Ужель та самая Татьяна?

Научный мой руководитель

Классный препод…»

Совсем уж неохота говорить с ним

Что за бред

«Месье Лепренс искусствовед!

Учёности и кладезь и носитель.

Импрессионисты – вот его конёк!

Уж в них он дока среди док».

Как губы розовы её

И от мороза трескаются больно

О эта ямочка на подбородке

Хватит всё довольно

а прядь кошачьей шерсти на кашне

малиновом



Что ж это? Я смотрю подобно ротозею

«Великий человек!

Курирует музеи…»

Татьяна с ним – ого-го ну и пара

«…так долго изучал

Наследье Ренуара…»

Какой рюкзак она таскает каждый день

Конспекты книги доверху набит и ей не лень?

«До тонкости он знает Кайеботта.

И наша с ним совместная работа…»

Один Евгений толком никого не знает отчего-то

«…и переписку он читал Дега…»

Ух ты Дега

Всё балеринки да бега

А мне плевать

Да вашу мать

Но надо бы принять участье в разговоре

Сказал тогда Евгений: «Не могу я спорить,

Но вы напомнили мне, что и я, как все,

Бывало, заходил в музей д’Орсе…

Как жаль, что вас я там не встретил…»




Тут подлетел бродяга ветер,

Взъерошил волосы Татьяны,

Копною бросил прямо ей в лицо,

И она, вся подставившись ему,

Улыбнулась

Ослепительно,

Белоснежно,

Нежно.



«Что сегодня поделываете, дорогая Татьяна?»

Евгений видит её зубы: ровные, словно перламутровые.

Раньше у неё таких не было.

Подожди, —

Ведь тогда она носила брекеты?..

Когда это? Десять лет прошло… а сколько же ей было?

Четырнадцать!

Не может быть!.. Неужто!..

В четырнадцать-то ты была ещё набросок!..

Вы поглядите только на Татьяну эту!

«…читаю Валери

По вашему совету…»

Как изменились зубы, волосы, а кожа как свежа!

Её другую помнит он: но та была подросток,

Как плохо с ней тогда я обошёлся,

Вот как полезно вспоминать былое,

Казавшееся ясным…



И вдруг его как будто осенило:

А самому-то сколько тогда было?

О чёрт! Семнадцать. Псевдовзрослый парень —

Вот кем он был. А много ль перемен

Во мне с тех пор…

Фантастика! Семнадцать!

Бывает ли вообще семнадцать лет?

Такого возраста в природе нет.

Его придумали для седовласых старцев,

Чтоб утешались, в зеркало смотря,

И вспоминали, как вились густые кудри,