Стеклянный сад

– Завтра же… то есть уже сегодня, и я приеду к вам еще раз со своими подмастерьями и с инструментами, необходимыми для того, чтобы зарисовать сад. Когда эта часть работы будет закончена, я смешаю стеклянную массу подходящего цвета…

– Вот этот этап меня особенно интересует. Я хотел бы присутствовать в это время в вашей мастерской.

– Это против моих правил, ваша милость. Я не люблю, чтобы в моей мастерской находились посторонние.

– Можно ли считать меня посторонним? Ведь я – заказчик, я щедро заплачу вам за эту работу!

– Это так, ваша милость, но у всех нас есть определенные правила…

– Правила для того и существуют, чтобы время от времени их нарушать, не так ли?

Мастер Джакомо хотел что-то ответить, хотел возразить господину маркизу, хотя и не в его правилах было спорить с заказчиками – но вдруг он увидел, что возражать некому, потому что рядом с ним никого нет, что он один стоит в чудесном саду.

Мастер пожал плечами – до него и правда доходили слухи о чудачествах и странностях маркиза Сантакьяра. Возможно, среди этих странностей была и манера внезапно исчезать посреди разговора, словно провалившись сквозь землю.

Впрочем, его эти слухи мало волновали. Он получил большой заказ – и пора возвращаться домой, чтобы немного отдохнуть и приступить к работе.

Мастер Джакомо вернулся к той двери, через которую попал в сад, и остановился в ожидании.

Он надеялся, что вот-вот появится слуга маркиза и проводит его к выходу из палаццо. Возможно, он и сам нашел бы дорогу, но ходить в одиночку по дворцам заказчиков было не в его правилах.

Однако прошло несколько минут, а слуга все не появлялся.

Мастер начал уже беспокоиться, как вдруг услышал голоса, доносящиеся из соседней комнаты.

Не в его правилах было подслушивать чужие разговоры, особенно разговоры высокопоставленных особ, но голоса были такими громкими, что он невольно расслышал каждое слово.

Разговаривали двое – мужчина и женщина.

Мужской голос, несомненно, принадлежал хозяину дворца, маркизу Сантакьяра. Женский голос был молодым, даже юным, и чрезвычайно взволнованным.

– Дядюшка, умоляю вас… если бы моя покойная матушка могла знать…

– Твоя покойная матушка была бы только счастлива, узнав, что я принял участие в твоей судьбе! Чем ты недовольна? Чего тебе не хватает? По-моему, я ни в чем тебе не отказываю! У тебя есть все самое лучшее, все, о чем только может мечтать девушка твоих лет!

– Вы держите меня в своем дворце, как в клетке! Пусть даже эта клетка золотая…

– Я выполняю каждую твою прихоть! Каждое желание! Казалось бы, тебе следовало проявить хоть каплю благодарности… но ты всегда недовольна! Чего еще тебе надо?

– Вы знаете, дядюшка, чего я хочу! Отпустите меня! Выпустите из этой золотой клетки! Вы знаете, дядюшка, что певчие птицы не поют в неволе!

– Еще как поют – если их как следует выдрессировать! У моей знакомой, графини Фоскари, целый хор дрессированных канареек!

– Я не канарейка, дядюшка… выпустите меня!

– Проси о чем угодно – но только не об этом! Я сделаю для тебя все, что захочешь, но только не это! Ты сама не знаешь, о чем просишь! Ты вся в свою мать! Я предупреждал ее, чтобы она держалась подальше от этого чернокнижника, твоего отца, но она меня не послушалась…

– Дядюшка, дядюшка, не будьте так жестоки! Я отдала вам все книги батюшки, все его магические артефакты, я рассказала вам все, чему он меня научил. Отпустите меня!

– Никогда! А если ты пойдешь против моей воли, если попробуешь сбежать, я пущу по твоему следу сбиров, этих сторожевых псов Республики! Ты нигде от них не скроешься!

– Дядюшка, дядюшка…

– Прекрати капризничать, дитя мое! Проси о чем угодно – я тебе не откажу. Ты хотела стеклянный сад – и я пригласил лучшего мастера с острова Мурано, чтобы он сделал его для тебя!

– За это я вам чрезвычайно признательна… я и правда очень хотела этот сад…

Голоса замолкли, и тут же послышались приближающиеся шаги. В первый момент мастер Джакомо подумал, что это идет наконец слуга маркиза, но шаги эти были слишком легкими и быстрыми для слуги, кроме того, к ним примешивался шорох пышной юбки. Должно быть, это была женщина.

И действительно, когда дверь открылась, мастер увидел не степенного лакея в черно-лиловой ливрее, а молодую даму в пышном платье из серебристой парчи, в пудреном паричке и черной полумаске.

Дама стремительно пересекла комнату, подошла к мастеру Джакомо и порывисто схватила его за руку.

Мастер Джакомо почувствовал окружающий ее нежный аромат – аромат изысканных духов, аромат весенних левкоев и еще более тонкий и естественный аромат юности, свежести и прелести.

Сердце мастера, которое, казалось, трудно было взволновать, забилось, как в юности.

– Я должна поговорить с вами, мастер! – выпалила юная особа, сжимая руку Джакомо.

– Я счастлив нашей встрече, синьора! – галантно ответил тот. – Однако я хотел бы знать, кто вы…

– Это ни к чему… – отмахнулась девушка. – Ведь вы – тот мастер, которому маркиз заказал копию своего сада?


– Да, это так. Но все же – кто вы?

– Говорю же – это не важно! Более того – вам этого лучше не знать! У меня к вам только одна просьба.

– Для вас, синьора, я готов на все!

– Вот как? Ловлю вас на слове! Я хочу присутствовать в вашей мастерской, когда вы будете смешивать стеклянную массу.

– Что? – мастер подумал, что ослышался. – Но это решительно невозможно!

– Вы обещали мне! Порядочный человек не отступает от своего слова, особенно если дал его даме!

– Но господин маркиз просил меня о том же самом!

– Вот как? – голова в паричке невольно склонилась. – Что ж, мы непременно что-нибудь придумаем, не правда ли?

Мастер хотел возразить – но незнакомка, шурша юбками, метнулась в сторону и исчезла за дверью, которую мастер Джакомо прежде не замечал.

И тут же в комнату вошел давешний слуга.

– Простите, любезный господин, что заставил вас ждать! – проговорил он, входя. – Извольте проследовать за мной!

Они проследовали в обратном порядке через анфиладу богато отделанных комнат, спустились по парадной лестнице на первый этаж, и мастер вышел из палаццо на пристань, где его дожидался заспанный гондольер.



Попетляв около получаса по улицам и убедившись, что никто за ней не следит, Милена снова пришла к Мопсу.

Проверенным способом (через кота Варика) дала о себе знать.

Прошло несколько минут, пока Мопс впустил ее в квартиру. Выглядел он недовольным.

– Ну что у тебя опять? И говори покороче, я вообще-то занят… у меня важная программа работает…

– Ну во-первых, Мопсик, спасибо, ты мне очень помог. И извини – я твой микрофон потеряла.

– Черт с ним, с микрофоном! – Мопс махнул рукой. – Не вопрос. Это все?

– Ну почти все! Только вот взгляни, в каком частном музее сейчас проходит выставка художественного стекла из Венеции? Мне это очень нужно!

– Что? И ты хочешь, чтобы из-за такой ерунды я загружал свое супермощное оборудование?

– Ну, мне больше негде посмотреть. Ты же знаешь – я сейчас домой не могу вернуться.

– Ладно, пойдем со мной, сама посмотришь на каком-нибудь ноутбуке…

Милена с Мопсом спустились в подвал.

Милена бросила взгляд на большой экран, перед которым стояло вращающееся кресло Мопса. На этом экране была жутко размалеванная брюнетка с ирокезской стрижкой и дюжиной колец в носу и бровях. Она раздраженно повторяла:

– Мопс, ты куда пропал? Сколько можно ждать? Я сейчас отключусь! Мопс, ты козел!

Мопс недовольно покосился на экран и встал так, чтобы загородить его от Милены.

– Ну вот, возьми тот ноут… – он показал на валявшийся на полу компактный компьютер.

– Спасибо. Можешь возвращаться к своей… суперважной программе. Да, еще закачай мне на телефон приложение, чтобы пользоваться твоим счетом, мне деньги нужны.

– Чего? – возмутился Мопс. – Еще и деньги ей нужны?

– Продуктов куплю, тебе же есть нечего! – завлекающим тоном сказала Милена. – Мопсик, у тебя же куча счетов, я знаю, а я своей картой пользоваться не могу, меня вычислят.

Мопс с ворчанием выполнил все, что надо.

Милена включила ноутбук, запустила поисковую программу и уже через минуту знала, что выставка художественного стекла из Венеции проходит в частном музее имени барона Тизенгаузена, расположенном на набережной Фонтанки.

Мопс был так увлечен своей брюнеткой, что не заметил, когда она покинула его квартиру. Теперь путь ее лежал в ближайший торговый центр.

Кепку и темные очки она оставила у Мопса, но продавщица в фирменном джинсовом магазине при виде ее нахмурилась.

Милена направилась к стойкам с джинсами.

– И чего? – мрачно спросила продавщица, подойдя неслышно.

– Эти, эти и еще вот эти принеси померить, – в таком же тоне ответила Милена. – И еще майку вон ту черную. И курташку какую-нибудь, сама уж посмотри…