У нас всегда будет лето

– Элисон едет с вами?

– Не совсем с нами. Она едет с другими девушками из ее общины. Они всей компанией собрались на тот же курорт, что и мы. Собственно, так нам и пришла в голову эта идея. Но мы не собираемся отдыхать все вместе. Мы с парнями будем развлекаться по-своему, например устроим гонки по бездорожью в пустыне.

Я уставилась на него.

– То есть пока ты будешь со своим приятелями гонять по пустыне, я должна проводить время с девушками, которых я даже не знаю?

Он закатил глаза.

– Ты знаешь Элисон. Вы были партнерами по пив-понгу[5] в нашем турнире.

– Да без разницы. Я не поеду в Кабо. Я поеду домой. Мама скучает по мне. – Я с трудом удержалась от того, чтобы сказать, что его отец тоже по нему скучает.

Но когда Джереми пожал плечами, мол, поступай как знаешь, я решила, что ж, к черту все, я скажу это.

– Твой отец тоже скучает по тебе.

– Боже мой. Белли, просто признай, что дело не в моем отце. Ты просто бесишься из-за того, что я проведу весенние каникулы не с тобой.

– Тогда почему бы тебе не признать, что изначально ты даже не собирался звать меня с собой?

Он смутился.

– Что ж, да, я действительно не против, чтобы это было чисто мужское путешествие.

– Отлично, кажется, там будет полно девушек. Счастливо оторваться с девчонками из Дзеты. – Я поднялась с кровати.

После моих слов его шея стала пунцовой.

– Если ты не веришь моим словам, мне нечего тебе сказать. Я никогда не делал ничего, что заставило бы тебя усомниться во мне. И еще, Белли, не надо навязывать мне чувство вины из-за моего отца.

Я стала обуваться, но, будучи в бешенстве, не могла завязать шнурки, оттого что руки тряслись.

– Поверить не могу, что ты такой эгоист.

– Я? Это я эгоист? – Джереми покачал головой, его губы были плотно сжаты. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Да, в наших отношениях именно ты эгоист. Ты думаешь только о себе, своих дружках и этом тупом братстве. Я тебе не говорила, что считаю твое братство тупым? Потому что так оно и есть.

– И что же в нем такого тупого? – понизил он голос.

– Это просто кучка богатых парней, тратящих деньги своих родителей, постоянно списывающих на тестах и прогуливающих пары.

– Мы не такие, – сказал он. Мои слова его задели.

– Я не имела в виду тебя.

– Нет, имела. Что, только потому, что я не студент-медик, это делает меня ленивым сынком богатых родителей?

– Не перекладывай свой комплекс неполноценности на меня, – сказала я, не подумав. Прежде у меня возникали такие мысли, но я никогда не озвучивала их. Конрад был студентом-медиком. Конрад учился в Стэнфорде и подрабатывал в лаборатории. Джереми же всем говорил, что он изучает пивологию.

Он изумленно посмотрел на меня.

– И что ты имеешь в виду под комплексом неполноценности?

– Забудь, – сказала я, но было уже слишком поздно. Я уже видела, что наш разговор зашел дальше, чем я предполагала. Хотелось обернуть время вспять.

– Если тебе кажется, что я настолько тупой, эгоистичный и расточительный, почему ты все еще со мной?

Но прежде чем я успела ответить, прежде чем я успела сказать ему, что никакой он не тупой, эгоистичный и расточительный, прежде чем я успела остановить эту бессмысленную ссору, Джереми сказал:

– Да пошло оно все. Я не буду больше тратить твое время. Давай разойдемся.

И я сказала:

– Прекрасно.

Я потянулась за сумкой. Я ждала, что он меня остановит, но он этого не сделал.

Всю дорогу до дома я плакала. Не верилось, что мы расстались. Я надеялась, что Джереми позвонит мне ночью. Была пятница. Он уезжал в Кабо в воскресенье утром и не позвонил даже тогда.

Все каникулы я слонялась по дому, ела чипсы и плакала.

– Расслабься. Единственная причина, по которой он тебе не звонит, заключается в том, что звонить из Мексики очень дорого. Вы помиритесь на следующей неделе, гарантирую, – успокоил меня Стивен.


Я была уверена, что он прав. Джереми надо было немного развеяться. Что ж, хорошо. Я собиралась пойти к нему, когда он вернется, извиниться и объяснить, что я совсем не то имела в виду. Мы помиримся и будем встречаться дальше, словно ничего и не было.

Стивен действительно оказался прав. Мы помирились через неделю. Я пришла к нему и извинилась, и он тоже извинился. Я никогда не спрашивала его о том, что произошло в Кабо. Я даже не предполагала, что мне есть о чем беспокоиться. Джереми был парнем, который любил меня всю жизнь, а я была девушкой, которая верила в эту любовь. И в этого парня.

Джер привез мне браслет из ракушек. Из маленьких белых ракушек. Я была так счастлива, потому что знала, что он думал обо мне, что он скучал по мне так же сильно, как я по нему. Он, как и я, знал, что на самом деле мы никогда не расстанемся. Всю неделю после каникул он пропадал в моей комнате, проводя время со мной, а не со своими друзьями. Это, конечно, бесило Джиллиан, но мне было все равно. Я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо. Я скучала по нему, даже когда он просто был на занятиях.

Но теперь я знала правду. Он купил мне этот тупой браслет, потому что чувствовал себя виноватым. А я так сильно хотела помириться, что даже не заметила этого.





Глава 6




Закрывая глаза, я видела их двоих вместе, целующихся в джакузи. На пляже. В каком-то клубе. Лейси Бароне наверняка были известны приемчики, о которых я даже не слышала. Зато она не только слышала, но и активно применяла на практике.

Я все еще была девственницей.

У меня никогда не было секса, ни с Джереми, ни с кем-либо еще. Раньше я представляла, как лишусь девственности с Конрадом, став старше – с Джереми. Я ждала идеального момента. Я хотела, чтобы первый раз был особенным, чтобы я была абсолютно уверена в том, что я делаю и с кем.

Я представляла, как мы занимаемся сексом в пляжном домике, свет выключен, и свечи повсюду – чтобы я не смущалась. Я представляла, каким нежным был бы Джереми, каким ласковым. Чем больше я представляла это, тем сильнее становилась моя уверенность в том, что я готова. Я думала, что все случится этим летом, когда мы приедем в Казенс.

Так унизительно было думать об этом сейчас, я была такой наивной. Я думала, он будет ждать меня так долго, сколько потребуется, чтобы понять, что я готова. Я правда в это верила.

Но как мы можем быть вместе теперь? Когда я думала о нем и Лейси, которая была старше, сексуальнее и опытнее, чем я когда-либо, по крайней мере в моих мыслях, это причиняло мне настолько невыносимую боль, что становилось трудно дышать. Тот факт, что она знала о нем то, чего не знала я, испытала с ним то, чего я не испытывала, было самым главным предательством.

Месяц назад, в годовщину смерти его матери, мы с Джереми лежали на кровати. Он посмотрел на меня, и его глаза были так похожи на глаза Сюзанны. Я накрыла их своей ладонью.

– Иногда один взгляд на тебя причиняет столько боли, – сказала я. Мне нравилось то, что я могу сказать ему такую вещь, и он точно поймет, что я имела в виду.

– Закрой глаза, – сказал он мне.

После он придвинулся ко мне настолько близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Мы переплели ноги. Я изнемогала он необъяснимого желания всегда прижимать его так близко к себе.

– Как ты думаешь, у нас всегда все будет так хорошо? – спросила я его.

– А как еще может быть? – спросил он в ответ.

Мы так и уснули. Как дети. Абсолютно невинные.

Мы никогда не сможем вернуться в это время. Как это было возможно? Все испорчено. Начиная с марта, все было испорчено.





Глава 7




На следующее утро мои глаза были настолько опухшими, что практически не открывались. Я умылась холодной водой, но это не особо помогло. Почистив зубы, я вернулась обратно в кровать. Позже проснулась еще раз, услышала, как люди возятся на улице, и опять провалилась в сон. Следовало бы начать собирать вещи, но чего мне хотелось, так это только спать. Я проспала весь день и проснулась, когда уже стемнело. Свет включать не стала, просто продолжила валяться в кровати, пока не уснула снова.



Поднялась я далеко за полдень. Под «поднялась» я подразумеваю «села в кровати». Наконец-то села в кровати. Мне сильно хотелось пить, после целого дня рыданий я чувствовала дикую сухость во рту. Только это и заставило меня встать, подойти к холодильнику и взять из него бутылку с водой, оставшуюся после Джиллиан.

Вид пустых стен и пустой кровати моей соседки еще больше вгонял меня в депрессию. Прошлой ночью мне хотелось побыть одной. А сегодня кажется, что я сойду с ума, если не поговорю с кем-нибудь.

Я прошла по коридору до комнаты Аники.

– Что случилось? – сразу спросила она.

Я села к ней на кровать и прижала к груди подушку. Я пришла, чтобы выговориться, но не могла подобрать слов. Мне было так стыдно. Из-за него и за него. Все мои друзья были без ума от Джереми. Они считали его практически совершенством. Я знаю, что как только я расскажу Анике, что произошло, это все разрушится, а мне этого не хотелось. По неведомым мне самой причинам, мне все еще хотелось защитить его.

– Из, что стряслось?

Я думала, что наплакалась вдоволь, но стоило мне вспомнить о предательстве Джереми, на глаза слезы навернулись.

– Джереми изменил мне, – выпалила я.