Спасти Одетту

Беата уже открыла было рот, собираясь что-то сказать. Но Вернер ее опередил:

– Беата, пожалуйста, не затевай ссору, оставь в покое бедного синьора Балотелли. Он, разумеется, очень волнуется за своих собак, ведь в них кто-то стрелял.

Вообще-то я уже направлялся к Одетте, намереваясь убедить ее сей же час, сию же минуту пойти со мной в арендованные апартаменты. Оставаться снаружи однозначно слишком опасно, а, по моим представлениям, в сарае или на его чердаке – это все еще «снаружи».

Но тут, завидев наше сборище на лужайке, прибежал Вернер. Он сразу прислонился к дереву – видимо, почувствовал усталость, ведь один только вид Беаты обычно приводит его в полное изнеможение – и совершенно случайно наткнулся на дырку от пули.

Дырка эта вполне могла оказаться в Пат или в Паташоне, но стрелок меткостью не блистал – какое счастье!

Счастья, впрочем, в тот момент как-то не ощущалось. Из-за этого выстрела в дерево все как с ума посходили.

Беата громко и настойчиво предлагала поставить в известность полицию. Но Вернер был против – беспокоился, что с появлением множества людей в униформе от чудесной свадебной атмосферы не останется и следа.

Я был всеми лапами за то, чтобы немедленно уехать. Мне не нравилась вонь, лошади меня бесили, да и к толстому Серому я тоже не испытывал ни малейшей симпатии. А теперь ко всему этому добавилась еще и стрельба – разве здесь место Одетте и моим будущим детям. Нужно было срочно как-то объяснить Вернеру, что в Гамбурге свадьба будет не только в тысячу раз красивее, но и намного безопаснее.

Но, кажется, шансов на это оставалось все меньше. Симона наконец-то закончила молиться и с просветленным лицом посвятила нас в детали своей беседы с тем, кто наверху.

– Уповайте на меня, и ничего с вами не случится – вот что посоветовал мне Господь, – заявила она на полном серьезе.

Беата рассмеялась, а Вернер молча покачал головой.

– Полиция, нужно извещать полиция, – высказал свое мнение синьор Балотелли.

Тут примчалась и Анна. Ее лицо горело и переливалось всеми оттенками красного.

– Вернер, что случилось?! Почему вы все тут стоите?

– Кто-то хотел перестрелять псов! – снова ответила Беата, хотя вопрос был адресован не ей.

Анна широко распахнула глаза:

– ЧТО?!

– Солнышко, ты только не волнуйся. Наверняка это вышло как-то нечаянно, – попытался успокоить невесту Вернер.

Но Анна, разумеется, не успокоилась:

– Нечаянно?! Разве можно нечаянно взять ружье и пойти стрелять?!

Вернер нежно приобнял Анну за хрупкие плечи:

– Мы же в деревне, ласточка моя. Тут есть охотники, они иногда загоняют дичь. Может, это был просто какой-то случайный рикошет.

Анна покачала головой:

– Скажи, пожалуйста, ты меня дурочкой хочешь выставить?

Ее левое веко подергивалось. Плохой знак. Вернер тоже об этом знает.

– Разумеется, нет. Никогда не позволил бы себе ничего подобного. Но ты правда хочешь, чтобы я позвонил в полицию? Скоро приедут остальные гости. Представляешь, какая дикая начнется суета, если сразу на въезде их будет встречать полицейский автомобиль?

Анна тяжело вздохнула.

– Мама ужасно расстроится, если свадьба сорвется или пойдет не по плану. Боюсь, у нее даже инфаркт может случиться, – задумчиво пробормотала она.

Вернер нежно ее подтолкнул и спросил с легким упреком:

– Ты, надеюсь, тоже расстроишься, ведь правда?

Святые сардины в масле! Да они и не думают ничего сворачивать. Собираются провернуть эту операцию с деревенской свадьбой как ни в чем не бывало! Теперь мне стало это окончательно ясно. Так что нечего тут слоняться и питать пустые надежды, лучше позаботиться о том, чтобы какой-нибудь из этих рикошетчиков случайно не попал в Одетту, решил я.

Синьор Балотелли, очевидно, пришел к такому же выводу. Он забрал Пат и Паташона и зашагал с ними прочь.

– Но вы же не уезжаете, синьор Балотелли? – спросил Вернер, во взгляде которого была заметна легкая паника. – То есть я хочу сказать, ваше выступление состоится как запланировано?

Синьор Балотелли кивнул, не поворачиваясь при этом к Вернеру и остальным:

– Си, си… на Балотелли можно полагаться. Но сейчас я буду отводить собак в безопасное место и хорошенько с ними беседовать… У них травма и шок…

Я помчался обратно к сараю. Наше пребывание там утратило всякий смысл, и пора было положить ему конец. Однако взобравшись по узкой лесенке, я обнаружил пустой чердак. Меня пронзил ужас:

– Одетта! Любимая! Ты где?!

Я метался под крышей сарая, заглядывая в каждую щелку, и с каждой секундой нервничал все больше.


– Одеееттааа?!

– Ну и чего ты так размяукался? – вдруг раздался откуда-то снизу голос Одетты, в котором слышались нотки легкой досады. – Ты же мне этим шумом всех мышей распугаешь.

Мышей?! Шумом?! Одетта!

Я чуть ли не кувырком слетел вниз по лестнице. Одетта стояла на полу сарая и смотрела на меня, укоризненно качая головой.

– Ты что, пыталась тут ловить мышей?!

Я просто поверить не мог, что она в своем нынешнем состоянии и правда решила поохотиться.

– Ох, сколько упрека в твоем голосе! Я проголодалась, и да, тут полным-полно вкусных штучек на четырех лапках. То есть было полным-полно, пока ты не подал им сигнал тревоги и они не бросились врассыпную.

Мне потребовалось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить дыхание. Независимость Одетты, ее смелость и темперамент – о да, все это я в ней и люблю, как и редкую красоту. Но вот ее жажду приключений мне в тот момент страшно хотелось приглушить.

Пытаясь растопить ее сердце, я умоляюще взглянул на нее и промяукал:

– Одетта, любимая, в Пат с Паташоном стреляли. Правда, Вернер, полагает, что это произошло нечаянно, но у меня на этот счет другое мнение. Поэтому очень тебя прошу, давай пойдем в дом – в комнату Киры. Там ты с малышами будешь в безопасности. Пожалуйста, сделай мне одолжение, потому что иначе я сойду с ума от беспокойства, а ты ведь этого не хочешь, правда?

– Нет, Уинстон, не хочу, – мяукнула Одетта в ответ и действительно пошла со мной.

Я даже растерялся от неожиданности, потому что готовился встретить гораздо больше сопротивления. Одетта ведь превыше всего ценит свою свободу, в том числе и возможность гулять самой по себе и быть там, где ей хочется.

На беду, Кира словно сквозь землю провалилась. Наверное, ее все еще не отпустила лошадиная лихорадка. К счастью, меня отличают большая внимательность и прекрасный слух, так что я знал, в каком номере поселилась Кира – успел уловить краем уха. Достать ключ было несложно. Но когда, пробежав по длинному узкому коридору и миновав множество комнат, мы наконец добрались до нужной, выяснилось, что ключ и не нужен. Дверь в Кирину комнату была лишь слегка притворена. Как это похоже на Киру, пронеслось у меня в голове. Снова в спешке забыла закрыть дверь. Мы с Одеттой вошли внутрь и, осмотревшись, оба решили, что помещение очень уютное.

– И безопасное, – добавил я.

– Да, и безопасное, Уинстон. Хотя мне нравилось и на чердаке. Но останься мы там, ты превратился бы в комок нервов, а это могло отразиться на малышах.

Я обустроил для Одетты что-то вроде гнезда. Вышло просто превосходно, мечта любой кошки.

– Взгляни, милая, отсюда можно смотреть в окно и обзор открывается прекрасный.

Одетта довольно мяукнула и устало опустилась на ложе, утонув в мягких одеялах и подушках, которые я собрал в кучу.

– Очень уютно, Уинстон, очень…

Но тут ее прекрасную мордочку исказила гримаса боли. Я мгновенно подскочил к ней:

– Где болит?! Чем помочь?! Начинается?! Позвать Киру?! Вернера?! Анну?! Ветеринара?

Одетта рассмеялась – причем надо мной:

– Уинстон, ты так разволновался. Но не беспокойся. Все хорошо… вот только… только…

– Что «только»?!

Она подарила мне нежную кошачью улыбку:

– Думаю, ты очень вовремя подыскал для меня это местечко, любимый.

Святые сардины в масле, началось, и правда началось! Нужно сбегать за Кирой! Немедленно!





Тяжело в учении – легко в бою. Надеюсь!





Ложная тревога!

Я не знал, то ли грустить, то ли радоваться. Может быть, просто воспользоваться случаем и еще немного вздремнуть? Гнездо и правда вышло очень уютным, и от Одетты так хорошо пахло, и вообще я немного утомился от всех этих переживаний и волнений.

Кроме того, я ни в коем случае не собирался оставлять Одетту одну. Хотя она уверяла меня, что это были всего лишь легкие предварительные схватки, а до настоящих наверняка еще далеко, я все же считал, что будет безопаснее не сводить с нее глаз.

С тяжелым кошачьим вздохом я прилег рядом с любимой и тесно к ней прижался. Ах, как же хорошо! Так мягко и тепло, так расслабляюще и…

– ТАК НЕ ПОЙДЕТ! – донесся со двора чей-то сердитый возглас.