Утраченный символ

— Я сейчас в Ротонде, здесь туристы… Погодите. — Андерсон опустил трубку и крикнул: — Тут есть кто-нибудь по фамилии Лэнгдон?

Через несколько секунд из толпы раздался мужской голос:

— Да, я — Роберт Лэнгдон.

«Сато знает все».

Андерсон взглянул на отозвавшегося: вид у того был взбудораженный… и отчего-то смутно знакомый.

— Да, мистер Лэнгдон здесь, — сказал Андерсон в трубку.

— Давайте его, — прохрипела Сато.

Андерсон облегченно выдохнул и махнул Лэнгдону.

«Лучше его, чем меня».

И тут начальник полиции вспомнил, где встречал эту фамилию.

«Я же недавно читал о нем статью! Что он тут делает?»

Несмотря на внушительный рост в шесть футов и спортивное телосложение, Лэнгдон не очень-то походил на человека, пережившего катастрофу в Ватикане и облаву в Париже. Он скрылся от французской полиции… в мокасинах?! Ну уж нет, такого скорее встретишь с томиком Достоевского у камелька в библиотеке, где-нибудь в Гарварде или в Принстоне.

— Мистер Лэнгдон? Я начальник полиции Капитолия Трент Андерсон. Вас просят к телефону.

— Меня?! — удивился Роберт.

Андерсон протянул ему трубку.

— Это из Службы безопасности ЦРУ.

— Первый раз слышу.

Начальник полиции недобро улыбнулся:

— Зато они о вас слышали.

Лэнгдон поднес трубку к уху.

— Алло.

— Роберт Лэнгдон? — Хриплый голос директора Сато был таким громким, что Андерсон все слышал, но на всякий случай подошел ближе.

— Да.

— С вами говорит директор Иноуэ Сато, мистер Лэнгдон. В данный момент я пытаюсь урегулировать чрезвычайную ситуацию и надеюсь, что у вас есть необходимые мне сведения.

— Это насчет Питера Соломона? — с надеждой спросил Лэнгдон. — Вы знаете, где он?

«Какой еще Питер Соломон?» — мысленно удивился Андерсон.

— Профессор, сейчас я задаю вопросы.

— Питер Соломон попал в беду! — воскликнул Лэнгдон. — Какой-то ненормальный…

— Извините, — осадила его скрипучим голосом Сато.

Андерсон съежился.

«Это ты зря… А я-то думал, ты не дурак».

Перебить высокопоставленного начальника из ЦРУ во время допроса мог только гражданский.

— Слушайте меня внимательно. Пока мы с вами говорим, над нашей страной сгущается опасность. Мне сказали, что вы располагаете некой информацией, которая поможет избежать катастрофы. Спрашиваю еще раз: что вам известно?

Лэнгдон растерялся.

— Директор Сато, я понятия не имею, о чем вы говорите. Я только хочу найти Питера и…

— Понятия не имеете? — вырвалось у Сато.

Лэнгдон начал терять терпение и ответил более агрессивным тоном:


— Вот именно, сэр. Совершенно не представляю!

Андерсон скривился.

«Дурень, дурень!»

Роберт Лэнгдон только что допустил очень серьезную ошибку в общении с директором Сато.

Впрочем, было уже поздно. В противоположном конце Ротонды возник силуэт директора СБ ЦРУ.

«Сато в Капитолии!»

Начальник полиции затаил дыхание и приготовился к самому плохому.

«А Лэнгдону и невдомек…»

Сато приближалась к профессору сзади: телефон у уха, черные глаза подобно лазерам сверлили спину Лэнгдона.



Профессор отчаянно вцепился в трубку, не понимая, что от него требуется.

— Простите, сэр, — сухо проговорил он, — но я не умею читать мысли. Что вам от меня надо?

— Что мне надо? — проскрежетал в трубке голос директора — хриплый и глухой, как у старика с ангиной.

Кто-то похлопал Лэнгдона по плечу. Он обернулся, опустил глаза… и увидел миниатюрную японку: озлобленное лицо, нездоровая кожа, редеющие волосы, желтые от табака зубы и страшный белый шрам во всю шею. Узловатой рукой женщина прижимала к уху телефон. Лэнгдон услышал в трубке хриплый голос:

— Что мне надо, профессор? — Она спокойно захлопнула телефон и уставилась на Лэнгдона. — Для начала перестаньте называть меня «сэр».

Лэнгдон потрясенно воззрился на Сато:

— Мэм… примите мои извинения. Связь здесь плохая, и…

— Связь нормальная, профессор, — осадила его Сато. — А вот вранья я не потерплю.





Глава 17




Директор Иноуэ Сато была кошмарным созданием: худющая свирепая бестия ростом с большую куклу — четыре фута десять дюймов, — с кожей, похожей на покрытый лишайником гранит: директор страдала витилиго, нарушением пигментации. Мятый синий костюм висел на ней как на вешалке, а расстегнутый воротник ничуть не скрывал жуткого шрама во всю шею. Сослуживцы шутили, что забота Сато о своем внешнем виде проявлялась лишь в регулярном выщипывании густых усов.

Иноуэ Сато возглавляла Службу безопасности ЦРУ больше десяти лет. Комбинация необычайного интеллекта и поразительно тонкой интуиции придавала ей такую самонадеянность, что любой, кто не умел творить чудеса, в ее присутствии поджимал хвост. Даже рак гортани не вышиб Сато из седла. Битва с болезнью стоила ей месяца отсутствия на службе, половины голосового аппарата и трети от общей массы тела, но в офис она вернулась как ни в чем не бывало.

Иноуэ Сато была непобедима.

Роберт Лэнгдон предположил, что не он первый принял ее голос за мужской, однако директор по-прежнему буравила его злым взглядом.

— Еще раз прошу меня простить, мэм, — сказал Лэнгдон. — Я еще не разобрался, что к чему. Меня заманил в Вашингтон какой-то человек, якобы похитивший Питера Соломона. — Он достал из кармана факс. — Вот что мне прислали утром. Я записал номер самолета, на котором летел. Если позвонить в федеральное управление авиации, можно выйти на хозяина…

Сато выхватила у Лэнгдона листок и, не читая, сунула в карман.

— Профессор, это расследование веду я, поэтому прошу вас молчать, если не спрашивают.

Сато развернулась к начальнику полиции.

— Андерсон, — сказала она, сверля его крошечными черными глазками, — объясните мне, что здесь происходит. Охранник у восточных ворот сказал, что вы нашли на полу ампутированную кисть руки. Это правда?

Андерсон отступил и показал директору Сато обнаруженный предмет.

— Да, мэм, буквально несколько минут назад.

Она посмотрела на руку как на ненужную тряпку.

— Почему вы не доложили об этом, когда я позвонила?

— Я… думал, вы в курсе.

— Не лгите.