Только здесь

Мне так отчаянно не хотелось об этом говорить, но все же я кивнула.

– Да, мы стали встречаться после того, как он пригласил меня на зимний бал.

Наш напряженный диалог прервался, и повисла пауза, Тео молча смотрел на фотографию. Он рассматривал нас обоих, а затем задержал взгляд на руке Ксандера, которую тот положил мне на талию. Казалось, он не может отвести взгляд.

Я снова заговорила, осмелившись сказать то, что было у меня на уме с того самого момента, как он вытащил это фото.

– Думаю, мне надо поблагодарить за это тебя, – сказала я наконец. И от этих слов осталось горькое послевкусие.

Он нахмурился и взглянул на меня.

– Правда? А почему?

Его неведение стало для меня ударом. Тео развернулся и пошел к стоящему у письменного стола стулу. Рамка с фото по-прежнему оставалась у него в руках, но он кинул ее на стол, фотографией вниз, и переключил все внимание на меня.

– Ты не помнишь? Я приглашала тебя на зимний бал – еще до того, как меня пригласил Ксандер, – кротко сказала я. Я смотрела куда угодно и на что угодно, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь, лишь бы не встречаться взглядом с этими блестящими зелеными глазами, которые отчаянно искали мои, чтобы прочесть, о чем я думаю.

У меня в памяти возникла картина: Тео заходит в школу под руку с девушкой-блондинкой.

Кажется, он и сам вспомнил, потому что сглотнул, его адамово яблоко дернулось, а затем Тео сказал:

– И я отверг тебя ради того, чтобы пойти с Ханной Маршалл.

– Да, – выдохнула я. Мой голос был таким тихим, я его едва расслышала.

Я ясно видела ее внутренним взором. Светлые волосы с оттенком рыжины, всегда идеально завитые и струящиеся по спине. Ярко-голубые глаза, не мигающие и притягательные, способные заставить любого мальчика к ней подойти. Вишнево-красные губы с их извечной усмешкой. Она всегда усмехалась, прежде чем оскорбить ничего не подозревающую жертву. Ее жертвами стали многие, в том числе и я.

И я позволяла ей себя оскорблять. Я закрывала на это глаза. Я привыкла игнорировать ее выпады и жестокие слова, когда она называла меня заучкой, или дразнила, говоря, что я одержима идеей все контролировать, или что я хожу в любимчиках у директора. Но глубоко в душе я пылала ненавистью к Ханне Маршалл, и ничто не смогло бы погасить эту ненависть, и когда Тео отверг меня ради нее, мне стало очень больно.

Тео рассмеялся, чтобы прервать молчание, но смех был горьким и звучал натянуто.

– Я сделал это только потому, что она еще раньше потребовала, чтобы я пошел с ней.

Я промолчала. Ко мне вернулись воспоминания, а в животе появилось неприятное ощущение, и оно все никак не уходило. Я по-прежнему не могла заставить себя взглянуть на Тео, поэтому я отвернулась, пытаясь от него отгородиться.

Я все еще ясно помнила то время. Как я подошла к сидящему в одиночестве Тео. Собрала всю свою храбрость в кулак и пригласила на бал. Я все еще помнила, как он тогда на меня посмотрел, в его глазах промелькнуло чувство вины, он засомневался, а потом сказал: «Мне очень жаль, Роуз, но я уже приглашен».

После этого я поторопилась уйти и направилась в спортзал, чтобы поискать уголок, где я смогла бы в одиночку пережить свое унижение. Тео был моей первой настоящей влюбленностью, и боль, которую я испытала, когда он меня отверг, заставила расплакаться. Я никогда ему этого не говорила и не собиралась. Но Ксандер Эверетт стал единственным, от кого мне не удалось это скрыть, потому что он застал меня с поличным.

Ксандер Эверетт, золотой мальчик, которого все любили. Ксандер Эверетт, мальчик, который обладал шармом и смекалкой и мог заставить весь класс смеяться. Ксандер Эверетт, мальчик с глазами, в уголках которых собирались морщинки, когда он смеялся надо мной и постоянно подкалывал.

В классе мы сидели рядом, и наши отношения представляли собой любовь-ненависть: его постоянные подколы и шуточки сводили меня с ума. Он находил меня забавной, и я считала, что это единственная причина, по которой он со мной разговаривает. Как выяснилось, я нравилась ему куда сильнее, вот почему он был так рад спасти меня от этого унижения.

– Пойдем на зимний бал со мной, Валентайн, – сказал он, проводя большим пальцем по моей мокрой от слез щеке. Он всегда называл меня Валентайн, и вплоть до того момента я никогда не осознавала, насколько мне это нравится.

Я никому не рассказывала о том, что Тео мне отказал – ни Грейс, ни Найе, ни даже Бренту. Я была так унижена, что никому не смогла бы об этом рассказать, и если бы не Ксандер, я бы вообще вряд ли попала на тот зимний бал.

Тео почти сразу же заметил, как я отвернулась, но я ощущала на себе внимательный взгляд.

– Эй, – сказал он примирительным тоном, его голос был бархатным. – Ты же не расстраиваешься до сих пор из-за всего этого? Ведь так? Просто тогда я был четырнадцатилетним идиотом, и если бы это случилось…


– Это не имеет значения, Теодор, – твердо перебила я.

Я сглотнула, отчаянно пытаясь избавиться от горечи старых обид.

– К тому же в итоге вышло чудесно, разве нет? Если бы все сложилось по-другому, Ксандер никогда бы не позвал меня пойти с ним на бал, и мы с ним так никогда и не стали бы встречаться.

Я все еще отводила взгляд. Я не собиралась смотреть на Тео и вспоминать прошлое унижение, я так отчаянно пыталась об этом забыть. И я не хотела, чтобы он меня успокаивал.

– Да, – пробормотал Тео, теперь в его голосе звучала отчужденность. – Полагаю, у нас всех все сложилось удачно.

Я не сказала ему, что он разбил четырнадцатилетней Роуз сердце. Я не сказала ему, что он всегда ее интересовал. И я определенно не собиралась ему говорить, как отчаянно хотелось четырнадцатилетней Роуз, чтобы он ее заметил, и как она огорчилась, когда вместо нее он обратил внимание на хорошенькую и популярную девчонку, которая над всеми издевалась.

Мне стало любопытно, имело ли то, что Тео меня отверг, какое-то отношение к его просьбе о помощи. Он подумал, что мне нравится? Возможно, он подумал, что я все еще питаю к нему чувства. Наверное, это было видно по тому, как я себя вела, по тому, как краснела, когда он звал меня по имени, и по тому, как дрожала, когда мы соприкасались обнаженной кожей.

Он никогда не выдавал своих чувств, но в этом был весь Тео – абсолютная загадка. И он казался таким уже тогда, когда нам было по четырнадцать.

– Ты по нему скучаешь? – Тео решил прервать молчание.

– Прошу прощения?

– По Ксандеру, – пояснил он. – Он переехал, когда вы все еще встречались, разве нет? Ты по нему скучаешь?

Я честно не могла разобраться в своих чувствах, а Тео только усугублял ситуацию, мешая понять, что же я чувствую на самом деле.

– Это было давно. Но я думаю, да, иногда я по нему скучаю.

Мы с Ксандером очень плохо расстались, и шрамы, которые оставили мне те отношения, заживали долго. Я не хотела о нем говорить. Я не хотела вспоминать боль, которую испытала, потеряв свою первую любовь. И я думаю, Тео это понимал: он неловко кашлянул и отвел глаза.

– Тогда как насчет этого фильма? – спросил он и полез в коробку, а затем выудил первый же попавшийся диск. Он держал в руках «Клуб «Завтрак». – Это же настоящая классика.

Я искренне рассмеялась.

– Звучит здорово.

Я встала, приготовившись открыть футляр и вставить диск в DVD-плеер. Но Тео прочистил горло и отвлек меня от этого занятия. Я посмотрела на него, собираясь спросить, в чем дело.

– Эй, а почему бы нам вместо этого не спуститься и не посмотреть его внизу? – неуверенно предложил он. Он смотрел на меня вопросительно, пытаясь распознать мою реакцию.

Я замерла.

– Внизу?

– Да. У тебя же есть гостиная?

– Ну да, но…

Тео улыбнулся, как будто с самого начала знал, я буду не в восторге от идеи. Как будто он читал мои мысли и заранее догадался, что я отвечу, хотя я еще не успела отреагировать.

– Но это против правил? – догадался он. Когда я ответила ему молчанием, Тео рассмеялся, и я почувствовала, что снова краснею.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь