Так близко к горизонту

Я осторожно обняла её, зарывшись лицом в её волосы.

– Спасибо, Тина, – прошептала я, – за то, что ты мне всё рассказала. Я с самого начала хотела быть вашим другом.

Она резко освободилась от моих объятий и озадаченно посмотрела на меня.

– Джессика, – сказала она, – ты давно наш друг. Ты теперь такая же часть моей семьи, как и Дэнни.

Улыбаясь, я снова обняла её:

– Я тоже люблю тебя, Тина.

Через какое-то время я добавила:

– И я люблю Дэнни. Всем сердцем. Ты не должна беспокоиться, я никогда не оставлю его одного. Обещаю. Что бы ни произошло, я останусь с ним.

Оба высказывания соответствовали правде. Я любила Тину, но прежде всего я любила Дэнни. Я пройду с ним его путь до конца, даже если это будет последнее, что я совершу в своей в остальном незначительной жизни.





⁂


Всю неделю мне не удавалось сосредоточиться на работе. Поэтому я закончила работу пораньше и съездила в конный клуб, прежде чем поехать к Дэнни. Я шумно закрыла дверь и вошла в коридор. Хотя я была уверена, что он уже дома, Дэнни не вышел встречать меня, что было для него нетипично.

– Привет? – крикнула я.

Кристина вышла в коридор:

– Джессика, заходи. Дэнни ещё на работе.

– Его автомобиль стоит на улице.

Она подошла и обняла меня:

– Правда? Он не заходил. Может, он в саду?

– Я посмотрю.

Кристина ушла в свою комнату, я поставила сумку на шкаф и прошла через гостиную на террасу. Стулья аккуратно стояли вокруг стола, на траве тоже никого не было. Тихий свист, однако, сообщил мне, что я не одна. Я с любопытством осмотрелась. Прошло некоторое время, прежде чем я нашла Дэнни.

– Что, во имя всего святого, ты делаешь на крыше? – крикнула я. – Спускайся!

– Не-е, – ответил он. – Поднимайся ты!

С трудом подавив вздох, я задумалась, как он туда забрался. Затем мой взгляд упал на зелёный мусорный бак у гаража. Я вскарабкалась на него и закинула колено за коленом на крышу гаража. Оттуда я поднялась ещё выше, к Дэнни. Всё оказалось проще, чем я думала.

Хотя крыша не была особо отвесной, я всё же не рискнула встать, а подползла к Дэнни на четвереньках. Черепица была очень тёплой, но всё же терпимой. Хотя, если бы небо не было покрыто облаками полдня, я бы точно обожгла ладони до волдырей.

– Что ты делаешь здесь? – повторила я свой вопрос, пока поудобнее устраивалась рядом с Дэнни.

– Любуюсь закатом, – объяснил он и поцеловал меня в щёку.

– Отсюда? А мне-то казалось, что в квартире есть окна.

– Но видно только отсюда.

Он поднял палец и показал между деревьев вдаль. Вид был завораживающий. Мы видели все крыши и дальше поля.

– О чём конкретно ты говоришь?

– Над холмом слева от кладбища есть одно место, где кажется, как будто небо и земля вот-вот соединятся. The Gateway to Heaven[13].

Дэнни придвинулся ко мне и повернул мой подбородок в правильную сторону:

– Прямо там.

– И правда, – признала я его правоту.

Линия горизонта размывалась и, казалось, исчезала.

– И, широко расправив крылья, душа моя в тиши ночной неслась над спящею долиной, неслась как будто бы домой…[14], – только и прошептал Дэнни.


Дрожь пробежала по моей спине, и волоски на моих руках встали.

– Печально, но красиво, – тихо сказала я.

– Это мои любимые строчки из «Лунной ночи». Стихотворение Эйхендорфа. Оно про встречу разлучённых. Граница между небом и землёй стирается. Это позволяет путешествовать между мирами. Мёртвые могут приходить к живым и наоборот. Но это возможно только в том случае, когда горизонт подходит к земле так близко, как там, куда я показал.

– Но такого не бывает.

Дэнни бросил на меня вопрошающий взгляд:

– Это же всего лишь легенда.

– Я не про это, – растерянно я попыталась упорядочить свои мысли. – В тот день, когда мы познакомились, на чёртовом колесе я думала про первое четверостишие этого же стихотворения! Через полчаса ты заговорил со мной. А теперь мы говорим о нём же. С ума сойти, да!

Дэнни, не впечатлившись, пожал плечами:

– Мне так не кажется. У людей часто бывают предчувствия. Они просто не обращают на них внимания, потому что заняты всякой ерундой.

– Предчувствие? – для меня это было слишком таинственно. – Чего? Этого разговора? Или тебя?

– Кто знает? Может быть даже…

В этот момент немного ниже нас открылось чердачное окно и наружу выглянула женщина с непослушными кудрями.

– Эй, Дэнни, – крикнула она. – Почему ты не можешь сидеть под крышей, как нормальные люди?

– Здесь красивее, – ответил он. – Не хочешь к нам, Бритта?

Она цокнула языком:

– А больше ничего не надо? Может, принести чай с пирогом?

– Да, – весело ответил Дэнни. – Неплохая идея.

Я ещё услышала, как она бурчит что-то вроде:

– Вниз и побыстрее!

А потом окно закрылось.

– Она это всерьёз?

– Надеюсь, нет, – тихонько рассмеялся Дэнни. – Я ненавижу чай.

– Ерунда, все любят чай.

– Я нет, – он посмотрел на меня, словно извиняясь. – Плохие воспоминания.

– С чаем? – не веря своим ушам, спросила я.

– Долгая история, – он махнул рукой, прежде чем повернуться ко мне. – Ты должна запомнить, что думала в этот вечер, и в будущем держать глаза открытыми. Тогда начнёшь замечать такое чаще. Возможно, когда-нибудь тебе это поможет.

– Не понимаю. Как это сможет мне помочь?

Дэнни ненадолго замолчал. Свет вокруг нас начал меняться, становиться красноватым и каким-то нереальным.

– Когда-нибудь, – начал он, – когда меня уже не будет. В мгновение, когда ты будешь близко к горизонту, ты станешь ближе ко мне…

– Прекрати, – прервала я его немного резко. – У меня от такого мурашки!

– Просто обрати на это внимание, Даки. На всякий случай.

– Мы не должны даже думать о таком.

– Я знаю.

Окно снова открылось, из него высунулась Бритта. Ни чая, ни пирога у неё не было.

– Быстро вниз! – крикнула она и замахала руками в нашу сторону. – Если это увидит наша арендодатель, тебе точно влетит.

– Уже спускаемся! – сказала я, чтобы успокоить её.

Я ещё раз посмотрела на горизонт, на кроваво-красное солнце. Затем опустилась на колени и поползла обратно к гаражу.

Дэнни лёг на тёплую черепицу: