Сожалею о тебе

Я: Просто любимое занятие.

Миллер: А я только упрощаю тебе задачу.

Я: Она всегда такая ревнивая? Или ты ее провоцируешь?

Миллер: Не всегда. Только когда дело касается тебя.

Я: Что? Почему?

Миллер: Длинная история. И скучная к тому же. Спокойной ночи, Клара!



Скучная история? Как же. Да я теперь уснуть не смогу.



Я: Спокойной ночи! Убедись, что удалил всю переписку.

Миллер: Уже.



Какое-то время я смотрю на сотовый, зная, что нужно остановиться, но не выдерживаю и отправляю еще одно сообщение.



Я: На случай, если тебе снова разобьют сердце, посылаю свой номер.



И приписываю цифры. Однако ответа не получаю. Возможно, и к лучшему.

Снова возвращаюсь к его профилю и пролистываю все фотографии. Я и раньше заходила на его страницу, но это было до того, как мы начали общаться. Миллер просто отлично умеет обращаться с камерой. На нескольких изображениях они стоят вместе с Шелби, в остальном же это отдельные образы, никак не связанные между собой. По какой-то причине мне это даже нравится.

В глаза бросается черно-белый снимок дорожного знака. Очень знакомый знак. Я улыбаюсь и ставлю лайк. Затем продолжаю листать ленту, когда приходит эсэмэс с неизвестного номера.



От тебя одни неприятности.



Эти слова заставляют меня рассмеяться. Я оценила фото без злого умысла. Просто оно мне понравилось, и я забыла, что даже такое невинное действие может спровоцировать очередной допрос.

Я сразу же сохраняю Миллера в списке контактов, размышляя, как он записал меня. Под настоящим именем или вымышленным? Шелби пришла бы в ярость, узнав, что мы обменялись телефонами. А раз у нее есть пароль от аккаунта в Инстаграме, я практически уверена, что и содержимое смартфона она тоже просматривает.



Я: Придумываешь мне псевдоним, чтобы не попасть в неприятности?

Миллер: Как раз над этим размышляю. Тебе нравится Джейсон?

Я: Отличное прозвище. У каждого есть знакомый Джейсон. Подозрений вызвать не должно.



Улыбка держится у меня на лице всего секунду, а потом я вспоминаю другую переписку, с тетей Дженни: «Никто не хочет быть на втором месте. Поверь мне».

Конечно же, она права. Как всегда. Что я вообще творю?



Я: Забудь. Не надо записывать меня под фальшивым именем. Не хочу притворяться Джейсоном или твоей сестрой в кинотеатре. Позвони мне, когда я смогу быть просто Кларой.



Появляются точки набираемого сообщения. Потом пропадают.

Ответ я так и не получаю.

Сделав скриншот переписки, я удаляю его номер из контактов.






Глава девятая




Морган



Я едва успеваю задремать, как раздается громкий и настойчивый стук в дверь, от которого я испуганно подскакиваю. Затем тянусь, чтобы разбудить Криса.

Но его сторона кровати пуста.

Интересно, когда это прекратится? Прошло почти две недели с их смерти, но я уже минимум пять раз хотела позвонить мужу или Дженни. Это происходит почти автоматически, поэтому я просто забываю остановиться. Но затем осознание накатывает с двойной силой.

Опять стучат. Я поворачиваю голову в сторону шума. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, потому что на этот раз мне придется разбираться со всем самостоятельно. Когда нас беспокоили посреди ночи, то с проблемами имел дело Крис.

Я накидываю халат и торопливо выхожу из спальни, чтобы следующий удар не разбудил Клару. Молотят так настойчиво, что меня охватывает злость. Надеюсь, это не миссис Неттл, желающая предъявить очередное обвинение. Она как-то разбудила нас в два часа ночи, чтобы пожаловаться на белку, кричащую на нашем дереве.

Я включаю свет на крыльце и смотрю в глазок. К счастью, это не наша вздорная соседка, а всего лишь Джонас. Одежда у него в полном беспорядке, а к груди прижат Элайджа. Однако облегчение сменяется беспокойством, когда я понимаю: он никогда раньше не являлся в такое время. Должно быть, с племянником что-то случилось.

— Что не так? — выпаливаю я, распахивая дверь.

— Все! — Джонас яростно встряхивает головой и протискивается мимо меня в гостиную.

— У малыша температура? — Я закрываю дверь и спешу вслед за гостем.

— Нет, с ним все в порядке.

— Но ты только что сказал… — в недоумении хмурюсь я.

— С ним все хорошо. А вот со мной — нет! — с этими словами Джонас вручает мне Элайджу, и я немедленно щупаю лобик ребенка, чтобы убедиться в отсутствии жара. Потом осматриваю мальчика в поисках высыпаний. Не могу придумать, почему его отец мог привезти малыша сюда в такой поздний час. — Я же сказал, что он в норме, — повторяет нежданный визитер. — Элайджа — идеальный, счастливый, сытый младенец, а я… — Он качает головой и, едва переставляя ноги, бредет обратно к выходу без сына. — С меня хватит. Я так больше не могу.

Меня накрывает отчаянье. Я нагоняю Джонаса и спиной захлопываю перед ним дверь.

— Что ты имеешь в виду?

Он делает шаг назад и отворачивается. Затем сцепляет руки в замок и кладет на затылок. Я начинаю понимать: то, что я приняла за страх, оказалось опустошением. Мужчине передо мной даже не нужно рассказывать, почему он так расстроен. Я уже знаю.

Он снова поворачивается ко мне и смотрит прямо в лицо. Его глаза полны страдания и слез. Джонас указывает на Элайджу.

— Сегодня он в первый раз мне улыбнулся. — После этих слов следует длинная пауза, будто следующую фразу слишком болезненно произносить. — Элайджа… мой сын… у него улыбка Криса, черт возьми!

О, нет! Я изо всех мотаю головой, физически чувствуя его боль.

— Джонас… — Я слышу, как дверь в спальню дочери открывается, и мое выражение немедленно меняется с сочувственного на умоляющее. — Пожалуйста, давай не будем об этом сейчас говорить. — Я перехожу на шепот: — Не хочу, чтобы Клара узнала, чем они занимались. Это ее убьет.

Гость переводит взгляд на кого-то позади меня.

— Что происходит? — спрашивает дочь.

Я поворачиваюсь и действительно вижу в коридоре Клару, потирающую глаза. Джонас еле слышно бормочет извинения и снова порывается уйти.

Я поспешно перекладываю Элайджу на руки сонной Кларе.

— Сейчас вернусь.

Джонас успевает дойти практически до машины, когда я его нагоняю. Должно быть, дверь слишком громко захлопнулась, потому что он меня ждет.

— Зачем Дженни соврала о таком? — Он сильно расстроен и постоянно то проводит пальцами по волосам, то ударяет ладонью о капот автомобиля, словно не знает, куда девать руки. Голова вжата в плечи, будто в попытке защититься от ударов. — Измена — это одно, но лгать о ребенке… Кто так поступает, Морган?

Он отталкивается от кузова и решительно направляется ко мне. Никогда не видела его таким злым, поэтому отступаю на шаг.

— Ты знала, что Элайджа не мой сын? — прожигает Джонас меня взглядом, словно я соучастница преступления. — Поэтому она объявилась так внезапно на похоронах отца в прошлом году? Ей нужно было прикрытие? Я просто стал частью коварного плана?

Его слова ранят, потому что я ничего не знала. И лишь недавно заподозрила: настоящим отцом Элайджи является Крис, но самого Джонаса я с тех пор не видела.

— Ты правда считаешь, что я стала бы им в этом помогать?

Он закрывает лицо руками, а потом снова резко их опускает.