Сожалею о тебе

— Если Шелби узнает, что я работаю над проектом с тобой, она никогда меня не простит.

— Значит, ты согласен?

Теперь Адамс не смеется. Он словно расстроен, что я отпускаю шуточки насчет его горя. Очевидно, у него нет настроения поддерживать перепалку. Честно говоря, я не могу винить Шелби за ее поступок. Я бы тоже бросила парня, если бы тот соврал, что его подвезла другая девушка, а затем подписался на нее в Инстаграме.

— Мне жаль, Миллер. Уверена, Шелби — замечательная. Если я могу хоть чем-то помочь, например, рассказать, как все было, дай мне знать.

Он благодарно улыбается, а потом встает и идет к выходу. Папка остается лежать на столе.

— Но тебе все равно стоит попробовать.

Я киваю, но без партнера участвовать не собираюсь. Несколько волнительных секунд я надеялась, что смогу поработать с Миллером над фильмом. Все остальные варианты теперь покажутся менее привлекательными.

Спустя мгновение парень скрывается из виду.

Я рассеянно смотрю на оставленные им бумаги. Затем хватаю их и заполняю бланк от его имени. Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства. Может, они с Шелби и не сойдутся. Будет обидно упустить такую возможность из-за ревнивой подружки.

Как раз когда я заканчиваю подписывать вторую заявку, Джонас возвращается с двумя стаканчиками кофе. Он вручает мне один и опирается на стол. Сколько мы уже общаемся, а он все не сообразит, что я ненавижу кофе. Именно поэтому я пока и не называю его дядей Джонасом.

— О чем был спор? — интересуется он.

— Его девушка меня ненавидит. Вернее… бывшая девушка. — Я из вежливости отпиваю глоток отвратительного напитка.

— Тогда ничто больше не помешает ему участвовать в проекте, так?

— У него другое мнение, — со смешком говорю я и протягиваю папки. — Я заполнила их за нас обоих, на всякий случай. Если Миллер передумает, мы сможем участвовать, раз заявки поданы в срок.

— Мне нравится твоя предусмотрительность, — одобрительно кивает Джонас. Он ставит стакан на стол и берет кусок мела. Пока он пишет на доске сегодняшнюю дату, входят двое одноклассников.

Я возвращаюсь на свое место. Когда помещение начинает заполняться, мистер Салливан оборачивается и указывает на кофе в моей руке:

— Клара, учащимся нельзя приносить напитки. В следующий раз за подобный проступок тебе будет назначено наказание.

Я закатываю глаза, но внутренне аплодирую его умению переключаться между режимами «дядя — учитель» так непринужденно, даже если это и делается напоказ.

— Хорошо, мистер Салливан, — насмешливо отвечаю я.

Я сминаю стаканчик, затем вытаскиваю телефон и пишу сообщение тете Дженни.



Я: Занята?

Тетя Дженни: Еду на работу.

Я: Тогда коротко. Две новости: папаша твоего сыночка — чересчур умный нахал. А еще, Миллер и Шелби расстались. Только не знаю, надолго ли.

Тетя Дженни: Почему? Из-за того, что ты его подвезла?

Я: Скорее всего, из-за его подписки на меня.

Тетя Дженни: Отлично! Теперь можно спокойно ходить на свидания с парнем, у которого странный дедушка.

Я: Я не говорила, что его дедушка странный. Только что их отношения до странного милы. А еще он пытается вернуть девушку, поэтому не думаю, что у меня есть шанс.

Тетя Дженни: Ну, тогда тебе не следует за ним гоняться. Никто не хочет быть на втором месте. Поверь мне.

Я: Говоришь по своему опыту? Я должна услышать всю историю. Вы поэтому разошлись с Джонасом?



Точки означают, что она набирает ответ, и я замираю в предвкушении подробностей подросткового романа, но затем точки исчезают.



Я: Я все тебе рассказываю. Ты просто не можешь сделать намек, а потом не сообщить деталей.

Я: Дженни?

Я: Тетя Дженни?




— Клара, немедленно отложи телефон.

Я бросаю мобильник в рюкзак с головокружительной скоростью. Не знаю, с кем изменяла тетя и кому, но если Джонас не в курсе, то прочтение перед всем классом моей переписки ему уж точно не понравится.

Лучше позвоню Дженни во время обеденного перерыва и заставлю во всем признаться. Даже если дело касается мистера Салливана, я должна все узнать.





Глава пятая




Морган



Однажды я слышала выражение, что любой телефонный звонок может поставить нас на колени.

Только сегодня я понимаю, насколько оно верно. Дрожащим голосом я второй раз пытаюсь выдавить вопрос:

— Он в порядке?

И бесконечные секунды провожу в ожидании, пока медсестра на другом конце провода подтвердит, что с Крисом все замечательно. Однако она молчит. Я чувствую, как сердце сжимается, его кто-то скручивает. Я могла бы согнуться пополам, чтобы унять страдания, но это не физическая боль, а неосязаемые муки, как от смертельного удара.

— Я не в курсе подробностей, — наконец произносит голос. — Знаю только, что его доставили в больницу несколько минут назад, так что приезжайте как можно быстрее.

Мне с трудом удается прошептать согласие, прежде чем повесить трубку, но я уверена: будь прогноз оптимистичным, она бы сообщила.

Будь прогноз оптимистичным, Крис сам бы мне позвонил.

Я прижимаю к себе Элайджу, находясь в той же позе, в которой подняла телефон. Теперь я обнимаю мальчика еще крепче, по-прежнему стоя на коленях. Еще минуту я просто смотрю в одну точку, не поднимаясь с пола, но затем племянник ворчит, и этот звук возвращает меня к суровой реальности.

Я набираю Дженни, но попадаю на голосовую почту. Она сегодня первый день на работе, поэтому к телефону сможет подойти не раньше обеденного перерыва. Но новости в больнице расходятся быстро, поэтому она и сама скоро обо всем узнает.

Я начинаю искать номер Джонаса, пусть он приедет и заберет сына, но не нахожу в списке контактов. Тогда я торопливо вытаскиваю бумажку, которую Дженни вручила мне утром, и дрожащими пальцами ввожу цифры. Снова голосовая почта! Он, должно быть, ведет урок.

Я могла бы позвонить прямо в школу, чтобы они передали ему сообщение, но каждая потраченная секунда задерживает меня, не дает поехать к мужу. Поэтому я устраиваю Элайджу в кресле, пристегиваю, беру подгузники и выбегаю из дома.

Дорога промелькнула словно в тумане. Помню лишь, что шептала молитвы, отчаянно цепляясь за руль и поглядывая на сотовый, лежащий на соседнем кресле, в ожидании звонка от Дженни.

Кларе я решаю пока не говорить. Прежде чем обрушивать на нее новости, хочу убедиться, что с ее отцом все будет в порядке.

Если в больнице не уведомили Дженни о состоянии Криса, то я попрошу отправить ей сообщение на пейджер, как только доберусь туда. Тогда она сможет забрать Элайджу.

Пока же он побудет со мной. Я достаю малыша из машины и мчусь ко входу. Перед автоматическими раздвижными дверями приходится остановиться и подождать пару секунд, пока они откроются. Как только я попадаю в зал ожидания, сразу направляюсь прямиком к дежурной медсестре. Я ее не узнаю, наверное, новенькая. Раньше я старалась познакомиться с каждым коллегой Криса, так как хотела помочь супругу создать хорошее впечатление о нем на работе. Но сотрудники так часто менялись, что со временем я перестала успевать со всеми общаться.

— Где мой муж? — слова вылетают как пулеметная очередь, выдавая мою панику. Взгляд медсестры смягчается.

— А как зовут вашего мужа?

— Крис, — выговариваю я, стараясь отдышаться после забега. — Крис Грант. Он здесь работает. Мне сказали, что его недавно привезли.

Лицо девушки застывает, когда я называю имя.

— Давайте я позову того, кто сможет ответить на ваши вопросы. Я только недавно заступила на смену.

— А можете отправить сообщение на пейджер моей сестре? Она тоже здесь работает. Дженни Дэвидсон.

Медсестра кивает, но затем сразу убегает.

Я ставлю кресло с племянником на ближайший стул и еще раз набираю Дженни, затем Джонаса, но с прежним результатом.

Мне некогда ждать, пока новенькая сотрудница разберется со своими проблемами. Поэтому я звоню по больничному каналу и прошу соединить с родильным отделением. Они отвечают спустя самые мучительные тридцать секунд ожидания в моей жизни.

— Родильное отделение.

— Мне срочно нужно поговорить с Дженни Дэвидсон. Она работает у вас медсестрой. Вопрос неотложный.

— Пожалуйста, подождите на линии.

Элайджа начинает вопить, поэтому я перевожу телефон на громкую связь и кладу на стул, чтобы взять мальчика на руки. Я расхаживаю взад и вперед, укачивая малыша и ожидая, пока ответит Дженни либо вернется убежавшая медсестра, либо придет доктор, ожидая, ожидая, ожидая…