В постели с Райаном

– Она никогда так явно не выражала свою неприязнь. – Его взгляд смягчился. – Я думаю, это из-за того, что ты сделала. Я и раньше прислушался бы к ней. Но она так не думала.

– Похоже, ты не замечал, какая Эрин злобная сучка, так что я не виню Кору в этом.

– Я знаю. – Он ухватился руками за край столешницы. – У нас с Эрин не было никаких серьезных отношений. Просто в прошлом году мы немного с ней потусовались, но это моя вина. Я должен был быть разборчивее.

Я пожала плечами.

– Не вини себя.

Его руки расслабились.

– Большинство парней – идиоты, – добавила я. – Они обращают внимание только на сиськи и на улыбку.

Он застонал, и его глаза сверкнули.

– Спасибо на этом.

Он стал собирать выпивку и закуску.

Я взяла то, что не уместилось у него в руках, и слезла со стула.

– Нет проблем. Я верю в реализм. И люблю, когда мои друзья трезво оценивают себя. Чем более они реалистичны, тем скромнее себя ведут.

– Ты хочешь сказать, что подавляешь их эго.

– И это тоже.

Мы направились к двери, и Райан повернулся, чтобы открыть ее спиной. Наши взгляды встретились, и меня охватило странное чувство. Словно во всем мире существовали лишь мы двое. Никаких проблем с сестрами. Никаких бывших подруг. Никакого давления. Ничего. Только он и я. И прежде чем я осознала это, у меня вырвался легкий вздох.

Его глаза потеплели.

Я и прежде испытывала такое чувство, но в тот момент оно было гораздо сильнее.

Я кашлянула и подняла ногу, показывая ботинок.

– Я сегодня не в форме. Обычно я люблю наступать каблуками на эго своих друзей. Чем тоньше каблук, тем лучше.

Он улыбнулся и отступил на шаг.

– Спасибо. Мне это нужно.

– Всегда рада помочь. Можешь звать меня Эгодробилкой.

Он расхохотался и дотронулся рукой до моей талии. Это было легкое прикосновение, но веселье сразу же покинуло меня. Я начала было смеяться, а потом мой смех стих, и я почувствовала, как он трансформировался во что-то другое. Тепло разлилось по моему телу, как прошлой ночью, и это новое чувство усилилось, словно мы были единственными в этом мире, словно все остальные перестали существовать.

Внезапно мне захотелось не покидать эту комнату, не возвращаться к тому, что за ее пределами. У меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы. Я несколько раз моргнула. Волна скорби захлестнула меня. Скорбь была слишком сильной, слишком угрожающей. И я не могла бороться с ней.

– Ты в порядке?

Нет.

Я никогда больше не буду в порядке. Разве он этого не знал?

Я вздохнула.

– У тебя вечеринка. Ты готов повеселиться?

Он тряхнул головой:

– Готов.





Глава 10




Парни решили, что им следует пообщаться с другими гостями. Следует. Вот именно. Потому что они хотели быть вежливыми, а не потому, что хотели пускать слюни на девочек в бикини. Это не имело отношения к тому, что задний двор Райана превратился в выставку полуобнаженных тел.


Я присоединилась к ним, но общаться мне не хотелось. Меня устраивало сидеть в одиночестве и слушать музыку. Я почти протрезвела. Райан несколько раз подходил ко мне, чтобы проверить, все ли у меня в порядке. Но я уверила его, что вполне довольна. В конце концов он присоединился к своим друзьям, смеясь и делая все, чего от него ожидали. Эрин тоже присоединилась к нему вместе со своими подругами. Они не отходили от нее, словно стараясь погреться в лучах ее славы. А Пич продолжала бросать на всех тревожные взгляды.

С моего наблюдательного пункта – шезлонга в дальнем углу двора – я снова увидела то, что заметила уже раньше. Было две группы девочек – группа Эрин и еще одна. Я предположила, что второй группой верховодит пресловутая Стефани Уиттс. Несколько девочек плавали в бассейне с парнями и играли с ними в мяч.

В какой-то момент одна из девочек поймала мяч, но тут же повернула голову и злобно посмотрела на Эрин.

А когда одна из подруг Стефани Уиттс проходила мимо меня, я спросила ее:

– В каком ты классе?

Она остановилась, явно удивленная моим вопросом.

– В старшем.

Она скривила губы и презрительно посмотрела на меня.

Какая я глупая. Она была популярной старшеклассницей. Кто такая я была, чтобы заговаривать с ней?

Я подавила желание показать ей средний палец и снова откинулась на спинку шезлонга. Поправив солнечные очки, я вернулась к роли отщепенца.

Я снова надела наушники, включила «Славься» Дермота Кеннеди и глубоко вздохнула. Сидя там, в окружении незнакомых людей, на вечеринке, которая мне не нравилась, я погрузилась в мысли о Уиллоу.

Что я там делала?

Это мероприятие было не для меня. Даже если бы Уиллоу была рядом со мной.

Я предпочла бы быть дома, с моими друзьями, с которыми играла в футбол, и, если бы они захотели пойти потусоваться куда-нибудь, я попыталась бы отговорить их от этого. Серьезно. Смотреть фильмы и поедать фастфуд было намного интереснее.

Но эта вечеринка пришлась бы по вкусу Уиллоу.

Она любила популярных девочек и популярных парней. Она сразу разобралась бы, кого покалечить, кого убить, чью задницу поцеловать и с кем потрахаться.

Я находилась в ее мире.

Сквозь звуки музыки я слышала смех, который был похож на смех детей на игровой площадке. По собственной воле я находилась в центре торнадо, а все остальные казались вполне довольными.

Почему я не могла быть нормальной?

Почему я даже не хотела попытаться?

Я почувствовала, как потекли слезы, но меня это не беспокоило. Я даже не пошевелилась. И не стала вытирать их. Я не собиралась останавливать поток слез, но и не собиралась разражаться рыданиями. Это тоже было не в моем стиле.

Я даже не помнила, когда плакала в последний раз, прежде чем погибла Уиллоу.

Это она была любящим порыдать и склонным к мелодраме близнецом. Если ее бросали или она бросала кого-то, это был конец света. А если ее, спаси бог, предавала подруга, ее жизнь была кончена…

Но это был плохой выбор слов.

Я включила другую песню. Мне нужно было сменить темп, если я хотела вести себя прилично.

Следующей песней была «Мне нужна моя девочка».

Черт!

Я снова нажала на кнопку.

«Спи, детка, спи».

Вот дерьмо!

Мне нужно было включить что-то другое, но мой большой палец замер на кнопке.

Эти слова заставили меня вспомнить тот вечер.

Она лежала на полу. Ее открытые глаза остекленели. Под ней натекла лужа крови.

Я легла на пол, прислонив голову к ее голове и так же, как она, сложив руки. Я лежала в луже ее крови, и мне казалось, что это моя кровь.

Мы будем лежать рядом. Она расскажет мне свой секрет, а я притворюсь, что он меня взволновал.

Мы раньше так часто делали, и я притворилась, что тем вечером все происходило именно так.

Боже.

Вот дерьмо.