Сущность

Похоже, Джулиан ее не услышал, и она направилась к лестнице. Теперь Клэр узнала эту песню – ее пела группа, называвшаяся «Парни, которых не смогли повесить», чью музыку Джулиан крутил не переставая, когда они еще только начинали встречаться.

– Джулиан! – крикнула она так громко, как только могла. – Убавь звук!

Музыка выключилась. Или заиграла так тихо, что она уже не могла ее слышать.

– Спасибо! – крикнула она.

Через несколько секунд открылась задняя дверь, и в дом вошел Джулиан, пройдя через кухню.

– Ты меня звала? – спросил он.

От неожиданности Клэр вздрогнула. Посмотрела на верх лестницы, потом перевела взгляд на мужа.

На лице его была написана такая же растерянность, как та, которую сейчас чувствовала она.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты сейчас не был наверху?

– Нет, я ходил в гараж – пытался найти коробку со старыми инструкциями к аппаратуре, которую я куда-то задевал.

– Я слышала музыку. Она доносилась со второго этажа.

– Это невозможно.

– Я точно ее слышала.

– А что это была за музыка?

– Это была группа «Парни, которых не смогли повесить».

– Сегодня утром я слушал одну из их пластинок.

– А ты выключил проигрыватель? Он не мог…

– Не мог. К тому же я убрал пластинку на место. На вертушке проигрывателя ее нет.

Клэр опять посмотрела в сторону лестничного пролета. У нее вдруг пересохло во рту.

– Значит, наверху кто-то есть. Потому что несколько минут назад кто-то включил эту пластинку, а затем выключил, когда я заорала, чтобы убавили звук.

– Наверху никого нет, – сказал Джулиан.

– Я точно знаю, что я только что слышала.

– Тогда давай сходим и проверим.

Двигаясь осторожно и беззвучно, Джулиан начал подниматься по лестнице первым. Дверь его кабинета была открыта, сам кабинет – пуст. Беглый осмотр остальных комнат второго этажа показал, что и там никого нет.

Они вернулись в кабинет Джулиана, и он, торопливо шагая, подошел к своему проигрывателю.

– Как это понимать? – сказал он, посмотрев на установленную на вертушке пластинку.

Клэр взглянула на небесно-голубую этикетку компании MCA в центре черного винилового альбома, читая напечатанные на нем слова: «Парни, которых не смогли повесить». «Как зелена долина».

Ей совсем не нравилось тревожное чувство, которое начинало охватывать ее все больше и больше.

– Как это могла случиться?

– Не знаю. – Похоже, Джулиан был неподдельно озадачен – хотя и не так встревожен, как следовало бы, подумала Клэр. – Я уверен, что убрал эту пластинку с проигрывателя на ее обычное место.

– Тогда как она оказалась на вертушке?

Он в замешательстве покачал головой:

– Понятия не имею. Возможно, я только подумал, что убрал ее. А может быть… забыл.

– Но как она…

– Не знаю. Наверное, я все-таки мог оставить ее на проигрывателе перед тем, как пойти в гараж. Возможно, в этом аппарате есть какие-то неполадки со звуком, поэтому-то сначала он сделался слишком громким, а потом стих…

– Да, – поспешно согласилась Клэр, услышав в своем голосе надежду на то, чтобы так оно и было, но даже ухватившись за это объяснение мужа, она ясно осознавала, насколько оно расплывчато и туманно и сколько вопросов оставляет без ответов.

Она глубоко вздохнула.


– А ты, случайно, не приносил корзину для белья на кухню?

– Нет, – ответил он, хмурясь. – А что?

Клэр медленно покачала головой, по-прежнему не отрывая глаз от пластинки на проигрывателе, и по ее затылку пробежал холодок.

– Да так, ничего, – сказала она. – Спросила просто так.





Глава 5




Меган нахмурилась, глядя на экран своего айфона и пытаясь взять в толк, что означает присланный ей твит. Больше всего на свете она ненавидела именно это – сокращения, состоящие из цифр, букв и знаков препинания. Когда-то пользоваться подобной стенографией, вероятно, было удобно, но в наше время применение подобного шифрования было не более чем атрибутом понтовости. Однако современные веяния сменяли друг друга с такой быстротой, что Меган было нелегко за ними угнаться, и когда ей встречалось что-то незнакомое, чего она не понимала, то не решалась спросить, что это может означать из опасений, что подруги поднимут ее на смех

А может быть, это дело рук одной из них? – подумала она.

Твит гласил: MPD L 2? 8 LIF (XXXQ) DDF: 3907!

Меган перечитала его еще раз и опять пришла в полное замешательство. Она даже не знала, кто его отправил, и в конце концов выключила экран, решив оставить твит без внимания.

Тяжело вздохнув, Меган перевернулась на кровати и уставилась в окно на крытую гонтом крышу соседнего одноэтажного дома. Подъездная дорога к нему была пуста, и Меган предположила, что тех, кто там живет, сейчас нет дома. Но, с другой стороны, было очень похоже, что их вообще никогда не бывает дома. Насколько она могла судить, весь здешний район был населен одними только стариками и затворниками. Он напоминал мертвецкую, и здешние жители выползали из своих домов только в конце второй половины дня: супружеские пары выгуливали своих собак или фанаты поддержания хорошей физической формы совершали пробежку.

Меган ни разу не видела здесь ни одного своего сверстника.

Как жаль, что ее семья переехала в такое место. Дома всех ее подруг оказались теперь чертовски далеко, и встречаться с ними стало не просто неудобно, а по-настоящему трудно. Конечно, когда начнутся занятия в школе, это изменится, но этим летом она чувствовала себя такой одинокой и оторванной от всех, как никогда прежде.

И во всем этом был виноват Джеймс. Если бы этот маленький говнюк не был таким слабаком и размазней, они могли бы остаться в своем старом доме, и она могла бы сейчас гостить у Кейт, смотря телевизор или… или делая хоть что-нибудь.

Через два года она получит водительские права, и тогда все это уже будет не так важно. Но до тех пор…

Айфон загудел, и Меган взяла его с покрывала кровати в надежде, что это сообщение от кого-то из ее подруг.

I C U[2]

Она нахмурилась. В сообщении не было ни имени отправителя, ни его адреса.

Это было очень странно.

Телефон загудел снова – пришло еще одно сообщение.

ICU Megan

Это было не просто странно, от этого становилось не по себе, бросало в дрожь. Меган инстинктивно огляделась по сторонам. Здесь никто не мог за ней наблюдать, и все же у нее возникло чувство, что за ней следят. Внезапно она ощутила острую потребность в том, чтобы удостовериться, что ее действительно не могут видеть. Осторожно посмотрев в окно, Меган еще раз окинула взглядом боковую часть двора соседнего дома. Так никого и не увидев, задернула штору и перешла к другому окну, выходящему во двор перед домом. Оставаясь на некотором отдалении от окна, в тени, она обшарила глазами улицу, тротуар, двор перед их домом и двор дома напротив.

Ничего и никого.

Развернувшись, Меган посмотрела через открытый дверной проем своей комнаты в коридор. Он показался ей более сумрачным, чем ему следовало бы быть, особенно для середины второй половины дня.

– Пап? – позвала она.

– Что? – донесся до нее его успокаивающий голос, и Меган расслабилась, почувствовав, как напряжение уходит из ее мышц.

– Да так, ничего! – с облегчением ответила она и снова повернулась лицом к середине своей комнаты.

Поскольку шторы на окнах были задернуты, здесь было настолько темно, насколько вообще может быть в дневное время суток, и Меган уже собиралась включить свет, когда айфон в ее руке опять загудел.

Она посмотрела на экран.

IL С U 2NITE[3]

Одним быстрым движением Меган выключила телефон и швырнула на кровать, вскрикнув и начав трясти руками, словно для того, чтобы стряхнуть с них мерзкую липкую грязь.

– С тобой все в порядке? – крикнул из своего кабинета ее отец.

Уставившись на лежащий на покрывале телефон, Меган подумала было о том, чтобы сказать ему, ей даже хотелось сказать, но она слишком хорошо его знала и предвидела, что он сделает, если узнает. Папа просто заберет у нее мобильный телефон, а это, с ее точки зрения, было бы равносильно наказанию, а не защите.

Так что лучше не говорить ничего.

– Меган? – Стоя в дверях, он заглянул в ее комнату.