Тропами Снайпера. Долг обреченных

Так мутант попал в Логово, где получил кличку Кащей и по воле Ирода со временем превратился в лекаря и знахаря широкого профиля. Возможно, что еще и по этой причине мутант испытывал к атаману некоторое чувство благодарности. Некоторое, потому что в башку псионику, понятно, не залезешь. Скорее он твою прошмонает до дна.

– Я вряд ли усну, – пожаловался Ирод. – Маруська в Форте до утра останется с Фомой. Если, конечно, вообще добралась.

– Я в курсе, Митяй рассказал. Надеюсь, что добралась. Она у тебя девка шустрая.

Кащей сел за стол и раскрыл толстую тетрадь.

– Даже слишком шустрая, – сказал атаман. – Сплошной геморрой от нее. Чужака вот какого-то подобрала. Кстати, ты его видел?

– Нет, не видел. Но слышал. К слову, он мне очень важную информацию передал по поводу яда. Без нее я бы Грека, возможно, не вытащил. У него уже паралич начинался.

– Вот как? Помог, значит, чужак, получается.

Ирод произнес это совсем негромко. Не столько произнес, сколько пробормотал под нос. Но псионик расслышал. Или подслушал.

– Помог, значит, – подтвердил он. – Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я его прощупал, Тимура этого?

– Правильно понимаешь.

– Попробую. Если голова сильно болеть не будет. А то… – Он потер ладонью лоб. – Порой совсем раскалывается. К слову, а какие у тебя планы на него?

– Не знаю пока, – сказал Ирод.

Он хотя и доверял Кащею во многих вопросах, но не собирался с ним делиться всеми планами. Тем более он помнил слова Митяя о том, что чужак может оказаться мутантом. И Грек якобы об этом же говорил.

«Мол, подозрительный он, этот Тимур, – объяснял Митяй. – Здоров и силен прямо не по-человечески. И восстанавливается уж очень быстро. То, считай, почти мертвым валялся, и вдруг начал мечом махать, будто в нем динамо-машина завелась. И боли словно не чувствует. «Жаровня» всех зацепила, Петра вообще в пепел превратила, а этот даже не почесался. Странный тип, необычный…»

«Ну, разберемся, – подумал Ирод, глядя на неподвижное тело Грека. – Если Тимур – мутант, то можно и в лабораторию сбагрить за хорошие деньги. А бабло мне сейчас кровь из носу требуется. И даже за Периметр можно чувака продать – на органы. Здоровья у него немерено, на роже написано. У такого экземпляра все в дело пойдет – и сердце, и почки, и печень, и легкие, и роговицы глаз… Да хоть те же половые железы – видно, что жеребец.

Сейчас уровень медицины такой, что человека могут полностью на запчасти разобрать, как автомобиль. Вот и разберем чужачка до последней гайки. В особенности если он и взаправду мутант. Чего этих мутов жалеть? Пусть возвращает свой Долг Жизни, коли считает, что задолжал. Хе-хе…»

Атаман еле заметно, краешком рта, усмехнулся. Новость о скором выздоровлении соратника и подельника улучшила ему настроение. Теперь бы еще дождаться хороших новостей о Марусе. Вернее, о благополучном завершении операции по реализации хабара. Судьба хабара беспокоила Ирода едва ли не больше судьбы дочери. Потому что хабар – это бабло. Нет бабла – нечем расплачиваться за оружие, боеприпасы, продовольствие… Без всего этого банде наступит крендец. И ее атаману тоже.

Кащей в это время что-то записывал в своей амбарной тетради. И, казалось, совсем не обращал внимания на Ирода.





* * *


Девушка почти висела на вбитом в стену железном крюке, еле доставая ступнями до пола: руки, связанные в запястьях, заведены за крюк, стройное тело вытянуто и напряжено, длинные светлые локоны частично закрывают лицо.

«А ничего дочурка у Ирода, настоящая кобылка, – подумал Вальтер. – Такой товар не грех и по прямому назначению использовать. Даже странно, что он ее в Зоне держит».

Капитан Вальтер впервые смог толком разглядеть Мару. В операции по захвату девушки он не участвовал, чтобы лишний раз не светиться перед разношерстной публикой в Форте. А в БМП, пока добирались от базы Осипяна до Цитадели, девушку везли с мешком на голове. Теперь настало время познакомиться с пленницей поближе. Увиденное Вальтеру не понравилось.

«Нет, девка-то вполне себе ничего, зачетная. С такой фигуристой девчонкой хоть сразу на сеновал и до третьих петухов. Но вот это-то что за бардак?» – подумал Вальтер и вслух спросил:

– Рустем, ты зачем ее на крюк подвесил? Ты ее чего – пытать собрался?

– Зачем пытать, Капитан? – с акцентом отозвался чернобородый мужик с рыскающим волчьим взглядом. – Только успокоить ее хотел. Дикая совсем. Кричать начала, дергаться, укусить меня хотела. Ну я и подвесил – чтобы утихомирить.

– А что у нее за ссадина – вон там, на щеке?

– Не знаю, Капитан. Сама, наверное, стукнулась. Может, в бэхе еще.

– Врет он все, ишак гребаный! – со злобой выкрикнула Мара. – Он меня за грудь лапал, извращенец! И по лицу ударил.

– Заткнись, стерва! – окрысился Рустем. – Какая грудь? Зачем ты мне нужна, коза психованная?

– А ну заткнулись. Оба.

Судя по смыслу и внутренней экспрессии, вложенной в эти слова, Вальтер должен был рявкнуть. Но сипловатый голос по-прежнему звучал ровно, почти без модуляции, разве что чуть громче обычного. Ну и лицо побагровело, выдавая эмоции Капитана.

Он и на самом деле хотел рявкнуть. Да не мог – последствия ножевого ранения в гортань, полученного в пьяной разборке в одном из ресторанов на Крещатике. Давно это было, уже быльем поросло. Остались лишь малозаметный шрам на шее и проблемы с голосом. А так иногда хотелось заорать на кого-нибудь! От всего сердца.

Впрочем, подобное желание возникало у бывшего капитана спецназа все-таки не часто. Он был сдержанным человеком, сказывалось родство по линии отца, где смешались прусская и эстонская кровь. Но вот сейчас Вальтер вдруг психанул, можно сказать, на ровном месте. Потому что сильно нервничал последние дни. На кону стоял очень большой куш, сорвешь – и до конца жизни в шоколаде. Обломаешься – тут уж не до шоколада станет, лишь бы жизнь сохранить.

Но Вальтер знал, на что шел. Он не в первый раз рисковал, играя по-крупному. Однако всегда просчитывал риск.

– Да врет она, Капитан. – Рустем сбавил обороты, но не смог удержаться от реплики. – Клянусь мамой, какая грудь? Она же в бронике. И не бил я совсем, разве что тряхнул слегка. Я ж не ожидал, что она так быстро очухается.


Вальтер машинально кивнул. Он тоже предполагал, что девчонка очухается позже. В Форте ей вкололи дозу снотворного, чтобы не рыпалась и не шумела. Но дозировка, видимо, оказалась недостаточной.

С другой стороны, перебарщивать тоже нельзя было. Все эти сильнодействующие транквилизаторы – палка о двух концах, иногда человек может заснуть и не проснуться. А Мара была нужна Вальтеру живой и даже бодрой – до поры до времени, естественно.

Девушка извивалась всем телом. Она пыталась сдернуть связанные руки с крюка, но не хватало роста.

– Слышь, ты, Капитан. Освободи меня.

– Все, заткнулись, слушать меня, – распорядился Вальтер. – Рустем, проваливай отсюда, я с тобой потом разберусь. Я же предупреждал – девку пальцем не трогать. Ну что за дебилы?

– Капитан, да я…

– Заткнись, мать твою, – процедил Капитан. И так взглянул на бойца, что тот машинально отступил к двери.

«Нет, и в самом деле ишаки, – подумал Вальтер. – Как девку увидят, так сразу крышу сносит». Рустем должен был выполнить простейшее поручение – оттащить дочь Ирода в изолятор (так на базе армейских сталкеров называли небольшое помещение в полуподвале) и оставить там под замком. А он, судя по всему, руки распустил.

Хорошо, что Вальтер решил сам глянуть на девчонку – просто из любопытства. Спустился в полуподвал и услышал невнятные вопли. Вовремя, получается, услышал. А то бы испортили товар, как последние беспредельщики. Разве это порядок? «Армейцы» – не бандиты какие-нибудь, есть вещи, которые делать западло. Не говоря уже о дисциплине.

– Два наряда вне очереди, боец, – сказал Вальтер. – Сейчас же заступаешь на наружный пост. И позови мне братьев.

– Капитан, он меня еще и ограбить хотел, – со злорадством заявила девица. – Шнырь натуральный, хотел ожерелье снять. А мне его отец родной на день рождения подарил. Ну разве не подлюка?

Она опять выгнулась на крюке, демонстрируя не столько грудь – ее и на самом деле скрывал бронежилет, – сколько нижнюю часть шеи. Там в распахнутом вороте рубашки виднелось ожерелье из «черных брызг», оправленное, похоже, в белое золото. Штука, безусловно, дорогая, Вальтер ее сразу приметил, но снять ожерелье с живой заложницы ему и в голову не пришло. «Армейцы» – не уркаганы какие-то, это что за беспредел?!!

Вальтер вперил свинцовый взгляд в Рустема.

– Да врет она, Капитан, – побледнев, бормотнул тот. Весь гонор окончательно улетучился. – Мамой клянусь…

– Капитан, ты у него в кармане посмотри, – сказала Мара. – Правый карман в штанах. Он у меня перстенек отобрал с «брызгой». Посмотри, посмотри!

Вальтер протянул ладонь:

– Доставай. Ну!

Кося исподлобья, боец с неохотой засунул в карман руку и вытащил небольшое колечко с черным шариком, смахивающим на жемчужину, – таким же, как и в ожерелье. Вальтер забрал перстень и засунул в карман кителя.

– Я подумаю, как тебя наказать, – голос Капитана звучал все так же спокойно и глухо. – Теперь ступай на пост. Все, кругом, шагом марш. И братьев не забудь отправить.

– Есть, – угрюмо отозвался Рустем.

Вальтер, больше не обращая внимания на провинившегося подчиненного, приблизился к девушке и остановился рядом. Но не настолько близко, чтобы та могла его лягнуть.

– Слышь, Капитан, сними ты меня с этой штуки, – в интонации Мары появились просительные нотки. – Я чего – сбегу, что ли? Столько мужиков вокруг, а одной слабой девушки испугались. У меня уже руки затекли. Ну, командир?

– Не нукай, – буркнул Вальтер. – Сниму и развяжу, если дашь слово.

– Какое?

– Что не будешь выкобениваться. А то я могу и за ребро подвесить.

– Не пугай, пуганая. Я, между прочим, не выкобенивалась. Этот ишак меня лапать начал. А я что – терпеть должна?

– Закрыли тему, надоела. Вопишь, словно хабалка. Конкретно спрашиваю – будешь себя спокойно вести?

Девушка сглотнула слюну и с неохотой выдавила:

– Буду.

– Вот и договорились. Ну-ка…

Вальтер встал вплотную к Маре, обхватил ее обеими руками за талию и приподнял вверх:

– Давай, высвобождайся.

Девушка, выпрямив руки, вывела связанные запястья из-за крюка и вытянула перед собой – над головой Капитана.

– Готово, – сказал тот, опуская заложницу на пол. Отступив на пару шагов, добавил: – Вот теперь поговорим спокойно, да?

– Можно и поговорить. – Мара сделала несколько вращательных движений кистями, разминая их. – Только развяжи сначала. Блин, у меня все затекло.

– Скоро развяжут, разомнешься.

– Что значит – скоро? А еще я пить хочу. И в туалет.