Тень невидимки

— А задолженность по квартплате имеется?

— Нет, я вовремя плачу.

— Идите в шестое окно, несите выписку.

— Из чего?

— Там скажут.

Там не сказали, там спросили:

— Что надо?

— Выписку.

— Из чего?

— Сказали, вы знаете.

— Где сказали?

— В третьем окошке.

— Они там что, с ума все посходили? Идите, скажите им, что мы выписки не даем.

— А кто дает?

— Вот в третьем окошке вам и скажут.

— Но они к вам направили! — начал кипятиться Сан Саныч. Потому, что пора было кипятиться.

— Они там точно сдурели… Ладно, ступайте в седьмое окно, скажете, что вас послали из третьего.

— Но вы шестое!

— А вы скажете, что с третьего, потому что мы выписок не даем. Идите!

В седьмое окно была очередь. Человек сорок. Но дома была Зинка. Сан Саныч встал в хвост очереди. Он стоял, переступая с ноги на ногу и глядя на свои ботинки. Взять бы их, снять… оторвать каблук и… вырезать печать. На эту самую справку. Шлёпнуть — и всех дел…





* * *


— Зачем нам подделывать справки? — спросили курсанты.

— Затем, что вам может понадобиться бумажка, которой у вас нет. Например, пропуск на секретный объект. Или рекомендательное письмо. Или справка из комендатуры.

— Какой комендатуры?

— Вероятного противника. Того самого, который захватил часть вашей страны и выдает справки оставшемуся на оккупированной территории населению. И, не имея такой справки, можно запросто угодить в подвалы контрразведки. Или быть застреленным патрулем во время комендантского часа. Ясно?

— Так т…! Ну да, ясно.

— Какие вам могут понадобиться документы? Подойдем к стендам.

Документов была хренова туча. Паспорта, пропуски, выписки, справки, письма, бланки, визитки… Отдельно шли печати: круглые, треугольные, прямоугольные, гербовые — с гербами полусотни стран, штампы…

— Требуемую вам бумагу с печатью, подписью и всеми прочими реквизитами проще всего изготовить с помощью цветного принтера и сканера, — сказал инструктор. И поднял две бумаги. — Который здесь оригинал, а который подделка? Смотрим.

Документы на вид были совершенно одинаковые.

— Этот…

— Нет, вот этот…

Фальшивка оказалась лучше оригинала, потому что все выбрали ее.

— Теперь вы создадите аналогичный документ. Прошу…

В классе на каждом столе стояли принтеры, сканеры и прочая оргтехника.


— Берем чистый лист бумаги и…

Через сутки, пару раз отжавшись от пола, курсанты научились более-менее уверенно сляпать фальшивку.

— Молодцы. А теперь забудьте о принтерах.

— Почему? — удивились курсанты.

— Потому, что там, за линией фронта, у вас не будет принтеров, сканеров, ноутбуков и даже пишущих машинок. Ничего не будет.

— Как так?

— На оккупированной территории вся оргтехника будет изъята в течение суток под страхом смерти. Жители сами отнесут их на пункты сбора. А кто запоздает — повиснет на городских фонарях в назидание ослушникам. Таковы законы войны! Это драка, деточки, а не именины.

Все притихли.

— Так мы что, подпольщики?

— Пока вы никто и звать вас никак. Но если случится война, то вы будете призваны особым приказом и будете переправлены в тыл врага. Хотя в ваших военных билетах в графе «род войск» будет стоять — «стройбат». И если вы усвоите преподанные вам здесь уроки, погибнете не сразу и успеете выполнить приказ!

— А зачем тогда сканеры? — тихо удивился кто-то.

— Затем, что в лесах будут развернуты партизанские соединения. Со своими штабами и особыми отделами. Там будут сканеры и принтеры, потому что уже теперь они, на случай войны, законсервированы в лесных схронах. Там, у партизан, вы сможете использовать данные вам навыки. Но не в городах. В подполье у вас не будет ничего, кроме подручных средств, которые использовали наши дедушки еще на той, последней большой войне. Например… — Инструктор ткнул пальцем вниз. — Ботинок. Не весь, только подошва и каблук, они должны быть из натурального каучука. Собираясь за линию фронта рекомендуется надевать дорогую обувь из натуральных материалов, а не китайскую дрянь. Берем каблук… — Инструктор взял каблук. — Берем скальпель. Не просто берем, вот так берем, — показал он. — И медленно, направляя и подталкивая инструмент большим и указательным пальцами второй руки, срезаем первый слой резины. Пробуем…

Печати получались кривые-косые, со срезанными, несуразными буквами. Но это в первый день. На третий — буковки подровнялись. Через неделю перестали прыгать в строчках. Еще через пару дней приобрели более-менее приличный вид.

— Ну вот, другое дело. Конечно, при тщательном изучении враг распознает подделку, но где-нибудь на улице, в темноте, под светом случайного фонаря — вполне вероятно, что нет. А еще можно подделывать печати с помощью сваренного вкрутую куриного яйца, парафина или ингредиентов, купленных в любых аптеке или хозмаге…

Оказывается, и так можно! И еще не так…

— А теперь эту печать нужно поставить на документ. Вот на этот, — махнул какой-то бумажкой инструктор. — Подходим по одному. Смотрим. Десять секунд. — Он развернул документ. — Раз. Два. Три… Десять! — Инструктор убрал бумагу. — Теперь берите чистый лист и постарайтесь восстановить вид и содержание документа.

— А можно его сфотографировать?

— Чем, позвольте спросить?

— Мобильником.

— Вы предполагаете, что на войне будут мобильные телефоны? Вы всерьез? Первое, что сделает враг, разрушит все ретрансляционные вышки и изымет у населения телефоны. Равно как оружие, автотранспорт, радиоприемники и…

— Оргтехнику.

— Верно. У побежденного народа не может быть телефонов. Следующий. Смотрим. Раз… два… три… Довольно. Запомнили?

— Нет. Десять секунд мало.

— А вы думаете, враг предоставит вам образцы пропусков на неограниченное время? И еще лампой подсветит? Нет! Всё, на что вы можете надеяться, — это бросить взгляд на интересующий вас документ. Увидеть, запомнить, перенести на бумагу. И никак иначе. Время пошло! Раз… два…





* * *


Сан Саныч возвращался домой. После честно отработанной, в здоровом трудовом коллективе, смены. Шел в свою почти образцово-показательную семью, потому, что был примерным семьянином и отцом. И вообще он вел очень правильный и положительный образ жизни, примерно как передовик производства и член низовой партийной ячейки времен брежневского застоя. И с какой стороны его ни пощупать — не зацепишься. Не передовик, но и не прогульщик. Не пьяница, но и не трезвенник — позволяет себе в законные выходные стакан-другой, но не больше, при этом в подворотнях не валяется и домочадцев в пьяном угаре не гоняет. В школу на родительские собрания ходит. Собаку выгуливает. Взносы по ипотеке платит исправно. Власть ругает умеренно, выше ЖЭКа не задираясь. На выборах голосует за партию большинства. Соседи, сослуживцы, собутыльники и старушки во дворе его любят. Участковый держит на хорошем счету. Антиобщественных поступков он не совершает, в лидеры не рвется, предпочитая ходить в середнячках. Вполне себе законопослушный, среднестатистический гражданин, на которых страна держится.

И вот теперь усталый, но счастливый идет Сан Саныч домой, чтобы съесть свой честно заработанный ужин, проверить у детей уроки, погладить их по головам, посмотреть свой любимый сериал и лечь спать с законной женой, у которой сегодня, может, даже голова не болит. Идет и знать не знает, что за углом его поджидает неприятность. В виде трех сильно подвыпивших граждан асоциальной внешности, которым на третью бутылку не хватает.

— Опачки! — сказал один гражданин, узрев идущего им навстречу прохожего.

— Это денежки к нам пешком идут! — обрадовался другой.

Намечалось продолжение банкета.

— Мужик, у тебя бабки есть? — вполне миролюбиво спросили асоциальные личности. — Поделись.

— Откуда? — развел руками прохожий. — У меня жена и дети. И проценты по ипотеке.

— А ты поищи, — посоветовали личности.

Прохожий вывернул карманы, наскреб пятьдесят рублей.

— Мало, — пожаловались хулиганы. — Может, у тебя еще тысчёнка-другая завалялась? Давай поищем. Вместе. — И полезли ему в карманы.