Увидимся во вторник

– Согласен. – Я сел напротив нее. – В следующий раз учту. С чего начнем сегодня?

– С произведений Баха. – Она нахмурилась. – Подожди-ка. А где твоя тетрадь?

– Дома. – Я вытянул одну из ее стопки. – Я подумал, что у тебя их много и ты мне одолжишь одну.

– Тебе придется за нее заплатить.

– Уверен, я потяну, – улыбнулся я. – Мой куратор упоминал, что ты специализируешься на искусстве и введении в право, но ты производишь на меня впечатление, скорее, как учительница. Если убрать твой сарказм и враждебность, у тебя прекрасно получится.

– Ты хоть что-нибудь принес? – Ее глаза расширились, когда я взял одну из ее ручек, будто для нее это был вопрос жизни и смерти. – Где твои учебники по литературе? Которые ты должен был взять?

– У меня еще не было времени купить их.

– От семестра уже прошло две недели. Ты их собираешься купить после выпускных экзаменов?

– Хорошо, беру назад свои слова по поводу учительницы. Ты совершенно не знаешь, как построить убедительную метафору.

– Грейсон Коннорс.

– Можно просто Грейсон.

– Грейсон Коннорс, – произнесла она еще тверже и сжала свои накрашенные красным губки, от чего я завелся еще больше. – Давай-ка кое-что проясним. Раз уж ты любишь все нумеровать, я тебе помогу. Первое – я тебе нужна больше, чем ты мне. Гораздо больше.

Я улыбнулся.

– Второе, раз уж ты хочешь, чтобы я была профессиональным репетитором, то и относиться ко мне ты должен соответствующе и воспринимать наши занятия и все, что я в них вкладываю, всерьез.

Она выдохнула и откинулась на стул.

– Третье будет? – спросил я. – Нет смысла составлять список, если в нем всего две вещи.

– Да, есть и третье. – Она сузила глаза. – Ты должен приходить вовремя, в противном случае я жду только десять минут.

– С этого момента буду приходить раньше, – произнес я. – Но давай все же проясним все до конца. Твои зачетные единицы зависят от того, насколько хорошо ты меня обучишь, поэтому я бы сказал, что нужны мы друг другу в равной степени. И еще, я буду воспринимать тебя всерьез, как только ты перестанешь относиться ко мне настолько враждебно. Ты же говорила, что лично тебе я ничего не сделал.

– Кроме того, что ты деспотичный придурок с чрезмерно раздутым самомнением, – пробормотала она.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, отлично. – Она постучала карандашом по столу. – Ты прав. Я перестану относиться к тебе как к врагу.

– Теперь мы друзья?

Она проигнорировала вопрос.

– Полагаю, ты купишь учебники в дополнительное время?

– Да.

– И ты не будешь писать эссе, пока все профессора не дадут тебе актуальные программы, потому что они постоянно что-то меняют в последний момент.

Она выглядела так, словно сама не верила, что произносит это.

– И здесь тоже да.

– Хорошо, тогда… – Она пожала плечами. – Есть смысл нам тут вдвоем засиживаться?

– Я могу придумать несколько тем для обсуждения.

– Они имеют отношение к твоему заданию?

– Они имеют отношение к тебе.

– А, хорошо, – улыбнулась она. – Дай мне пару секунд, и мы обязательно поговорим об этом.

Она собрала все свои рабочие материалы и бросила их в сумку. Затем встала и вылетела из кафе на улицу.

Это что, отказ?






Грейсон: тогда




Семь лет назад

Питтсбург



– Постой. – Я оглянулся через плечо на Кайла, когда мы на следующее утро занимались в «качалке». – Как тебя тренер наказал за костер?

– Он сказал, что я должен сходить на три спектакля «Монологи вагины» – по одному за каждую девушку, которую я «обесчестил» на костре, и еще я задолжал ему двадцать письменных извинений перед всеми соседями. – Он бросил гантели на пол. – Он хочет, чтобы я до конца сезона бегал по пять миль каждое воскресенье и три дополнительных мили после каждой тренировки. А еще он сказал, что с этих выходных он не желает слышать о моих попойках, и это просто идеально – это значит, что я смогу провести свой последний день рождения в институте, как всегда и мечтал.

– Прошу тебя, только не рассказывай мне о своих планах, – произнес я. – Один из нас должен правдиво включать дурака, когда понаедут копы.

– На этот раз копам не будет повода приезжать, – засмеялся он. – Тусовка будет в субботу в Норт Шор [7]. Ты можешь побыть моим «трезвым водителем» – добросить меня и того, кто еще пожелает, обратно домой?

– Конечно. Приеду, когда закончу с учебой.

– А, ну да, показатели. – Он подошел поближе к зеркалу. – Я искренне не понимаю, зачем тебе нужны все «A». Мы же уже не в школе.

– Но ты же продолжаешь вести себя как в школе.

– Ха-ха. Я просто хочу сказать – они же не печатают наши отметки в табеле, и раз уж ты твердо решил пойти в лигу после института, то твои оценки не так уж и важны.

– Гарантий нет никаких, – проговорил я, вспоминая последние слова отца перед смертью.

– Гарантий нет никаких, кроме тех, что тебя задрафтуют в первой пятерке, а меня – в первой десятке.

Я покачал головой. Я знал: Кайл прекрасно понимал, о чем говорил мой отец, но спорить с его прогнозами я не мог. Даже если бы мы оба в этом году выступили средне, наши выступления за последние три сезона заинтересовали команды НФЛ, и наши имена еженедельно упоминались в рейтинге лучших игроков колледжей на «ESPN» [8].

– Ты знаешь девчонку по имени Шарлотта? – сменил я тему.

– Я знаю кучу девчонок по имени Шарлотта. Давай чуть поконкретнее.

– Она на четвертом курсе, у нее ореховые глаза и острый язык.

– Волосы рыжие или черные?

– Ни то ни другое. Темно-каштановые.

– Подожди-ка. – Он повернулся ко мне. – Эта Шарлотта, про которую ты говоришь, чертовски сексуальна, да?

– Да.

– Ага, ясно. – Он тяжело вздохнул. – Я знаю эту Шарлотту. А что по поводу ее?

– Я… – Я замолчал. Мне не хотелось пока слишком много говорить и признавать, что я усиленно пытаюсь выкинуть ее из головы. – У меня в этом году с ней будут занятия по литературным курсам.

– Ну, чтобы ты знал, это все, что у тебя с ней будет. – Он покачал головой. – Мой друган Майк из Карнеги [9] рассказывал мне про нее не так давно. Она в моем личном черном списке, так что можешь внести ее и в свой.

– Ты встречался с ней?

– Черт, конечно нет. – У него был уязвленный вид. – Слушай. Мой друган Майк провожал ее в прошлом году домой с какой-то студенческой вечеринки, и она пригласила его к себе в комнату. Ну и естественно, что он решил, что она хочет с ним перепихнуться, правильно?

– Не обязательно.

– Обязательно. – Он скрестил на груди руки. – Ты можешь побыть моим лучшим другом или так и будешь только притворяться им?

Я рассмеялся.

– Попытаюсь.

– Короче, она его приглашает к себе в комнату, но вместо того, чтобы раздеться, она делает ему кофе. Затем зовет его вниз, в вестибюль общежития, где продолжает рассказывать ему о своих любимых книгах. О своих любимых книгах. До пяти утра.

– Так почему она в черном списке?

– Я еще не закончил. Когда она наконец провожает его до выхода в семь утра – без какого-либо намека на благодарность за то, что он так поздно проводил ее до дома, – он спрашивает номер ее телефона. Ну знаешь, чтобы в следующий раз завершить начатое. Но она отказала. А затем сказала, что он может присоединиться к ней в какой-то картинной галерее в воскресенье.

– А этот твой друган встретился с ней в галерее?

– Прикалываешься? – закатил он глаза. – Нет. Он вообще больше с ней не разговаривал и мне сказал, чтобы я не тратил на нее свое время. А теперь я тебе говорю, чтобы и ты не тратил.