большинство из них не продавали настолько дорогих часов: слишком большие вложения в то, что может не продаться. Их изделия в основном были сделаны на заказ.

Они создавали свои украшения с нуля и мало интересовались чем-либо еще.

– Но даже это искусство умирает, – простонал Нолан. – Сейчас все это проектируется на компьютере, а затем вырезается запрограмированным лазером. Безупречные результаты, и я полагаю, что это прогресс. Но, на мой взгляд, это делает конечный продукт слегка бездушным.

По хотелось поторопить его, но он знал, что лучше промолчать.

– Как бы то ни было, один мой друг вспомнил торговца новыми и старинными часами, который ходил по разным магазинам и оставлял листовки и информацию для покупателей. Он работал на всех крупных производителей часов. Магазины облегчают покупку и берут свою долю. Но так они могут звать себя официальными поставщиками, не закупая сами изделия.

«Логично», – подумал По. Это также исключало нападения грабителей, привлеченных часами за тридцать штук.

– Торговца зовут Аластер Фергюсон, и он на пенсии.

– И?

– И я только что закончил с ним говорить. Он уже едет сюда. Но он из Эдинбурга, так что это займет еще пару часов. Если вы и мисс Брэдшоу сможете вернуться, мы выпьем чаю, пока ждем.

– И он что-то знает, не так ли?

– Ну, у него не было записей об этом серийном номере, но он думает, что знает часы, о которых идет речь.

– Неужели?

– Как только я упомянул «Брейтлинги», он сказал, что ждал этого звонка двадцать шесть лет…





Глава 26




Аластер Фергюсон говорил с сильным шотландским акцентом. Он был маленького роста, одет в безупречный костюм-тройку, и явно принадлежал к тому поколению, что еще верило в необходимость наряжаться для встреч. Он отхлебнул налитого Ноланом виски и устроился поудобнее, чтобы рассказать им все, что знал.


Аластер подозревал, что магазин, который продал интересующие их часы, уже закрылся. У владельцев было два помещения, и оба в Кесвике. В одной лавке продавали ювелирные украшения туристам, а другая была более традиционным магазином.

Владельца попросили поставить «Брейтлинги» клиенту с внушительным бюджетом. Аластер Фергюсон приехал на встречу с ним из Эдинбурга, с дорожным сейфом, полным часов, и надеялся получить хорошие комиссионные.

– Помните, кто был покупателем? – спросил По.

Фергюсон кивнул.

– Епископ Карлайла.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Дело становится «политическим», – подумал По.

– Но часы предназначались не ему, – добавил Фергюсон, – и все было крайне законно. Он расплатился церковным чеком и удостоверился, что у него есть подписанная квитанция.

– Знаете, для кого были часы? – спросил По.

Фергюсон достал из кармана газетную вырезку. Она пожелтела от времени, но в остальном была в хорошем состоянии. Он передал ее По. Вырезка была из «Ньюс энд Стар», из статьи для наполнения. Одна колонка на восьмой странице. Наверняка интересная лишь тем, кто вовлечен в события.

Наверху стояла дата двадцатишестилетней давности.

По прочел статью, затем сфотографировал ее на мобильный и передал вырезку Брэдшоу. Она покопалась в планшете и тоже сняла себе копию. По взглянул на изображение, которое она вывела на экран. Оно было кристально четким.

На церемонии в Замке Роз Епископ Карлайла дарит часы преподобному Квентину Кармайклу, декану Дервентшира, в знак признания его выдающихся заслуг в благотворительности.



Квентину Кармайклу, известному своими благотворительными круизами по Дервентуотеру, озеру близ Кесвика, было сорок пять лет, и он сделал блестящую карьеру в церкви.

По покосился на Брэдшоу, подумав, заметила ли она важность возраста преподобного. Она ждала, что он поймает ее взгляд, и стало ясно, что она поняла. Двадцать шесть лет назад Квентину Кармайклу было сорок пять. Целевой возраст для Сжигателя.

Подозрения По подтвердились.

Если Кармайкл был замешан в этом деле, значит, По был прав: выбор жертв Сжигателя не был случайным. Он их выслеживал. Нужно выяснить почему, и По станет на шаг ближе к пониманию, кто же этот серийный убийца.

По повернулся к Фергюсону и спросил:

– Когда я ранее говорил с Чарльзом, он сказал, что вы ждали такого звонка?

Фергюсон кивнул. Он достал из кармана еще одну газетную вырезку. По прочел ее.

Это была еще одна статья о Кармайкле. Менее лестная.





* * *


Опальный церковный чиновник Квентин Кармайкл бежит из страны из-за подозрения в хищении.



Статья была полна обычной журналистской чепухи вроде «предположительно» и «согласно важным источникам», но суть обвинений была ясна: Кармайкл бежал из страны, потому что его собирались разоблачить за растрату. Статья была краткой, но описывала доказательства его побега от правосудия: пропажу паспорта и чековой книжки. В статье больше не было ничего существенного, и По мысленно сделал себе пометку постараться достать полицейское досье.

– Значит, вы ожидали визита полиции, потому что мистера Кармайкла подозревали в растрате? – спросил По.

– Не совсем.

По ждал.

– Я сохранил эти вырезки, потому что решил, что с ним что-то не так. Он попросил о встрече вскоре после того, как ему подарили часы, а такое обычно происходит, когда меня хотят поблагодарить или, что еще лучше, у человека взыграл азарт коллекционера, и он хочет расширить свою коллекцию.

– Но к Кармайклу это не относилось?

– Нет, сэр. Квентина Кармайкла интересовало лишь то, сколько они стоили. Он очень рассердился, когда я ответил, что не могу ему сказать. Он даже предложил мне продать их обратно за две трети того, что заплатил епископ. Я не был владельцем этих часов и потому отказался. Я объяснил, что буду рад выступить в роли его брокера, но он в гневе вылетел прочь.

– Значит, вы согласны с версией о растрате?

– О да. Он просто не мог думать ни о чем, кроме денег.

Появилась финансово мотивированная нить. Теперь все, что нужно было сделать По, – это осторожно потянуть за нее.

– Извините меня на минутку? – По встал и отошел в тихий угол большой гостиной. Вошла миссис Нолан с чайником чая и еще одним пирогом. Теперь, если действовать неаккуратно, на этом расследовании он наживет себе кучу проблем.