Смерть на Ниле

Симон Дойль все еще полулежал на стуле… Жаклина застыла в той же позе, как парализованная. Она вся дрожала, с ужасом и отчаянием глядя на алое пятно на ноге Симона, которое все разрасталось. Он прижимал к ране носовой платок, уже весь пропитанный кровью…

– Я не хотела, – всхлипывала Жаклина.

– Я, правда, не хотела.

– Она выронила пистолет, и он ударился об пол, носком ботинка она отшвырнула его прочь, и он закатился под банкетку.

Тихим слабым голосом Симон попросил Фантора:

– Бога ради, сюда кто-то идет… Не нужно поднимать шума. Скажите, что все в порядке…

Фантора понимающе кивнул. Он выглянул в дверь и увидел слугу-негра, с любопытством прислушивающегося.

– Все в порядке, – сказал Фантора, – все нормально, господа забавляются.

Темные глаза смотрели недоверчиво, испуганно. Ослепительно блеснули зубы в улыбке, и слуга ушел. Фантора вернулся.

– Не беспокойтесь, никто ничего не слышал. А если и слышал, то подумал, что вылетела пробка из бутылки. Теперь надо…

Жаклина вдруг истерически зарыдала.

– Боже, я хочу умереть… Я покончу с собой. Что я наделала! Что я наделала.

Корнелия подбежала к ней.

– Тише! Тише! Моя хорошая.

У Симона вспотел лоб, лицо исказилось от боли.

– Уведите ее отсюда, – умолял он, – бога ради, уведите! Проводите ее в каюту, мистер Фантора, а вы, мисс Робсон, позовите медицинскую сестру, ведь вы знаете, где ее каюта!

– Он переводил взгляд с одного на другого, прося о помощи.

– Не оставляйте ее одну. Пусть с нею побудет сестра. А потом разыщите доктора Бесснера и приведите его ко мне. Бога ради, ничего не говорите моей жене.

Джим Фантора кивал, соглашаясь. Он был собран и деловит. Он и Корнелия взяли под руки Жаклину, которая всхлипывала и отбивалась, вывели ее из салона и отвели в каюту. Им пришлось трудновато, она рвалась обратно и безутешно плакала.

– Я утоплюсь… утоплюсь… Мне нельзя жить… О Симон! Симон!

– Скорее приведите мисс Бауэрс, – сказал Фантора Корнелии.

– Я побуду с ней, пока вы не вернетесь.

Корнелия послушно вышла.

Жаклина бросилась к двери, но Фантора удержал ее.

– Его нога… наверное, сломана? Он истекает кровью, он умрет от потери крови. Я хочу к нему… Симон, Симон, что я наделала!

– Она говорила все громче.

– Тише, успокойтесь! – нетерпеливо сказал Фантора.

– С ним ничего страшного.

Она снова попыталась выскочить из каюты.

– Пустите! Я прыгну за борт! Пустите! Я хочу умереть.

Фантора взял ее за плечи и с силой усадил на постель.

– Оставайтесь здесь, так надо. И не поднимайте шума. Возьмите себя в руки. Все обойдется, поверьте.

– Она вдруг утихла и перестала кричать, но он испытал невероятное облегчение, когда отворилась дверь и вошла мисс Бауэрс в безобразном халате-кимоно, но деловитая и спокойная, как всегда.

– Так, – строго спросила мисс Бауэрс, – что все это значит?

– И тотчас же принялась за дело, не выразив ни удивления, ни любопытства. Фантора был благодарен ей за это и, оставив Жаклину на ее попечение, отправился в каюту доктора Бесснера. Он постучал и, не дождавшись ответа, вошел.

– Доктор Бесснер.

В ответ доктор громко высморкался и удивленно спросил:


– Что такое? Кто это.

Фантора включил свет. Доктор часто моргал и был похож на сову.

– Видите ли, в Дойля стреляли. Мисс де Бельфорт. Он в салоне. Не могли бы вы пойти туда.

Доктор тотчас же стал собираться. Сунул ноги в домашние туфли, надел халат, взял чемоданчик с необходимыми медикаментами и отправился с Фактора в салон.

Симону удалось открыть окно, он прислонил голову к раме и жадно вдыхал свежий воздух. В его лице не было ни кровинки.

– Так? Что мы имеем? – говорил доктор, подойдя к нему.

Носовой платок весь в крови лежал на ковре, и темное пятно крови расплывалось у ног Симона. Доктор осматривал рану, бормоча про себя немецкие ругательства.

– Да, не нравится мне ваша рана… Кость сломана и большая потеря крови. Герр Фактора, нам с вами придется перетащить его в мою каюту. Вот так-то. Он ходить не может. Нам придется его нести. Так-то.

Они приподняли Симона, в этот момент в дверях появилась Корнелия. При виде ее доктор радостно крикнул:

– А, это вы? Хорошо. Идите с нами. Мне нужна помощница. Вы поможете лучше, чем наш юный друг. Он уже несколько побледнел.

Фантора в ответ попытался улыбнуться.

– Может быть, сходить за мисс Бауэрс? – предложил он.

Доктор Бесснер задумчиво посмотрел на Корнелию.

– Нет, мне достаточно этой юной дамы, – ответил он.

– Надеюсь, вы не собираетесь падать в обморок или взвизгивать, а?

– Я буду делать все, как вы скажете, – с готовностью отвечала она.

В течение последующих десяти минут, которые заняла хирургическая операция, мистер Фантора испытывал жгучий сты, – его мутило при виде крови, а Корнелия была спокойна и услужлива, как всегда.

– Я сделал все, что в моих силах, – объявил наконец доктор Бесснер.

– Вы геройски вели себя, мой юный друг, – он ободряюще похлопал Симона по плечу, потом закатал ему рукав и приготовил шприц.

– Сейчас я введу вам снотворное. А как насчет вашей жены?

– Не надо беспокоить ее до утра, – слабым голосом проговорил Симон и добавил:

– Не обвиняйте Джекки. Я сам во всем виноват. Я скверно поступил с ней… бедная девочка… она сама не ведала, что творила…

Доктор Бесснер сочувственно кивнул.

– Да, да… Я понимаю…

– Я сам виноват, – повторил Симон.

– Не оставляйте ее одну, – он умоляюще посмотрел на Корнелию.

– Она, она может что-нибудь натворить с собой.

Доктор Бесснер сделал укол. Спокойно и уверенно Корнелия сказала:

– Все хорошо, мистер Дойль, мисс Бауэрс побудет у нее всю ночь.

Симон взглядом поблагодарил ее. Он успокоился, напряжение спало. Он закрыл глаза. Вдруг он снова вздрогнул.

– Фантора?

– Да, Дойль.

– Пистолет… Надо забрать пистолет, а то утром слуги подберут…

– Вы правы, – успокоил его Фантора.

– Сейчас же схожу за ним.

Он вышел из каюты и направился к салону. Мисс Бауэрс выглянула из дверей каюты Жаклины.

– Ей лучше, – сообщила сестра.

– Я сделала ей укол морфия.