У нас всегда будет лето

Я лежала на полу и пялилась в потолок полными слез глазами. Мне было ужасно больно.

– Ты как? – спросил возникший из ниоткуда Конрад с набитым ртом. Кажется, он ел хлопья. Он попытался помочь мне сесть, но я отмахнулась от него.

– Отстань, – пробормотала я, надеясь, что, если буду быстро моргать, слезы высохнут.

– Тебе больно? Двигаться можешь?

– Я думала, ты уже уехал, – сказала я.

– Как видишь, я все еще здесь. – Он опустился на колени рядом со мной. – Дай я попробую поднять тебя.

Я отрицательно покачала головой.

Конрад устроился рядом со мной.

– Насколько сильно тебе больно по шкале от одного до десяти? Ты ничего не сломала?

– По шкале от одного до десяти… мне больно на все одиннадцать.

– Когда дело касается боли, ты напоминаешь мне ребенка. – Его голос звучал обеспокоенно.

– Это не так. – Я хотела убедить его в обратном, но к горлу подступил ком.

– Белли, такое падение – это тебе не шутка. Ты была похожа на какое-нибудь животное из мультика, которое поскользнулось на банановой кожуре.

Внезапно я поняла, что больше не плачу.

– Ты назвал меня животным?

Он попытался сохранить серьезное выражение лица, но уголок его рта неумолимо пополз вверх. Мы оба захохотали. Я так смеялась, что боль стала еще сильнее.

– О-ох!

– Я подниму тебя и переложу на диван, – предложил Конрад.

– Нет, – запротестовала я. – Я слишком тяжелая. Через минуту-другую я сама встану.

Конрад нахмурился, и я поняла, что он обиделся.

– Я знаю, я не могу выжать свой вес, как Джер, но уж точно смогу поднять девушку, Белли.

Я вспыхнула:

– Я не это имела в виду. Я тяжелее, чем ты думаешь. Знаешь, многие на первом курсе прибавляют в весе… – Мое лицо горело. Я даже забыла про боль в спине и не обратила внимания на то, что он привел в пример Джера. Я чувствовала только смущение.

– Для меня ты выглядишь так же, – тихо произнес он и очень осторожно поднял меня на руки.

Я обхватила его шею и сказала:

– На самом деле я набрала около пяти килограммов.

– Не переживай, я справлюсь.

Он опустил меня на диван и накрыл одеялом.

– Я принесу тебе адвил[7]. Он должен немного помочь.

Глядя на него, я поняла одну вещь.

Боже мой. Я все еще люблю тебя.

Мне казалось, мои чувства к Конраду были надежно спрятаны, как мои старые ролики и маленькие золотые часики, которые папа подарил мне, когда я научилась определять время.

Но то, что ты хорошо спрятал вещь, совсем не значит, что она перестала существовать. Чувства к Конраду все время были со мной. В моей крови. Конрад всегда был частью меня, как мои каштановые волосы или веснушки. Небольшой частью, как та маленькая девочка, которая все еще верила в мюзиклы, но он всегда был со мной. Джереми принадлежало все остальное – настоящее и будущее. Но не мое прошлое.

Может, так всегда бывает с первой любовью. Она навсегда селится в крошечной части твоего сердца. До конца своих дней я буду с особой нежностью вспоминать о Конраде, о своей первой любви, как вспоминают о своем первом домашнем животном или машине. Первый опыт всегда важен. Но я была уверена, что последний еще важнее. Джереми должен был стать моим последним, с которым я проведу вечность.

Остаток дня мы провели вместе, но в то же время порознь. Конрад разжег камин и ушел за кухонный стол читать, пока я смотрела «Эту прекрасную жизнь». На обед у нас был томатный суп из банки и остатки моей шоколадной соломки. Затем Конрад ушел на пляж, а я осталась смотреть «Касабланку». Я утирала слезы рукавом, когда он вернулся.

– У меня сердце кровью обливается от этого фильма, – прохрипела я заплаканным голосом.

– Почему? Фильм ведь хорошо заканчивается, – заметил он, стягивая толстовку. – Ей гораздо лучше вместе с Ласло.


Я удивленно посмотрела на него.

– Ты вообще смотрел «Касабланку»?

– Конечно. Это же классика.

– Что ж, значит, плохо смотрел, если не заметил, что Рик и Ильза были созданы друг для друга.

Конрад фыркнул.

– Их маленькая любовная история ничто в сравнении с тем, что Ласло делал для Сопротивления.

– Для молодого парня ты слишком циничный. – Я высморкалась.

– А ты для вроде бы повзрослевшей девочки слишком эмоциональная. – Он стал подниматься по лестнице.

– Робот! – закричала я ему вслед. – Железный дровосек!

Я услышала, как он засмеялся за дверью ванной.

На следующее утро Конрада уже не было. Он уехал, как я и предполагала. Никаких прощаний, вообще ничего. Просто исчез, как призрак. Конрад, Призрак Прошедшего Рождества.

Джереми позвонил мне, когда я уже возвращалась домой из Казенса. Он спросил, чем я занимаюсь, и я сказала, что еду домой, но не уточнила откуда. Тогда я не понимала, почему не рассказала обо всем. Просто не хотела, чтобы он знал, где я была и с кем.

Я решила, что Конрад был прав. Ильзе было суждено остаться с Ласло. Эта история могла закончиться только так. Рик был не более чем эпизодом из ее прошлого, эпизодом, о котором она всегда будет вспоминать с теплотой, частью ее истории. Частью, которая закончилась.





Глава 9




Покинув комнату Аники, я включила телефон. Джереми продолжал писать. Я забралась под одеяло и прочитала сообщения. Потом еще раз и только после этого ответила ему: «Дай мне побыть одной». Он написал «Хорошо» и замолчал. Я продолжала проверять телефон, вдруг он все-таки написал что-нибудь, но он молчал, и это разочаровало меня, хотя я сама попросила его оставить меня в покое. Я сама не могла понять, чего же я хочу больше: чтобы он отстал или попытался наладить наши отношения. Чего я ждала от него?

Весь день я паковала вещи. Хотелось есть. На моей карточке на питание в столовой еще оставались обеды, но я боялась наткнуться на Лейси. Или, что еще хуже, на Джереми. Так что я была рада, что у меня было занятие, которое хоть немного отвлекало от неприятных мыслей, и возможность включить музыку на полную катушку, не выслушивая недовольства соседки.

Когда голод стал невыносим, я позвонила Тейлор и рассказала ей все. Она кричала так громко, что мне приходилось держать телефон на расстоянии вытянутой руки. Она пришла ко мне с буррито с черными бобами и бананово-клубничным коктейлем.

– Ох уж эта шлюха из Дзета Фи! – повторяла она, тряся головой.

– Вина лежит не только на ней, но и на Джереми, – изрекла я в перерывах между жеванием буррито.

– Не переживай, я в курсе. Я собираюсь разодрать его лицо ногтями, как только встречу. Я его так сильно изуродую, что ни одна девушка на него не взглянет. – Она внимательно осмотрела свой маникюр, словно перед ней было настоящее оружие. – Я завтра иду в салон, надо попросить Даниэль сделать их поострее.

Мое сердце трепетало от смеси восторга и нежности. Есть такие вещи, которые может сказать только человек, который знает тебя всю жизнь. После ее слов я мигом почувствовала себя немного лучше.

– Ты не обязана уродовать его.

– Но я хочу. – Она скрестила наши мизинцы. – Ты в порядке?

Я кивнула.

– Благодаря тебе я чувствую себя значительно лучше.

Когда я допивала свой коктейль, Тейлор спросила меня:

– Как думаешь, ты простишь его?

В ее голосе не было укора, что очень меня удивило.

– Что бы ты сделала на моем месте? – поинтересовалась я.

– Тебе решать.

– Я знаю, но… ты бы его простила?

– При обычных обстоятельствах – ни за что. Если бы парень изменил мне во время паузы в наших отношениях, если бы он засматривался на других девушек, однозначно нет. Он уже был бы покойником. – Она надкусила клубнику. – Но Джереми – совсем другой случай. У вас с ним целая история.

– Буквально недавно ты собиралась расцарапать его лицо.

– Не передергивай, я все еще до смерти ненавижу его. Он очень сильно прокололся. Но для тебя он не просто какой-то парень, это факт.