Убийство в «Восточном экспрессе»

– Еще минуточку. Вот эти данные – ваша девичья фамилия, возраст и так далее, – они соответствуют действительности?

– Абсолютно, месье.

– Тогда, может быть, вы подпишете вот этот меморандум?

Она быстро подписала: Елена Андрени. У нее был приятный почерк с легким наклоном.

– Вы были с вашим мужем в Америке, мадам?

– Нет, месье. – Она улыбнулась и слегка покраснела. – Тогда мы еще не были женаты. Мы в браке лишь год.

– Ах, ну да, благодарю вас, мадам. Кстати, ваш муж курит?

Она посмотрела на него, уже готовая уйти.

– Да.

– Трубку?

– Нет – сигареты и сигары.

– Еще раз благодарю вас.

Она слегка задержалась – ее глаза с любопытством разглядывали сыщика. Это были очаровательные глаза, темные, миндалевидной формы, с очень длинными черными ресницами, которые выгодно оттеняли изысканный цвет ее щек. Ее губы, накрашенные алой помадой, как это бывает у иностранок, слегка приоткрылись. Она была красива экзотической красотой.

– А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Мадам. – Пуаро легко взмахнул рукой. – Детективам приходится задавать разные вопросы. Вот, например, не скажете ли вы, какого цвета ваш халат?

Она недоуменно уставилась на него, затем рассмеялась.

– Шифон, цвета спелой кукурузы. А что, это так важно?

– Очень важно, мадам.

– Так, значит, вы настоящий детектив? – с любопытством спросила графиня.

– К вашим услугам, мадам.

– А я думала, что на поезде, пока тот идет через Югославию, нет детективов. Что они появляются только в Италии.

– Я детектив не из Югославии, мадам. Я международный детектив.

– Значит, вы работаете на Лигу Наций?

– Я работаю на весь мир, мадам. – В голосе Пуаро появились торжественные нотки. – В основном я работаю в Лондоне. Вы говорите на английском языке? – добавил он по-английски.

– Соовсем ниимного, да.

У нее был очаровательный акцент.

Пуаро еще раз поклонился.

– Мы больше не смеем вас задерживать, мадам. Как видите, это было совсем не страшно.

Женщина улыбнулась, склонила голову и вышла из вагона.

– Elle est jolie femme[49], — в восхищении произнес месье Бук. Потом он вздохнул. – И опять это мало что нам дало.

– Вы правы, – согласился Пуаро. – Эти двое спали и ничего не видели и не слышали.

– Что же, давайте приглашать итальянца?

Какое-то время Пуаро молчал. Он внимательно изучал жирное пятно на венгерском дипломатическом паспорте.





Глава 8. Показания полковника Арбэтнота





Пуаро встал и слегка потянулся. Когда он посмотрел в нетерпеливые глаза месье Бука, то в его глазах появился блеск.

– Мой дорогой старый друг, – произнес он. – Понимаете, я превратился в сноба! И полагаю, что с первым классом надо разобраться в первую очередь. Поэтому, думаю, теперь мы поговорим с красавчиком полковником Арбэтнотом.

Выяснив, что французский полковника сильно ограничен, Пуаро беседовал с ним на английском. Сначала были уточнены полное имя полковника, его возраст, домашний адрес и занимаемая им должность. После этого Пуаро продолжил:

– Так вы едете домой из Индии на побывку, или, как это у нас называется, en permission?[50]

Полковник Арбэтнот, которого совсем не интересовало, что и как называет эта кучка иностранцев, ответил ему с истинно британской краткостью:

– Да.

– Но вы не стали пользоваться кораблем пароходной компании «Пи энд О»?

– Нет.

– А почему нет?

– По причинам личного характера я предпочел возвращаться наземным путем.

«Ну что, получил, выскочка несчастный?» – казалось, говорил весь его внешний вид.

– И вы приехали прямо из Индии?

– На один день я остановился, чтобы осмотреть Ур Халдейский[51], и три дня провел в Багдаде, у своего старого друга, который служит там начальником артиллерийско-технической службы, – сухо ответил полковник.

– Три дня вы провели в Багдаде, а насколько я понимаю, молодая английская леди, мисс Дебенхэм, тоже едет из Багдада. Вы там с нею не встречались?

– Нет, не встречался. Впервые я увидел мисс Дебенхэм, когда мы следовали в охраняемом железнодорожном вагоне из Киркука в Ниссибин.

Пуаро подался вперед. Сейчас он предпочел напустить на себя вид упрямого, туповатого иностранца.

– Месье, я хочу обратиться к вам с большой просьбой. Вы с мисс Дебенхэм – единственные англичанине на этом поезде. И мне необходимо узнать ваше мнение друг о друге.

– Звучит довольно необычно, – холодно заявил полковник Арбэтнот.

– Не совсем так. Понимаете, это преступление, скорее всего, было совершено женщиной. Убитого ударили ножом не менее двенадцати раз. Даже chef de train немедленно сказал, что это была женщина. И как вы думаете, что я должен сделать в первую очередь? Я должен в первую очередь «оценить», как говорят американцы, всех присутствующих в вагоне Стамбул – Кале женщин. Но оценить англичанку очень сложно. Они все такие закрытые, эти англичанки… Поэтому я умоляю вас, месье, в интересах правосудия рассказать, что за человек мисс Дебенхэм? Что вы о ней знаете?

– Мисс Дебенхэм, – в голосе полковника послышалась теплота, – настоящая леди.

– Ах, вот как, – заявил Пуаро с напускной благодарностью. – Значит, вы не думаете, что она может быть замешана в преступлении?

– Подобная идея абсурдна сама по себе, – сказал Арбэтнот. – Этот человек был ей абсолютно незнаком – она никогда его раньше не видела.

– Это она вам так сказала?

– Сказала. Она сразу же сделала замечание по поводу его вызывающе неприятной внешности. И если, как вы считаете, в этом замешана женщина – хотя мне кажется, что у вас нет никаких доказательств, лишь досужие домыслы, – то, смею вас заверить, мисс Дебенхэм совсем не та, кого вы ищете.

– А для вас это, по-видимому, весьма важно, – улыбнулся Пуаро.

Полковник Арбэтнот ответил на его слова ледяным взглядом.

– Я даже не представляю себе, что вы хотите этим сказать.

Казалось, что его взгляд смутил сыщика. Тот опустил глаза и стал бесцельно перебирать бумаги на столе.

– Но это все так, кстати… – заметил он. – Давайте вернемся к фактам. Мы имеем основания полагать, что преступление было совершено в четверть второго ночи. Долг заставляет меня поинтересоваться у каждого пассажира вагона, что он или она делали в это время.

– Очень хорошо. Насколько мне помнится, в четверть второго я беседовал с молодым американцем, секретарем убитого.

– Ах, вот как! Это было в вашем купе или в его?

– Я был у него в купе.

– Вы говорите сейчас о молодом Маккуине?

– Да.

– Он ваш друг или просто знакомый?

– Я никогда не встречался с ним до этой поездки. Мы заговорили с ним вчера совершенно случайно, и беседа показалась нам интересной. Обычно я не очень уважаю американцев – пустые и никчемные людишки…

Пуаро улыбнулся, вспомнив мнение Маккуина о британцах.

– Но этот парень мне понравился. У него было несколько совершенно идиотских идей по поводу того, что сейчас происходит в Индии… На мой взгляд, самыми худшими чертами американцев являются их излишняя сентиментальность и идеализм. Так вот, он заинтересовался моим мнением – я ведь провел в этой стране почти тридцать лет. Меня, в свою очередь, интересовало то, что он мог рассказать мне об экономической ситуации в Америке. А потом мы разговорились о мировой политике. Когда я взглянул на часы, то с удивлением увидел, что времени было уже без четверти два.