Смерть парфюмера

– Нельзя так хмуриться, мой милый. Между нами не было никаких романтических чувств, ни единого намека на прежнюю любовь. После приезда я едва видела Элиоса. Более того, едва я успела поселиться в доме, как начала чувствовать, что что-то не так.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Майло.

– Трудно сказать. Ребенок, Серафина, просто прелесть. Молодая жена тоже очень приятная женщина. И все же что-то было не так. Мне нелегко это выразить словами. Просто в доме царила какая-то напряженность. Накаленная атмосфера. Несмотря на все внешние признаки, это был неблагополучный дом. Сначала я не придавала этому значения. В конце концов, я работала во многих неблагополучных домах.

Я взглянула на Майло, гадая, относилась ли к таким домам его семья, однако его лицо было непроницаемым. Он никогда не рассказывал о своем детстве. Отец Майло умер, когда тот учился в университете, но у меня никогда не складывалось впечатления, что Майло сильно по нему скорбел.

– Но затем обстановка начала ухудшаться, – тихо продолжила мадам Нанетт.

– Каким образом? – спросила я.

– Как я уже говорила, тот Элиос Беланже, у которого я начала работать и чье имя мелькало во всех рекламах, очень сильно отличался от юноши, которого я когда-то знала. Хотя наши пути пересекались довольно редко, мне было вполне понятно, в кого он превратился. Этот человек стал тираном. Непредсказуемый, зачастую капризный и взбалмошный, он управлял своим делом – и семьей тоже – железной рукой.

– Это одна из причин неблагополучия и разлада, – заметил Майло. – А кто еще живет в доме?

– Все его дети живут с ним. Мне кажется, что он хочет, чтобы они все время находились рядом. Помимо младенца, у него есть два сына и старшая дочь. Антуан – самый старший. Он очень серьезный, сдержанный. Он всегда был правой рукой отца, но мне кажется, что к делу относится без души. Для Антуана запах денег превыше всего.

Другое дело старшая дочь, Сесиль. Она разделяет любовь и страсть отца к парфюмерному делу. Она часами пропадает в теплице и в лаборатории, которые для нее построил Элиос, придумывая и совершенствуя ароматы. Как и отец, она обладает очень сильной волей и часто конфликтует с братьями.

Мадам Нанетт сделала почти незаметную паузу, прежде чем добавила:

– Есть еще Мишель, младший сын. У него очень плохая репутация.

– Да, – согласился Майло. – Я знаком с Мишелем Беланже.

Я почему-то не удивилась тому, что паршивая овца семьи Беланже водит знакомство с моим мужем. Майло довольно долго прожил в Париже, и распутный отпрыск знаменитого рода, казалось, составлял ему вполне достойную компанию.

Мадам Нанетт кивнула, словно тоже этому не удивилась.

– Он привлекательный, почти все время проводит в развлечениях и попойках, к тому же замешан в многочисленных скандалах с женщинами. У него очень вспыльчивый характер. С мужем одной дамы произошел инцидент, в результате которого мсье Беланже пришлось хорошенько раскошелиться, чтобы его замять.

– А что за инцидент?

– Подробностей не знаю, но полагаю, что мужа крепко поколотили.

Этот Мишель Беланже и вправду представал весьма сомнительным типом.

– А молодая жена? – поинтересовался Майло. – Какая она?

– Она англичанка, очень милая и хорошенькая, – ответила мадам Нанетт. – В девичестве Берил Норрис. Она из очень хорошей портсмутской семьи. Насколько я понимаю, Элиос познакомился с ней на отдыхе и женился сразу по возвращении домой, что стало для его детей серьезным потрясением. Многого о ней сказать я не могу, но, по-моему, она хорошая мать. Не знаю, любила ли она Элиоса, когда выходила за него, но своего ребенка любит.

– Значит, эта несчастная семья обитает в большом доме на Фобур-Сен-Жермен, – заключил Майло. – И когда ты поняла, что они не просто несчастны?

Похоже, мадам Нанетт призадумалась над этим вопросом.

– По-моему, все начало проясняться около полугода назад. Мсье Беланже и мсье Мишель однажды вечером устроили громкий скандал. Это было в порядке вещей. Они часто скандалили. В то время я почти не придавала этому значения.

– Но позже начали придавать, – заметила я.

Она кивнула:

– На следующее утро Элиос уехал рано и отправился в Грасс.

– Где находится его фабрика, – пояснил Майло. В Грассе располагались многие парфюмерные предприятия, поскольку местный климат очень благоприятен для выращивания жасмина, лаванды и других растений, использующихся в парфюмерной промышленности.

– Да. Он вернулся через несколько дней и ходил угрюмый и мрачный. Похоже, с той поры у него начались перепады настроения: он был то веселым, то резко становился сердитым. Очень часто я наблюдала, как он смотрел куда-то вдаль, словно на душе у него лежало тяжкое бремя.

А затем все, казалось, стали в его присутствии чувствовать себя не в своей тарелке. Его жена часто вздрагивала, когда он начинал говорить. Неблагополучный дом превратился во что-то еще. Что-то изменилось. В воздухе повисло нечто тяжелое. Страх. Возможно, даже злоба.

– Очень интересно, – сказал Майло.

– Да, – согласилась я. – Может, нам надо найти способ познакомиться с мсье Беланже.

Мадам Нанетт подняла глаза, и в ее взгляде читалось беспокойство.

– В том-то и дело. Вот так подтвердились мои подозрения. Элиос Беланже умер.





Глава 4





– Умер? – Я была потрясена до глубины души. История закончилась совсем не так, как я ожидала. – Как? Когда это произошло? Мы, конечно, что-нибудь об этом услышали бы. – И тут я вспомнила недовольство Винельды из-за какого-то «старика» на обложках всех парижских бульварных изданий. Может, речь шла об Элиосе Беланже.

– Это случилось всего три дня назад, – ответила мадам Нанетт. – Довольно внезапно.

Что-то в ее словах заставило меня замереть, и я ощутила, как меня начинает охватывать знакомое чувство тревоги.

Майло, похоже, не удивился, поскольку совершенно бесстрастным тоном переспросил:

– Внезапно?

Мадам Нанетт взглянула на него, и мне показалось, что между ними установилась незримая связь. Они понимали друг друга. Я подавила в себе зависть, потому что никогда не могла угадать, о чем думает Майло.

– Да, – сказала она. – Всему виной авиакатастрофа.

Я не могла не бросить на Майло многозначительный взгляд. Я знала, что авиация – штука небезопасная, и это явилось доказательством тому, что переживала я не напрасно.

– За два дня до смерти Элиос отправился в Грасс на свою фабрику. С управляющим производством он согласовывал планы выпуска новых духов. При приземлении в Париже возникли трудности. Самолет совершил жесткую посадку, сильно вилял по полосе и воткнулся носом в землю.

– Он был ранен?

– Говорили, что видимых ранений не было. Он вылез сам и отмахнулся от людей, ринувшихся ему на помощь.

– Он был один?

– Да. В последний год он начал летать на самолете. Элиос находил это более удобным способом добираться до Грасса. Он мог чаще наведываться на свои фабрики.

– Что случилось с самолетом? – спросил Майло.

– Самолет был, конечно, сильно поврежден, но я не слышала, чтобы в нем обнаружили какие-то неисправности. – Она замялась. – Полагали… посчитали, что с мсье Беланже было что-то не так.

– Он был пьян? – уточнил Майло. Я посмотрела на него. Он немного подался вперед, взгляд его стал острым. Я редко наблюдала, чтобы он проявлял к чему-то подобный интерес, но тут он явно был заинтригован.

– Не знаю. По-моему, решили именно так. Говорили, что он выглядел оглушенным и нетвердо стоял на ногах.

– Понимаю, – произнес Майло.

– Наверное, авария так на него подействовала, – добавила мадам Нанетт. – Подобные происшествия любому потреплют нервы.

– Да, конечно, – согласился Майло.

Мадам Нанетт улыбнулась:

– Не надо мне потакать, мой дорогой. Я знаю, что ты думаешь: мои чувства могут помешать разобраться в сути, однако уверяю тебя, что дело совсем не в этом. Не думаю, что он был пьян, поскольку он не из тех, кто пьет сверх меры. Ему всегда нравилось обуздывать свои чувства, даже в молодости. Как-то раз он мне сказал, что его самое мощное оружие – это ум, и он не хочет его притуплять.

Майло, похоже, с этим согласился.

– Его шофер был там?

Она покачала головой:

– Нет. Он оставил свой автомобиль на аэродроме. Говорили, что Элиос настоял на том, чтобы самому поехать домой.

С их стороны казалось довольно безрассудным позволить ему самому садиться за руль, учитывая пережитую им авиакатастрофу. И тут я снова отметила, что Элиос Беланже был не из тех людей, кого можно легко переубедить, когда он на что-то решился.

– До дома он благополучно добрался? – спросила я.

– О да. Открывший ему дверь дворецкий не заметил ничего из ряда вон выходящего. Он сказал, что мсье Беланже выглядел немного усталым, и добавил, что он тяжело опирался о перила, но дворецкий не придал этому значения. На следующий день он выглядел гораздо лучше, и о происшествии почти забыли. Но через два дня Элиос скончался. В последний вечер он сидел со всей семьей за ужином, а на следующее утро… его обнаружила горничная.

– Горничная? – уточнил Майло. – Его жена не спала с ним вместе?

Вопрос был довольно личный, однако он не смутил мадам Нанетт.

– Нет, – ответила она. – Они спали в разных комнатах.

Подобное было в порядке вещей, но эти слова навели меня на размышления о том, каковы же были отношения между Элиосом Беланже и его молодой женой.

– А что говорилось в официальном заключении? – спросил Майло, озвучив мой вопрос.

– Сердечная недостаточность.

– Вызванная, возможно, потрясением после аварии.