Спасти Одетту

– А теперь, будь добр, прекрати ходить вокруг да около – выкладывай, в чем дело! И забудь эту рыбью чешую насчет внутренних дел усадьбы – в конце концов, от этих ваших внутренних дел приходится страдать моей подруге и матери моих будущих детей. Выкладывай, сэр Тоби!

Сэр Тоби покачал головой.

– Мне очень жаль, но я понятия не имею, о чем ты, – дерзко заявил он.

Я задохнулся от возмущения:

– Ты что это такое мне тут плетешь, а?!

Петерле встал и куда-то пошел, и сэр Тоби уже собрался было последовать за ним. Но Уинстон Черчилль никому не позволит так с собой обращаться. Это лучше сразу зарубить себе на носу.

– Стойте! Извольте-ка задержаться! Вы оба! – воскликнул я и бросился Петерле наперерез. – Мне нужно все узнать. Сейчас же!

– Спроси у мышей, – уклончиво пробормотал Петерле.

– Что-что ты мне предлагаешь сделать?!

– Спросить у мышей. В конце концов, это ведь они похитили твою Одетту, а не мы.

В то время как я, выйдя из себя, безуспешно пытался войти обратно, Петерле вдруг взял и неожиданно выбежал из манежа, прошмыгнув мимо меня слева. Лишившись дара речи, я посмотрел ему вслед и на секунду отвлекся, поэтому не заметил, как сэр Тоби, которого я прежде считал достопочтенным котом, воспользовался моментом и тоже улизнул, обогнув меня справа.

– Поверить не могу! – прокричал я им вслед. – Что же вы за коты такие – позор всего кошачьего рода! Пусть вам будет стыдно. До глубины души и до скончания века!

Но этим двоим мои сотрясания воздуха были до мокрой селедки – они быстро скрылись из виду, затерявшись где-то в стойлах.

Может быть, броситься им вслед и преследовать до тех пор, пока они наконец не скажут мне, что же тут такое творится? Я просто лопался от досады. НУ КОНЕЧНО! Искали-искали вместе со мной Одетту, даже в домишко к этому охотнику пробрались, а сами все это время знали, что мою возлюбленную Одетту похитили мыши. Наглость! И подлость! И к тому же низость!





И все же я за ними не пошел. Правды от них не добиться. Хоть кол им на голове теши – ничего не скажут. Ох, что же такого натворили дворовые кошки? Из-за чего они развязали войну с дворовыми мышами? За что им теперь так стыдно?

Мне нужны ответы. Непременно. Вот только где их взять? Кто сможет рассказать мне, что тут происходит, чтобы я наконец-то – наконец-то! – нашел и освободил Одетту?

– Ииииииигого, – донеслось тут с конюшни. – Уиииииихаааааа!

Лошади, проклятая консервная открывашка! Терпеть не могу этих копытоносцев. Ведь то, что случилось с Одеттой, – отчасти их вина. Если бы только Кира на них не отвлеклась…

Уинстон, прекрати немедленно, призвал я себя к порядку. Нет никакого смысла ворошить прошлое, перебирать всевозможные «если бы только» и злиться. Ты должен наконец перейти к действиям.

– Прррррр, эй, Уинстон, ну что – нашел свою подругу?

Булли стоял возле заборчика и таращился на меня глазами размером с колесо телеги каждый.

– А что, по мне похоже? – буркнул я в ответ.

– Ну зачем же сразу огрызаться, городской кот? Что я тебе сделал?

Ничего! Мало того – даже пытался помочь мне с поиском Одетты. Я медленно подошел поближе, изящно запрыгнул на столбик ограды и внимательно взглянул на пони. Раньше я всегда считал всех лошадей невежественными и недалекими – но так ли это? И если нет, почему же тогда они позволяют себя взнуздывать, седлать и гонять по манежу людям – которые гораздо меньше и слабее их физически?

– Булли, спрошу напрямую, без обиняков: ты знаешь, что стоит за раздором между дворовыми кошками и мышами?

Я, конечно, не особенно рассчитывал на ответ. По крайней мере, на ответ, который подтолкнет меня к дальнейшим действиям. Но надежда, как известно, умирает последней.

– Да, конечно! Это каждый знает! – заявил Булли. – Даже Валли. А он, знаешь ли, не семи пядей во лбу.

Я судорожно сглотнул.

– Расскажешь мне? – услышал я какой-то то ли скрежет, то ли писк, который лишь отдаленно напоминал мой голос.

Булли кивнул.

– Если это поможет тебе в поисках подруги – разумеется! – подтвердил он.

Я уставился на него выжидательно. Так, а дальше-то что? Собирается он говорить или нет? Охо-хо, в какую же запутанную и нехорошую историю вылились эти выходные за городом, и хеппи-эндом в ней пока даже не пахнет!

– Булли, так ты расскажешь мне, в чем дело? – повторил я свой вопрос. – Сейчас?

Булли фыркнул. Несколько капелек слюны попало мне прямо на лоб, но я сохранял невозмутимость – по крайней мере, внешнюю. Пони должен, обязан заговорить. Сию секунду!

– Давным-давно, когда бабуля Гертруда, бабушка семьи Шульце-Науманн, еще была маленькой девочкой, – наконец-то начал свой рассказ Булли, и я всерьез обеспокоился. Это что, сказка на ночь?

– Булли, – не слишком вежливо прервал его я. – Ты не мог бы говорить по сути?


Булли недовольно дернул ноздрями.

– Именно это я и делаю, – заявил он. – Но, если тебе неинтересно, я найду массу способов провести время с большей пользой.

Черт! Теперь пони обиделся. Нужно срочно как-то это исправить, а то он сейчас повернется ко мне своим толстым крупом и я так ничего и не узнаю.

– Я не это имел в виду, Булли, правда. Я просто страшно переживаю за Одетту и наших малышей, а еще у меня такое чувство, будто всем остальным нет никакого дела до их судьбы. Даже моей семье нет дела – ни Кире, ни Вернеру, ни Анне, а ведь я их очень люблю, и они меня любят, и Одетту тоже – во всяком случае, я раньше всегда так думал. Но выясняется, что им вся эта пустая суета с загородной свадьбой в тысячу раз важнее моей Одетты и котят, и это медленно, но верно…

– …нагоняет на тебя черную тоску! – закончил Булли предложение за меня. – А знаешь, Уинстон, я тебя очень хорошо понимаю. Меня бы такое тоже рассердило. И обидело бы. Еще как! Но, может быть, они все считают, что твоя подруга просто прячется где-нибудь, чтобы вдали от глаз, в полном покое родить котят? Почти все кошки здесь так делают. Думаю, твоя семья думает, что с Одеттой все в порядке, а ты переживаешь зря. Я даже слышал, как Кира о чем-то таком говорила Лукасу.

– Правда? – удивился я.

Булли кивнул:

– Они не разделяют твою панику, потому что не догадываются, что Одетта действительно в опасности.

– Но ведь… – Я растерялся. Обычно мы с Кирой понимаем друг друга с полувзгляда. К тому же поначалу она помогала мне искать Одетту. С чего это она вдруг передумала и решила, что я забиваю себе голову ерундой и на самом деле Одетте не грозит опасность?

– Когда Кира с Лукасом об этом разговаривали, мимо как раз проходил господин Шульце-Науманн. И он сказал Кире, что Одетта наверняка нашла какой-нибудь укромный уголок для родов и что это совершенно нормально для кошек. Кира сразу вздохнула с облегчением и сказала, что позаботится о том, чтобы Одетту никто не беспокоил.

Так вот, значит, в чем дело. Поэтому-то она и потащила меня на церемонию бракосочетания, а потом на ужин и на праздник. Кира хотела отвлечь меня и оградить Одетту от моих расшатанных нервов. Все это было проявлением заботы, а вовсе не равнодушия.

Внутри у меня разлилось приятное тепло – как же хорошо, что не пришлось разочаровываться в Кире! Но потом мои мысли сразу вернулись к Одетте.

– Так что там насчет бабули Гертруды, что случилось, когда она была маленькой девочкой? – спросил я, чтобы подтолкнуть Булли рассказывать дальше.

Булли шумно выдохнул, стряхнул с шеи назойливую муху и наконец продолжил:

– В усадьбе в те времена царила жуткая неразбериха. Все против всех, съешь или будешь съеден – такие царили нравы. Но потом в здешних краях завелся зловещий охотник. Сперва он выбирал себе мишени среди местных кошек. Им пришлось нелегко, были жертвы, и немало. Мыши поначалу только радовались, но потом охотник взялся и за них. В конце концов они поняли: одолеть подлого охотника можно, только выступая единым фронтом. И общими усилиями прогнали мерзавца из этих мест. После этого и возник неписаный закон о разделе территории, и долгие годы все старались его соблюдать.

Булли смолк, чтобы перевести дыхание, а я, воспользовавшись паузой, вклинился с вопросом:

– А все это имеет какое-то отношение к охотнику, который недавно стрелял в Пат и Паташона?

Булли задумчиво покачал головой:

– Вполне вероятно. Но деталей я не знаю. Знаю лишь, что кошки объявили уговор о разделе территории недействительным. Поэтому мыши решили нанесли ответный удар.

– И для этого взяли в заложники мою бедную ни в чем не повинную Одетту, – заключил я.

Булли кивнул:

– К сожалению, похоже на то.

– И что теперь? – спросил я, заглянув в огромные влажные глаза черного пони. – Может быть, подскажешь, что нужно сделать, чтобы вызволить Одетту из мышиного плена?

Булли кивнул:

– Да! Тебе нужно убедить кошек извиниться перед мышами, чтобы они снова объединили усилия, прогнали охотника и начали придерживаться своего соглашения, как в прежние времена.

– И ты полагаешь, что после этого Одетту освободят?

Булли кивнул.

– Не просто полагаю – я в этом абсолютно уверен.

Хорошо, только как бы мне это провернуть?





Старый добрый друг





Сэра Тоби я нашел там, где, судя по всему, в основном и протекала его неспешная деревенская жизнь: за бортиком манежа. Он сидел, задумчиво уставившись в одну точку.

– Сэр Тоби, как хорошо, что я тебя встретил! Нам нужно поговорить, – сразу перешел я к делу.

В паре точных и емких фраз я пересказал ему все, что узнал от Булли, и призвал его сию же секунду пойти и извиниться перед дворовыми мышами, тем самым положив конец распрям.