Спасти Одетту

Тоби покачал головой:

– Мне кажется, это безнадежная затея. Он уже не научится. Мы ему только что пятерых мышей прямо к носу пригнали, уж после такого паса забить – раз плюнуть. И все впустую! Я отчаливаю, в конце концов, мне есть чем заняться и без этого репетиторства.

Он повернулся ко мне спиной и выскользнул из сарая, где мы, кажется, провели целую вечность, упражняясь в мышиной ловле. Петерле тоже двинулся в сторону манежа – я поймал на себе разочарованный взгляд, брошенный им напоследок.

– Все коту под хвост, – пробормотал он, уходя.

Все коту под хвост. Ха-ха, очень смешно!

Некоторое время я сидел, прислушиваясь к шуршанию в соломе и наблюдая за движением и игрой теней в щелях между досками пола. В точности как объясняли оба моих тренера. Интересно, можно ли поймать мышь, не превращаясь при этом в свирепого хищника? Я ведь даже не собираюсь ее есть, мне всего-то нужно узнать, где прячут Одетту! И почему мыши взяли ее в плен. Это же полный абсурд. Ведь кошки ловят мышей, а мыши кошек – нет.

Но хотя я и кот, импозантный и величественный, – а мышь поймать не в состоянии. Однако чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер и решительных действий. Нужно преодолеть себя и совершить невозможное. Так что сейчас я поймаю мышь, причем живехонькую, а не полумертвую, потому что она должна будет рассказать мне, где держат Одетту. Я это сделаю, и сделаю это… прямо сейчас.

Вот только как бы это провернуть?

Что ж, первым делом нужно устроить засаду. Замереть на месте, едва дыша, не делать лишних движений, почти превратиться в соляной столп.

Я стоял в самом дальнем углу сеновала и не дышал. Напряжение зашкаливало. Как только появится мышь, я молниеносно брошусь на нее и схвачу.

А вдруг я нечаянно придавлю ее до полусмерти? Ох нет, ничего у меня не выйдет. Я просто не справлюсь.

Уинстон, подумай об Одетте. Подумай о своих котятах. Неужели им и впрямь суждено появиться на свет в неволе только потому, что их отец, Уинстон Черчилль, – такой весь якобы гордый и смелый, – не решился поймать мышку?!

Нет! Ни за что!

Я… заметил мышь. Она как ни в чем не бывало семенила мимо. Совершенно беззаботно, не подозревая об опасности. В полной уверенности, что с ней ничего не случится.

И почему только сэр Тоби и Петерле не могли прийти мне на выручку! Неужели сложно было поймать мышь за меня? Впрочем, я понимал почему – они, конечно, хотели помочь, но считали, что каждый кот должен уметь сам постоять за свою подругу.

– Как иначе ты посмотришь в глаза любимой, Уинстон? – сказал мне Петерле.

Он прав. Они оба правы. Я просто должен это сделать. Пора отодвинуть переживания в сторону и…

Вжух! – Я выскочил из-за балки и бросился прямо на безобидную мышку. И выпустил когти. Это получилось как-то само собой. Но это нехорошо. Ой как нехорошо! Эй! ЭЙ!!! Срочно втянуть когти обратно, ведь иначе я наверняка сделаю бедной маленькой мышке больно.

Уинстон Черчилль, соберись! Не могут здешние мыши быть такими уж бедными и беззащитными, раз поймали и держат в плену твою возлюбленную. Против ее воли и к твоей великой печали.

ШМЯК! С таким звуком я всем туловищем приземлился на мышь. Раздался панический писк, и я почувствовал себя просто гадко. Не нравится мне это. Совершенно не нравится. Нет во мне этой грубости и неотесанности. Я тонко чувствующая натура, и держать в нежных лапках окровавленную мышь не по мне.

– Извини! – воскликнул я. – Я не собираюсь тебя есть. Не нужно меня бояться.

Я чувствовал, как бешено билось подо мной мышиное сердце. Уму непостижимо, как у такого крошечного существа может быть такое громкое сердцебиение.

– С тобой все в порядке? – спросил я. ЧТО ЗА ГЛУПЫЙ ВОПРОС! Как у мыши может быть все в порядке, если на нее сверху всей тушей навалился зверь, превосходящий ее по размеру где-то в двадцать два раза! Вот честно – вряд ли тут кто-то радостно ответит: «Ясное дело, приятель, все лучше некуда».

Слегка приподнявшись, я изогнул спину и дотянулся мордой до мыши, смотревшей на меня испуганными глазами.

Я очень осторожно ухватил ее зубами за шкирку и отнес в сторонку. Она совсем не шевелилась и не издавала ни писка.

«Ай-ай-ай, неужели я ее нечаянно уб…» – Мысль была такой ужасной, что я даже не смог додумать ее до конца. Это было просто невыносимо.

Я поспешно выскочил из сарая и бросился к дому через двор, по пути наткнулся на нескольких гостей, которые таращились на меня с отвращением (логично: кот с полумертвой мышью в зубах – зрелище не очень-то праздничное и совсем неаппетитное), и, запыхавшись, добрался до Кириной комнаты.

Там было пусто – очень кстати. Не хватало еще, чтобы Кира решила, будто я подался в мышеловы – или, хуже того, в мышееды. Нет, это выставило бы меня в плохом свете. И пусть мы с Кирой с самого приезда в усадьбу проводим вместе куда меньше времени, чем обычно, потому что она вечно торчит на конюшне, все равно она моя самая лучшая подруга из всех людей и, надеюсь, таковой и останется. А увидеть меня с полудохлой мышью в зубах наверняка стало бы для нее шоком.

Положив мышь в пустующее Одеттино гнездышко из одеял и подушек, я стал внимательно ее осматривать.

Повреждений я не заметил. По крайней мере, снаружи. Крови нет, шкурка цела, ни единой царапины. Глаза ее по-прежнему были широко открыты, а сердце бешено и громко билось. Кажется, пронесло – мышь выжила и вполне уцелела, хоть я и навалился на нее всем весом.

– Мышь? Але, мышь? С тобой все в порядке? – осторожно спросил я.

Она недоверчиво взглянула на меня:

– Ты действительно меня об этом спрашиваешь?

Я вздохнул с облегчением. Жива! И даже разговаривает. К счастью.

– Да, конечно, – ответил я.

– Ну ты и гад! – принялась ругаться мышь. – Это какая-то чудовищная низость! Конечно, я слыхал о кошках, которые играют с добычей, пока не замучают ее до смерти. И о тех, что мышей не едят, а лишь надкусывают. Отъявленные кошачьи мерзавцы и подлецы. Но кошка, которая коварно нападает на бедную невинную мышь, чтобы потом спросить, все ли у той в порядке – ну это просто неслыханно!

Мышь была просто вне себя от возмущения. Пора было внести ясность. Нечего приписывать мне лишние злодейства.

– Я вовсе не собираюсь мучить тебя до смерти или надкусывать, и даже лапой не трону. Я не любитель живого корма. Напротив, я его вообще не приемлю. Все, что мне от тебя нужно – узнать, где находится моя подруга.


– Серьезно?

– Разве я похож на кота, который настроен шутить?

Мышь покачала головой:

– Нет, абсолютно не похож.

– Вот именно, потому что мне не до шуток. Я Уинстон Черчилль, и мою подругу Одетту, прекрасную белоснежную кошку, которая в любой момент может родить наших котят, судя по всему, похитили и удерживают где-то в плену твои сородичи. Если расскажешь мне, где именно, или договоришься, чтобы ее отпустили, ни один волос с твоей мышиной шкурки не упадет.

Мышь задумалась. Это было видно по крупной морщине, которая появилась на ее лбу.

– А что, если я откажусь?

Как?! Этот мышонок со мной еще и торгуется?! В его-то положении?! С ума сойти!

– Тогда я передам тебя местным кошкам, они будут рады вкусному обеду.

Довольно жестокие слова и ужасно низкая угроза – но не мог же я позволить ему водить меня за нос.

– Ладно-ладно, – тут же пошел он на попятную. – Я понял. Мы с тобой в одной лодке. Меня, кстати, зовут Фред, и я тоже многодетный отец.

Фред. Имя вроде бы ничего. К тому же он отец семейства – это сразу установило между нами какую-то связь.

– Раз так, Фред, значит, ты наверняка понимаешь мое отчаяние. Я болен от беспокойства за мою Одетту, и я знаю, что за ее исчезновением стоят мыши. Поэтому будь добр, расскажи мне, где вы ее держите!

Фред пожал узенькими плечиками:

– Слышал эту историю, но не имею к ней никакого отношения, правда, ты должен мне поверить. Я ведь муж и отец, да и живу-то вовсе не здесь, не в усадьбе. Я – мышь-полёвка, а сюда забежал лишь затем, чтобы раздобыть немного овса для моих малышей. Сам я стараюсь по возможности избегать всяких опасностей, потому что непременно хочу увидеть, как вырастут мои дети. За этим стоят совсем другие мыши. Как бы то ни было, у них имелась причина так поступить с той белой кошкой, которая, вероятно, и есть твоя Одетта.

– А откуда же ты все это знаешь, если не имеешь к этому отношения? – допытывался я.

Я все еще не был уверен, можно ли ему доверять. Хотя он показался мне честным парнем. И действительно смахивал на полёвку. Надо признать, впрочем, что полёвок я никогда не видел. Но примерно такими их себе и представлял. Была в нем какая-то близость к природе, что ли.

– У меня все в порядке со слухом, а о том, что заварилась какая-то склока между дворовыми кошками и мышами, болтают повсюду. Вроде бы все дело в защите территории. В каком-то стародавнем соглашении между мышами и кошками, которое кошки неоднократно нарушали. И теперь мыши решили отомстить. Полагаю, взять кошку в заложники – часть их плана мести. По крайней мере, такие ходят слухи.

В заложники?! Одетта – заложник?! В споре за территорию между кошками и мышами?! Бедная моя, милая, прекрасная Одетта!

Приехать на природу в надежде, что наши детки появятся на свет в тишине и покое, вдали от суеты большого города, – и оказаться втянутыми в кошачье-мышиные распри! Уму непостижимо!

– Ты должен показать мне, где они прячут Одетту, – взмолился я. – Прошу тебя. Неужели семья для тебя пустой звук?!

Фред подернул носом, его длинные усы вздрогнули.

– Но ведь так я поставлю себя под удар. Представь, что будет, если дворовые мыши проведают, что это я отвел тебя в укрытие. По головке меня за это не погладят, сам понимаешь. И кто тогда позаботится о моем потомстве?

Я тяжело вздохнул. Признаться, мне было совсем не по душе то, что приходилось делать.

– Фред, ты мне нравишься, никогда бы не подумал, что скажу такое мыши, но ты вроде бы хороший парень. И мне будет очень больно, если придется сделать больно тебе.

– Ты меня шантажируешь, что ли? – недоверчиво пискнул Фред.

– Мне не хочется этого делать, правда не хочется, но ты просто не оставляешь мне выбора. Так что, ты отведешь меня к Одетте добровольно или мне…

– Хорошо-хорошо, ладно, – перебил меня Фред. – Но уговор такой: я только примерно покажу тебе, куда идти, и сразу же убегу. А если тебя кто-нибудь когда-нибудь спросит, знаешь ли ты меня и разговаривали ли мы о чем-нибудь, ты станешь все отрицать. Договорились?

Договорились! Что ж, это логично. Впрочем, расскажи я, что беседовал с мышью и заключил с ней уговор – разве кто-то бы мне поверил? Святые сардины в масле, вот уж не думаю!





И в горе, и в радости!





– Что это ты тут делаешь, Уинстон?

Ты что, поймал мышь? – Кира смотрела на меня широко распахнутыми от удивления глазами.

Чертов бутерброд с тунцом! Все-таки она нас обнаружила. Кажется, она не в духе, по крайней мере, вид у нее какой-то… очень уж строгий! Наверное, это потому что она одета совсем иначе, не так, как обычно. Вместо привычных джинсов и кроссовок на ней блузка и юбка, а волосы забраны наверх и уложены в прическу. Точно, все дело в этом: у нее такой строгий вид, потому что она уже переоделась к свадьбе. Чтобы показать свои добрые намерения, я, втянув когти, нежно погладил Фреда лапкой по спине – пусть Кира видит, что этому мелкому существу ничего не грозит.