Увидимся во вторник
Часть 12 из 41 Информация о книге
– Что? – Он покраснел. – Ты что, прикалываешься? Что-то кольнуло у меня в груди. – Нет, я не шучу. Его лицо исказилось, будто от боли. Он откинулся назад. – Знаешь что? Ты была права. Давай не будем этого делать. – Полностью согласна. Я встала и быстро двинулась к выходу, не сказав больше ни слова. Я знала, что не должна была сегодня здесь появляться, не должна была соглашаться на его предложение «посидеть, поговорить» и не должна была обнадеживать себя, что все еще может быть, как было когда-то. Грейсон: сейчас Наши дни Питтсбург Все эти годы. Все эти проклятые годы. Мне говорили, что она уехала за границу, вышла замуж за какого-то заморыша в вязаном жилете и оставила прошлое позади. Я и подумать не мог, что она была настолько близко, и то, что она жила в Нью-Йорке, злило меня с каждой минутой все больше. Так мало того – она стала еще прекраснее, чем была на последнем курсе, и единственное, что изменилось, – появились два новых прокола в правом ухе, татуировка на левом запястье и рыжеватые пряди в волосах. Я не побежал за ней, когда она ушла прошлым вечером из кафе, потому что знал, что ни к чему хорошему это не привело бы. А еще потому, что она ни хрена не могла бегать, а я не хотел, чтобы она сломала себе шею, пытаясь убежать от меня на каблуках по льду. Сев следующим утром в самолет, я уставился в окно. Я спрашивал себя, пересекались ли когда-нибудь в Нью-Йорке наши дорожки так, чтобы я не знал об этом. Думала ли она когда-нибудь обо мне так, как я до сих пор думаю о ней. Я всегда представлял, как мне придется усмирить свою гордыню, когда я увижу ее с другим мужчиной, или как я буду хвалить ее детей, чтобы не сказать: «Эти дети должны были быть моими». Но смириться с тем, что она до сих пор одинока и так близко от меня, было гораздо тяжелее. – Так, хорошо, – произнесла Анна, пристегивая свой ремень. – Встреча выпускников позади, и мы можем сосредоточиться на новой сделке по сувенирной продукции с «Найк». Они готовы предложить больше, чем первоначально, но они хотят встретиться с тобой лично на этой неделе. – Ничего не выйдет. – Что? – Она чуть не поперхнулась. – Почему? Ты месяцами умолял меня сделать это, и я наконец добилась того, что теперь умоляют уже они. Я взглянул на нее. – Вчера вечером произошло кое-что. Кое-что важное. И мне надо с этим разобраться, прежде чем приступать к чему-то еще. – А, ясно, – проговорила она смущенно. – Я так понимаю, это что-то личное? – Да. – Я отослал сообщение своему знакомому в Департамент полиции Нью-Йорка, в котором попросил его дать мне адрес Шарлотты. – Очень личное. Шарлотта: тогда Семь лет назад Питтсбург Из-за закрепленного за мной напарника по Уголовному судопроизводству и судебному процессу я стала более критически относиться к условиям поступления в Питт. Сын отставного шерифа, он всю первую неделю хвастался, как легко ему дается Введение в право и как он прошел все требуемые курсы, даже не прочитав заданную на лето литературу. Он сообщил мне, что «махом» сочинит свою часть нашего проекта, который нужно было сдать к концу семестра, а когда я его спросила, в какой области права он собирается работать после университета, он ответил: «В той, что в зале суда». Он стоял перед аудиторией в своей пижаме и нес полнейшую чепуху, пытаясь изобразить перед профессором судебный процесс. С каждым ответом, срывающимся с его губ, я все больше и больше была благодарна Всевышнему, что его отметка никак не влияет на мою. – Учитывая все доказательства против меня, – заявил он, – я бы хотел воспользоваться пятой поправкой. – В сотый раз повторяю, это постановочное привлечение к суду, мистер Брендон, – вздохнул профессор. – Вы можете признать свою вину или заявить о своей невиновности. И все. Постановочные судебные процессы в этом семестре мы уже проводить не будем. Так что, возвращаясь к разделу сто один Правил судопроизводства, спрашиваю еще раз: что бы вы хотели заявить? Тот не ответил. – Мистер Брендон, вы можете сделать ваше заявление, чтобы мы уже могли двигаться дальше? – Это вопрос с подвохом, да? – Он улыбнулся, а потом прочистил горло. – Ваша честь, я бы хотел вызвать своего первого свидетеля. О боже… Я не могла это больше слушать. Держа телефон под столом, я хотела прокрутить новостную ленту Фейсбука, но заметила новое письмо от Грейсона. Тема: Вопрос. Мне нужно тебя кое о чем спросить. Грейсон. Тема: Re: Вопрос. Возможно, я отвечу «нет». Это поможет? Шарлотта. Тема: Re: Re: Вопрос. Вопрос не о тебе. Я посмотрел мое описание для благотворительного аукциона свиданий от университетского женского клуба. В одной графе моей биографии сказано, что у меня «улыбка, от которой могут промокнуть трусики у любой женщины». Так вот, вопрос следующий: как думаешь, это верно? (А если быть более конкретным, у тебя когда-нибудь так бывало при виде меня?) Грейсон. Боже мой. Я почувствовала, как у меня начинают гореть щеки, и подняла голову, чтобы удостовериться, что никто не обращает на это внимания. Тема: Re: Re: Re: Вопрос. Ответы: Ни фига. Ни фига. Шарлотта. Тема: Re: Re: Re: Re: Вопрос. Твой первый «Ни фига» довольно интересен, учитывая, что президент женского клуба сказала, что ты лично на прошлой неделе помогала ей делать мое описание. (Думаю, что и второму «Ни фига» я не очень поверил). Грейсон. Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Вопрос. Перестань слать мне письма, пока я тебя не заблокировала. Шарлотта. Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Вопрос. :-)