Союзник

Всегда пытался понять, они действительно разумные, вернее, приобретшие разум, или все-таки работают по каким-то стандартным схемам.

Ага. А вот и ты. Стройная обнаженная девушка. Идет прямо подо мной. Ее метрическая матрица защищена так же, как и моя. Но и ее можно убить, как и любое другое существо. Она стихия, и ее можно развоплотить в обычный выброс энергии. Но для этого необходимо очень многое разрушить.

Придется рискнуть. Хорошо, что после нее мне встречались каменные големы, которых вообще иначе было не уничтожить. Этих-то можно разрушить, и пока они восстанавливаются, уже доделать работу, выделив их центр силы и закачав сам источник себе. Но для этого все равно необходимо найти брешь в ее ментальном поле, ну или метрической матрице. Так будет правильнее.

Подключаюсь к ее структуре. И ошарашенно замираю. Ни фига она не та, кого я встречал в мире Даага. Она только внешне похожа на те ожившие ледяные скульптуры. Это что-то новое и более совершенное. Или…

Теперь я, кажется, начинаю понимать. Я в мире Даага встречал лишь такие же виртуальные копии, как и весь тот мир. Ну или не копии, а их метрические образы, созданные с какого-то оригинала. А сейчас передо мною как раз тот самый оригинал и есть. То, с чего эту копию и сняли. И теперь у меня нет никакого сомнения в том, что эта стихия разумна.

И чего делать? Убить-то я ее могу. Но надо ли? И как проверить? Да просто поговорить и спросить, а что она собственно хочет?

Глупо. Ну да, глупо. Однако с чего-то же нужно начинать. Если мы с нею сможем договориться, то я хотя бы пойму, откуда она тут взялась и чего мне с ней делать.

Только вот как говорить со льдом? Наверное, так же, как и с любым другим неодушевленным предметом.

«Эй», – передаю я ей через нейросеть, ведь по сути я к ее метрической матрице уже подключился и вместо команд на ее изменения могу передавать и такие вот свои мысли.

Ледяная девушка, точнее скульптура, замирает. Осматривается, но не видит меня.

«Значит, слышишь», – констатирую я.

«Да», – раздается морозный ответ, и это, конечно, чисто субъективное, но меня как будто обдает волной холода.

«Слушай, не знаю, кто ты или что ты, – сказал я этой скульптуре, – но мы тебе не враги, по крайней мере до тех пор, пока ты не навредила кому-то из моего отряда».

«Враги», – приходит морозный ответ, и крышу, где я только что лежал, накрывает коркой льда. Только вот меня там уже нет. Я на другом здании.

«Хорошо, враги, – соглашаюсь я, – но почему?»

Статуя, похоже, с изумлением посмотрела в ту сторону, где я только что лежал. Она, видимо, полагала, что уже убила меня.

«Вы предали нас, схватили, когда мы согласились на мир, и после этого заточили меня в саркофаг удержания, где и продержали больше ста тридцати литаков».

«Чего? – удивленно переспросил я, – а один литак – это сколько? – И пояснил: – Ты прости, но я даже представления не имею о такой временной величине».

Статуя внизу замерла, и мне показалось, что она и сама удивлена.

«Это же ваше летосчисление», – ответила она.

«Э… – произнес я, – давай так. Ты пока меня не будешь убивать, а я выйду, и ты посмотришь на меня, а потом скажешь, точно мы или подобные мне с тобой раньше встречались, или нет!»

Что-то начало созревать в моей голове подозрение, что этот самый литак – какая-то до неприличия большая величина. Сродни миллиону лет, или даже больше.

«А если это были похожие на тебя?» – пришел вполне закономерный вопрос.

«Ну, – я мысленно пожал плечами, – будем и дальше пытаться прибить друг друга».

Несколько мгновений молчания, а потом спокойный ответ:

«Хорошо. Я обещаю, если я тебя еще ни разу не видела, то тебя не убью».

Опа, клятва истинная. Над головой девушки внизу вспыхнул легкий голубой огонек.

«Спускаюсь», – передал я.

«И ты мне поверил?» – пришел удивленный вопрос.

«Ну, ты же пообещала», – сказал я в свою очередь.

Несколько мгновений живая стихия обдумывала мой ответ.

«Те бы нам никогда не поверили, без данного слова силы. Хорошо я жду». И статуя замерла.

Только вот я уже стоял позади нее.

Не только она умеет пользоваться ментальными энергиями. Кое-чему пришлось научиться и мне. Жизнь, ну, или вернее – смерть, заставила.

– Да, я вообще-то стою позади тебя, – уже вслух говорю я этой ледяной девушке.

Хм. А лед умеет удивляться? По крайней мере никак иначе это выражение на ее лице я истолковать не мог. Огромные полуоткрытые глаза, с изумлением смотрящие прямо на меня.

– Ты кто? – только и спросила у меня эта воплощённая в жизнь стихия.

– Я так понимаю, что вопрос о нашем предыдущем знакомстве снимается? – констатировал я, глядя в ледяное лицо девушки.


Она медленно кивнула головой.

– Честно говоря, даже и не знаю, скажет тебе хоть о чем-то самоназвание нашей расы. Я человек, и тут много похожих на меня в той или иной степени. Но в основном у нас у всех подобный фенотип.

– Ты похож на ильдов, – констатировала ледяная статуя, – только в тебе течет жизнь, а не как в них, огонь и тьма.

– Э… – и я опять посмотрел на статую, – понятия не имею, кто такие ильды.

– Я так и подумала, – сказала девушка.

И она медленно огляделась вокруг, а потом прикрыла глаза.

– Вся жизнь на этой станции, они подобны тебе? – спросила она.

– Ну, в большинстве своем.

– Понятно, есть небольшие отклонения. Но ваши ментальные поля очень схожи с нашими врагами. Вернее всех тех, кого я вижу. У тебя же поля нет. Однако ты точно маг. Я могла с тобой общаться. Скрываешь его? – И она пристально вгляделась в меня. – Нет, у тебя его нет. Как и силы. Но ты уверен, что сможешь меня убить. Откуда?

Я задумался, а потом вдруг наобум спросил:

– Тебе знакомо имя Дааг?

– Бог смерти, – даже не колеблясь, ответила мне девушка, – когда я видела его последний раз, он как раз искал себе очередного ученика.

– Ну, – и я посмотрел на эту стихию, в разумности которой у меня сейчас не было никаких сомнений, – я вроде как один из его учеников.

Девушка с не меньшим, чем буквально мгновение назад, когда увидела меня впервые, изумлением посмотрела на меня и сейчас.

– Ты не похож на драгонита, – констатировала она.

– Ну да, – ухмыльнулся я, – не такая чешуйная шкура да пасть поменьше.

Она пригляделась.

– И на тебе нет его метки. По ней можно узнать любого его ученика.

– А что за метка? – поинтересовался я.

– Вот, – и стихия показала мне свое плечо.

Сначала там ничего не было, а потом проявился еле видимый символ косы, под которым проявилось имя.

– Иила, – прочитал я вслух.

– Ты и правда его ученик, – удивленно произнесла она, – но почему на тебе нет его метки?

А до меня наконец стало доходить, с кем же я встречался в его мирах.

– Так все, кого я видел, это те, кто смог пройти его обучение?

– Ну да, – спокойно кивнула девушка, – он же говорил, что там у него собраны только лучшие убийцы всех миров и времен, а почему ты спрашиваешь?

– Я там видел тебя, – ответил я девушке, – то-то мне показалось, что они очень похожи. А, как оказалось, они не просто похожи, это именно твой образ, который он, скорее всего, и снял, пока ты была у него. – И я вновь посмотрел на нее. – И что теперь делать? Я даже не представляю, кто ты такая, сколько времени прошло с тех пор, как тебя поместили в этот самый саркофаг! И вообще откуда ты? Я не знаю, куда тебя отправить и как тебе помочь? Может, сама что подскажешь?

– Не знаю, – взвешенно ответила скульптура, – все, что мне нужно, есть в любом месте. Конечно, тут не очень комфортно, но я думаю, можно найти планету с подходящими для меня условиями. А вот сколько времени… – И она резко развернулась. – Идем, я тебе покажу тот саркофаг, в котором меня держали. Возможно, он тебе что-то скажет. Правда, я его разрушила, чтобы им никто больше не смог воспользоваться. Но детали разглядеть можно.

Ну, коль она переключилась с желания убить всех и вся и перешла ко вполне конструктивному диалогу, то почему бы и нет?

Кстати, а почему она мне доверяет? Это я и спросил.

– Так у нас один учитель, – как само собой ответила она, будто этим все было сказано. – Да, – неожиданно она повернулась в мою сторону, – а на сколько лет ты застрял в его мире?

– Не знаю, – честно ответил я, – вроде сорок пять тысяч лет. Если тебе это что-то скажет.

– Сорок пять, – поражённо посмотрела она на меня, – я оттуда выбралась через семь тысяч. Слышала о тех, кто там пробыл двадцать. Но сорок пять. – И вдруг она шагнула ко мне. – А сколько смертей тебе потребовалось, чтобы убить меня?

Я вгляделся в глаза девушки.

– Порядка пяти сотен.

Она кивнула головой.

– Значит, мне с тобой не справиться, – как само собой произнесла Иила.