Сожалею о тебе

Я осматриваю помещение. Оно тоже не такое ветхое, как дом снаружи. Вплотную к дальней стене стоит широкая кровать. Миллер на ней спит. Прямо там, ворочаясь на тех белых простынях. Я с трудом отвожу взгляд и смотрю на висящий над изголовьем постер The Beatles. Интересно, это Адамс такой фанат старой музыки или плакат повесили в шестидесятых годах, вместе с остальной мебелью? Дом такой старый, что не удивлюсь, если раньше здесь была спальня его дедушки, когда тот был подростком.

Но тут мое внимание привлекает фотокамера на комоде. Совсем недешевая. А рядом лежат несколько объективов. Подобный набор вызвал бы зависть у любого профессионала.

— Любишь делать снимки?

— Да. — Миллер перехватывает мой взгляд. Затем открывает верхний ящик комода. — Но моя настоящая страсть — это кино. Поэтому и собираюсь стать режиссером. — Он искоса смотрит на мою реакцию. — Убил бы за возможность учиться в Техасском университете, но вряд ли для меня там найдется стипендия, так что придется идти в государственный колледж.

Я думала, что тогда в машине он просто издевался, но теперь его комната убеждает меня в обратном. Возле кровати возвышается стопка книг. Название верхней гласит «Как делается кино», автор некая Сидни Люмет. Я прохожу, беру пособие и пролистываю.

— Какая ты любопытная, — с гримасой передразнивает меня Миллер.

Я неодобрительно вздыхаю и возвращаю книгу на место.

— А в колледже есть режиссерский факультет?

— Нет, но он может быть первой ступенькой в образовании, которое приведет к заведению с таким подразделением. — Парень качает головой и подходит ближе, сжимая в пальцах десять доларов. — В супермаркете такие шлепанцы стоят пятерку.

Шикуй!

Я замираю в нерешительности, не желая брать деньги. Видя мои колебания, Миллер неодобрительно закатывает глаза, а затем засовывает купюру в передний левый карман моих джинсов.

— Дом действительно развалина, но я не нищий. Забирай.

Я через силу сглатываю.

Его пальцы побывали в моем кармане. Я до сих пор чувствую прикосновение, словно он их и не вытаскивал.

Я откашливаюсь и выдавливаю улыбку.

— Приятно иметь с тобой дело.

— Правда? Выглядишь ты чертовски виноватой, — парень недоверчиво склонил голову к плечу.

Обычно я гораздо лучше использую свой актерский талант. Ненавижу сама себя.

Подхожу к двери, несмотря на жгучее желание чуть лучше рассмотреть спальню.

— Я и чувство вины? Не смеши. Из-за твоей выходки моя обувь испорчена. Так что с тебя причитается. — Я выхожу из комнаты и направляюсь к выходу, но он неожиданно решает проводить меня. Но, дойдя до гостиной, я останавливаюсь: старика больше не видно. Я поворачиваю голову и замечаю его возле холодильника на кухне. Он открывает бутылку с водой и отпивает, с любопытством глядя на меня.

Миллер обходит меня и спрашивает:

— Ты уже выпил таблетки, дедуль?

Он называет его дедулей. Это так мило.

Мужчина пристально смотрит на внука и презрительно закатывает глаза.

— Я принимаю лекарство каждый божий день с тех пор, как твоя бабушка уехала. Я не инвалид.

— Пока, — язвительно замечает Адамс. — И потом, бабушка не уезжала. Она умерла от сердечного приступа.

— Так или иначе, она меня бросила.

Миллер оглядывается, подмигивает мне. Не уверена, к чему относится этот жест. Может, он просто пытается смягчить эффект от поведения и внешности пожилого родственника, который выглядит точь-в-точь как Мистер Небберкрякер[2]. Я начинаю понимать, откуда взялась саркастическая манера общаться у его внука.

— Ты просто зануда, — ворчит дедуля Миллера. — Ставлю двадцатку, что переживу и тебя, и все ваше поколение номинантов на премию Дарвина.

Адамс лишь хохочет в ответ.

— Осторожнее, дед. Из тебя рвется язвительность.

— Это ты поосторожнее. А то я вижу перед собой изменщика, — незамедлительно наносит ответный удар старик.

Миллера его слова совершенно не задевают, а вот мне становится неловко.

— Осторожнее, дедуля. Твои варикозные вены набухли.

Старший Адамс швыряет крышку от бутылки во внука и попадает тому по щеке.

— Я вычеркиваю тебя из завещания.

— Да пожалуйста. Сам повторяешь, что единственная ценность, которая у тебя есть, — это воздух.

— Значит, он тебе в наследство не достанется, — пожимает мужчина плечами.


Я наконец не выдерживаю и смеюсь. Хотя до последнего не была уверена в благодушности их перепалки.

Миллер подбирает крышку с пола и крутит ее в руках. Затем машет в мою сторону.

— Это Клара Грант. Моя подруга из школы.

Подруга? Ну хорошо. Я улыбаюсь старшему Адамсу.

— Приятно познакомиться.

— Клара Грант? — переспрашивает он, наклоняя голову к плечу и рассматривая меня. Я киваю. — Когда Миллеру было шесть лет, он наделал лужу в штаны, до смерти испугавшись слива в общественном туалете.

Мой новый друг издает тихий стон и открывает входную дверь, выразительно глядя на меня.

— И ведь я знал, что не следует впускать тебя внутрь. — С этими словами он жестом приглашает меня на выход, но я и не думаю покидать дом.

— Не уверена, что готова уйти, — смеясь, комментирую я. — Я бы не отказалась услышать еще несколько подобных историй.

— У меня их полно, — заверяет дедуля. — Вот, эта точно тебе понравится. Есть видео того момента, когда пятнадцатилетний внучек устроил в школе…

— Дед! — резко прерывает Миллер. — Иди лучше вздремни. Прошло уже по крайней мере пять минут с твоего последнего отдыха. — Раздраженный парень хватает меня за руку и буквально вытаскивает за собой из дома, хлопая дверью.

— Подожди. Что произошло, когда тебе было пятнадцать? — спрашиваю я, в надежде узнать подробности.

Миллер отрицательно машет головой, выглядя слегка смущенным.

— Ничего особенного. Он любит нести небылицы.

— Нет, уходишь от ответа. Я хочу услышать продолжение, — ухмыляюсь я.

— Этого никогда не будет. Никогда, слышишь? — Парень кладет ладонь мне на плечо и подталкивает к крыльцу.

— Ты еще не знаешь, какой настойчивой я могу быть. А еще мне нравится твой дедушка. Может, стоит навещать его почаще? — поддразниваю я. — Когда граница города будет официально передвинута, я закажу пиццу с пепперони и ананасом и приеду смаковать унизительные истории о тебе.

— С ананасом? Пицца? — Миллер с притворным разочарованием качает головой. — Тебе больше не рады в этом доме.

Я спускаюсь по ступеням, вновь обходя подгнивший участок. Уже стоя на траве, я оборачиваюсь и замечаю:

— Ты не можешь решать, с кем мне дружить. И кстати, пицца с ананасом просто великолепна — идеальное сочетание соленого и сладкого. — Я достаю мобильник. — У твоего дедушки есть Инстаграм?

Миллер только неодобрительно фыркает, но глаза у него веселые.

— Увидимся в школе, Клара. Никогда больше не приезжай сюда.

Я ухмыляюсь и довольной походкой направляюсь к машине. Когда я открываю дверцу и оборачиваюсь, Адамс пристально смотрит в телефон, а затем уходит, так и не оглянувшись. Когда он исчезает внутри, мне приходит уведомление.



Миллер Адамс подписался на ваши обновления.



Я улыбаюсь.

Может, мне только показалось, но…

Заводя двигатель, я набираю номер тети Дженни.





Глава третья




Морган



— Морган, постой! — Дженни отбирает у меня нож и занимает место у разделочной доски. — Сегодня у тебя день рождения. Предполагается, что ты будешь отдыхать.

Я облокачиваюсь на кухонную стойку и смотрю, как сестра нарезает помидоры. Ломтики получаются чересчур толстыми, но я сдерживаюсь и никак это не комментирую. Несмотря на то, что нам уже за тридцать, во мне до сих пор иногда просыпается желание поправить ее и взять дело в свои руки.