Стеклянный сад

– Вроде того, – ответила Маша, – и… знаете, у нее серьезные неприятности.

– Да уж, вижу, – ворчливо сказала тетка, – явилась вся встрепанная, где-то всю ночь пропадала, уж не у любовника была, от любовника в таком виде не приходят, разве только жена застанет в самый интересный момент. А с Ленкой не то: морда не побитая, волосенки не повыдерганы, значит, не в этом дело.

Маша невольно улыбнулась: тетка начинала ей нравиться.

– Меня Софья Андреевна зовут, – сказала тетка, улыбнувшись в ответ, – а ты…

– Я Маша, – она слишком поздно сообразила, что представилась настоящим своим именем, а ведь Елена знала ее как Алину. Ну и ладно, что ж теперь делать.

Из-за двери послышался звонкий детский голосок.

– О, разбудила зачем-то! – проворчала тетка.

На пороге появилась Елена, на руках у нее была девочка лет пяти, хорошенькая, как картинка. Белокурые локоны и огромные синие глаза, в данный момент слегка заспанные. Елена счастливо смеялась, и было видно, как они с дочкой похожи. Исчезло затравленное выражение из глаз, и уголки губ не опускались уныло. Девочка обняла ее за шею и что-то прошептала, Елена понесла ее на кровать.

– Вот, видела, – вздохнула тетка, – красавица писаная, а счастья нет. У них в семье всегда так было: по женской линии все красавицы и все невезучие. Матери наши родные сестры, Катька у тетки поздняя была. Уж такая она была хорошенькая, выскочила замуж в восемнадцать лет, а он ее бросил, как только Ленка родилась. Такой подлец оказался, пробы ставить негде. У него еще жена была в Московской области, а нам врал, что никого нету… Потом уже вышла от полной тоски за этого, приличного слова не подобрать, да и умерла скоро. Бабка наша тоже хороша была, так муж ее утонул по пьянке в реке, потом так замуж и не вышла. И говорили мы Катьке, чтобы дочку Еленой не называла, как бабку, потому как судьбу ее внучка повторить может, а она не послушала, и что вышло? И свою дочку ведь Ленка назвала Екатериной, как мать, Катюшка – это так, по-домашнему. Ох, не к добру все это! – тетка вздохнула и пошла на кухню.

Стало видно, что она здорово хромает.

– Уложила! – Елена прибежала на кухню. – Господи, как дома-то хорошо! Забыть все это, как страшный сон, и жить, как жила! Даже к мужу бывшему и то как-то стала лучше относиться!

– А зря, – хором сказали Маша и тетка.

Маша тут же замолчала, а тетка продолжала:

– Вот, заморочила голову мне совсем, я и забыла. Как ушла ты, так приходил этот… такой плюгавенький, в глаза не смотрит, слова через губу цедит…

– Жук? – Елена бледнела на глазах.

– А и верно, что жук! – обрадовалась тетка. – Звонил прямо в дверь, я спрашиваю, кто там, а он – от бывшего мужа Кудряшова Виталия Иваныча алименты.

– Какие алименты… – прошептала Елена и плюхнулась на стул, подставленный Машей. – Это мужа порученец, у него фамилия такая подходящая – Жук.

– Порученец? Это кто ж такой будет? – прищурилась тетка. – Чего-то отвези, куда-то сбегай, по-нашему это шестеркой называется. Я-то думала, он и правда денег привез, ну и открыла. А он давай расспрашивать да выпытывать, кто я такая, да что тут делаю, и где ты ходишь, если ребенок вот тут со мной.

– А вы что?

– А какое твое дело, говорю, мил человек? Тебе велено деньги передать, ты и передавай, насчет меня не сомневайся, никуда денежки не денутся, все Елене с ребенком достанутся. А кто я такая, тебя, говорю, совершенно не касается. Ну, он говорит, раз так, то ждите неприятностей. И ушел, никаких денег не оставил.

– Никогда он денег не привозит, муж мне на карточку переводит. Он просто меня проверяет, нарочно без звонка является, а потом бывшему докладывает. Ой, что теперь будет! – Елена прижала руки к щекам. – Говорил же он, что, если что узнает – голой на улицу выгонит и дочку отберет.

– А ты не отдавай! – сказала тетка. – Зубами в него вцепись, крик подними, всю морду ему расцарапай!

– Вот, – обрадовалась Маша, – такой подход мне нравится. Слушай тетку, она плохого не посоветует! И вообще, как хочешь, а здесь тебе с дочкой оставаться нельзя. Эти бандиты ведь просто так не отвяжутся, еще придут.

– Точно, я сразу поняла, что бандиты, – подтвердила тетка, – а еще говорили, что из полиции и что ты в больницу попала, а они, мол, сообщить мне должны что-то важное. Нашли дуру – дверь открывать в ночь-полночь!

– Но куда я пойду? – Елена снова смотрела испуганно. – Говорила же тебе, что ничего своего у меня нет!

– Да господи! – Маша схватилась за компьютер, который стоял тут же, на кухне. – Ты как с Луны свалилась!

Мигом нашла она нужный сайт, где сдавались квартиры, и велела Елене собирать пока вещи. Тетка тоже не теряла времени даром и готовила калорийный завтрак.

К тому времени как были готовы блинчики с мясом, Маша нашла подходящую по цене квартирку в Дачном.

– Далеко… – сморщилась Елена.

– Зато дешево!

Договорились пока на неделю, и хозяйка сказала, что заедет туда перед работой, чтобы отдать им ключи. Разбудили девочку, поели, мигом перетаскали вещи в машину и отбыли, не встретив никого из соседей. Впрочем, как сказала Елена, она компанию ни с кем не водила, бывший муж это не приветствовал.



Милена выскочила из квартиры и побежала по лестнице. Страх пропал, теперь ее терзала холодная ярость. Голова была ясной, как будто не она видела, как Марина убила голыми руками троих здоровых мужчин и как потом она падала на пол с аккуратной дырочкой на виске. И как будто не ее, Милену, везли куда-то в багажнике, да не куда-то, а на смерть.

И кто в этом виноват? Кто втравил ее в эту историю?

Разумеется, Василий Андреевич. Когда все пошло не по плану, он тут же пожертвовал ею, отбросив в сторону, как будто она – апельсиновая кожура на дороге или пустая упаковка от мороженого. Ему, видите ли, оказалась нужна только Эльвира. Ну ладно, ничего, с этой стервой Милена разберется в первую очередь.

Лифт шел наверх. Милена не стала вываливаться из подъезда, а спряталась в закутке возле мусоропровода. И правильно сделала, потому что буквально через пять минут по лестнице скатились двое ее мучителей. Один был еще ничего, во всяком случае, шел сам, хоть и крутил головой, как обалделый.

Со вторым, как с удовлетворением отметила Милена, все было гораздо хуже. Он держал правую руку на весу и подволакивал левую ногу. Первый был красен, как вареный рак, второй – бледен до синевы. По щекам его тек холодный пот, было видно, что идет он с трудом и надолго его не хватит. Так и оказалось, напарник подхватил его, когда он попытался упасть возле двери.


«Так вам и надо!» – злорадно подумала Милена.



Накануне описываемых событий Иван Кочетов подошел к двери собственной квартиры и привычно надавил на кнопку звонка. За дверью раскатилась заливистая хулиганская трель, но никто не поспешил ее открыть, вообще никто к ней не подошел. Из-за двери не донеслось ни звука.

Что за дела?

Обычно, стоило ему позвонить, как дверь тотчас распахивалась. Чаще всего открывала мать, но иногда и Маруся. Но что с ними обеими случилось сегодня?

Мало того – кроме матери и жены в квартире должен быть Антон. Мог бы и он в кои-то веки открыть родному отцу! Распустили бабы парня! Задницу со стула поднять лень!

Иван позвонил еще раз, и еще – но с тем же результатом. То есть без всякого результата.

Тут он вспомнил, что мать с Антошкой с полдня уехала на дачу к своей то ли двоюродной, то ли троюродной сестре. У той дача в каком-то захудалом садоводстве – шесть соток черноплодной рябины и избушка на курьих ножках. Хотя рядом лес, в котором отродясь не бывало грибов, и озеро, в котором нельзя купаться, потому что на другом его берегу находится птицефабрика, которая спускает отходы в это самое озеро, двоюродная или троюродная сестра отчего-то утверждает, что у них на даче целебный воздух.

Ага, куриным дерьмом несет!

«Зато яйца в магазине дешевые», – утверждала мать, для того и ездила в это садоводство.

Так, с матерью и сыном все понятно, но жена-то где? Она-то должна быть на месте, возле семейного очага? Должна с работы явиться и мужа с горячим ужином ждать.

Иван окончательно убедился, что никто не собирается открывать ему дверь, и полез за собственными ключами.

Открыть дверь удалось не с первой попытки.

Наконец Иван открыл чертову дверь, ввалился в квартиру и мрачным голосом выкрикнул:

– Маруська, ты чего не открываешь? Муж усталый с работы пришел! Ты спишь, что ли?

Но ему никто не отозвался.

Мало того – собственный голос прозвучал гулко и одиноко, как он звучит только в пустой квартире.

Оставалось признать очевидное: дома никого не было.

Иван скинул ботинки, нашарил на привычном месте тапочки, прошел на кухню и уставился на стол.

Обычно к тому моменту, как он подходил к этому столу, на нем уже дымилась тарелка горячего супа. Чаще всего – свежих щей с говядиной или куриного супа с лапшой, но иногда и его любимого борща с пампушками, такого густого, что ложка в нем стояла. Откуда этот суп на столе появлялся, кто его готовил, кто ставил тарелку на стол – его не интересовало. Просто к его приходу с работы суп должен быть на столе. Это закон природы, непреложный, как смена дня и ночи.

Но теперь на столе не было тарелки.

Там были только пыль, хлебные крошки и одинокая муха.

Муха особенно возмутила Ивана.

Он хлопнул по столу кулаком, естественно, промахнулся и задумался – что делать.

Первое, что пришло ему в голову – позвонить жене.

Он достал телефон, нашел ее номер, но неприятный женский голос мстительно сообщил ему, что абонент находится вне зоны.

– Совсем Маруська оборзела! – припечатал Иван.

В его телефоне был и рабочий номер жены – и он набрал его, хотя время было уже позднее.

Тем не менее ему почти сразу ответил наглый мужской голос. Видимо, у них там ненормированный рабочий день.

– Марию Кочетову! – строго потребовал Иван.

Он вообще придерживался правила, что с незнакомыми людьми нужно держаться строго и без послаблений, иначе они посчитают тебя за слабака и сядут на шею.

– Марию? – переспросил наглый голос и крикнул куда-то в пространство: – Мужики, а где у нас Кочетова?

– Так она же в командировку уехала, в Металлопрокат!

– Кочетова в командировке, – сообщил наглый голос Ивану, хотя тот и так уже все слышал.

Не поблагодарив незнакомца (еще не хватало!), Иван прервал разговор.

В первый момент в голове у него была только одна мысль – что его сегодня никто не накормит.

Затем, вернее, почти одновременно, возникла другая – вот Маруська зараза, укатила в командировку и даже сообщить мужу не удосужилась. И холодильник едой не набила.

А потом на смену этим двум нехитрым мыслям пришла третья мысль, как раз довольно хитрая.