В постели с Райаном

– Мама и папа уехали на весь день. Я проверил их календари на телефонах.

Я понятия не имела, как Робби смог это сделать, но меня это не удивило.

– Почему ты не плачешь? – прошептал он.

– Я не могу.

Он кивнул, словно в этом был определенный смысл.

– Иногда я хочу быть таким же, как ты. Ты сильная, Кенз.

Сильная? Разве это было моей ролью в семье?

Я попыталась улыбнуться, но я знала, что мне это не удалось. Вместо этого я, наверное, стала напоминать джокера.

– Ты сможешь заснуть?

– Я попытаюсь. Можем мы остаться здесь на весь день?

– Я собираюсь попробовать.

Это, похоже, он одобрил. Он закрыл глаза, и на его лице появилось почти мирное выражение. Но я знала, что это неправда. Мира не было. Больше не было.

– Эй, Кенз, – прошептал он спустя минуту.

– Да?

– С днем рождения.



Когда я снова проснулась, было темно и Робби исчез. Дверь была открыта, и я слышала стук вилок и ножей по тарелкам. Должно быть, меня разбудил запах еды, и на мгновение я разозлилась.

Они могли бы закрыть дверь. Но тут туман, окутывающий мой мозг, рассеялся, и я осознала, что это, наверное, Робби оставил дверь открытой. У него была такая привычка, что всегда раздражало Уиллоу.

Уиллоу…

Слабая улыбка сползла с моего лица.

Боже.

Я судорожно вздохнула и поняла, что на этот раз не смогу больше отгонять от себя страшные мысли.



Это был странный запах. Густой, ржавый, похожий на запах мокрого железа. От него у меня свело желудок, и я закусила губу еще до того, как открыла дверь в ванную. Уиллоу поцарапала руку, когда мы вносили в дом коробки. Если она развязала бинт и бросила его на полку, я разозлюсь. Она всегда кричала на меня, когда я оставляла на полке свою зубную щетку и пасту. В ее мире все должно было быть на своих местах, и она никак не могла понять, почему я этого не помню.

Я отвечала всегда одно и то же – что я не помешана на дерьмовом порядке. Это обычно злило ее. Но на этот раз я сама собиралась разозлиться. Уиллоу даже не знала, что ее ждет. Я собиралась махать руками, топать ногами и орать во всю глотку.

Она знала, как я ненавижу вид крови.

И тут я распахнула дверь в ванную.

Я не помню, когда осознала, что именно я увидела. Наверное, я что-то почувствовала, потому что позже мне сказали, что я испытала шок. Душа словно отделилась от тела. Говорят, человек может испытывать подобное при травмирующих обстоятельствах. Но я знала лишь, что я застыла на пороге и смотрю, а мое тело стоит на коленях.

Я прижала руку к губам, плечи дернулись, словно меня вот-вот вырвет. Позже я узнала, что в тот момент я кричала.

А потом я стала трясти ее, скользя по залитому кровью полу. Кровь была везде. Даже при одном воспоминании об этом я снова чувствую ее на своих руках. Теплую. Жидкости организма обычно ощущаются холодными. Но та кровь была густой и липкой. И ее температура не отличалась от температуры моего тела. Это было странно. Она должна была отличаться. Потому что это была кровь Уиллоу, и значит она, как и все в Уиллоу, должна была быть идеальной.

Я стояла на пороге и смотрела на себя. И я не переставала кричать. А потом внезапно остановилась. У меня из груди вырвалось рыдание, а потом я снова очутилась в своем теле.

Мое лицо: темные глаза, золотые волосы, округлый подбородок.

Мое тело: изящное, тонкие руки, длинные ноги.

Мое сердце: прекрасное, разбитое, истекающее кровью.

И все это лежало на полу в ванной в луже крови.

Чувствуя странное спокойствие, я перевела дух и придвинулась к Уиллоу. Я села туда, куда кровь еще не добралась. Но скоро должна была добраться. Она продолжала вытекать из ее ран.

Я знала, что она уже мертва. Ее глаза остекленели, но я хотела еще одно мгновение побыть с ней. Только моя сестра и я.

Я легла в ту же позу, что и она.


На живот.

Мое лицо было обращено к ней.

Моя рука лежала на полу, вверх ладонью, так же, как и ее рука.

Я смотрела на свою сестру в последний раз перед тем, как нас найдут.

Я увидела вспышку света. Кто-то вошел в мою спальню – мама. Я не взглянула на нее. Я была не в состоянии что-либо слышать. Меня окутал густой туман, притупляя все чувства. Но я услышала, как она закричала, словно откуда-то издалека.

И она стала трясти Уиллоу.

Время замедлилось.

Когда я услышала сирену и увидела за окном красно-белое мерцание, я взяла Уиллоу за руку.

Мое лицо. Мое тело. Мое сердце – все ушло с ней, потому что она была мной.

Моя сестра-близнец убила себя двадцать девятого июня.

На следующий день нам должно было исполниться восемнадцать лет.





Глава 2




– Хм. Эй.

Был уже одиннадцатый час следующего вечера. Мы с Робби провели там уже почти двадцать четыре часа. Я не покидала комнату Райана, выходя только в ванную. И я сидела в его кровати, держа в руках книгу. Райан боком вошел в комнату. Он держал руки в карманах и немного сутулился.

Я должна была бы ощутить неловкость, но в тот момент я просто сидела в кровати и мне было наплевать, что кто-нибудь может сказать об этом. Заложив пальцем нужную страницу, я закрыла книгу и стала ждать.

– Хм…

Он замолчал и уставился на меня.

Он понятия не имел, что сказать. Я видела нерешительность на его лице. Но он стряхнул с себя это выражение и слегка улыбнулся. На его щеке появилась ямочка. Он провел пальцами по волосам, и они стали такими же взъерошенными, как вчера. Я поняла, почему те две девушки так себя вели. Он был настоящей мечтой.

Я ждала своей реакции на него. Покраснею ли я? Захихикаю? Вздохну?

Нет. Ничего.

Я ничего не чувствовала. Но потом вспомнила, каково это было – лежать с ним в постели. И я поняла, что чувствую рядом с ним – умиротворение.

Он подошел немного ближе и прислонился к шкафу, бросив быстрый взгляд на дверь.

– Эта история с кроватью… – он жестом указал на кровать, в которой я сидела. – Она тебе нужна сегодня ночью?

Я опустила глаза. Мне не хотелось видеть выражение его лица, когда я задам этот вопрос.

– Мои родители возвращаются?

Ответом стало молчание, и оно тянулось так долго, что можно было подумать, будто у него не было ответа на мой вопрос. Но он был. Просто Райану не хотелось этого говорить.

Я встряхнула головой и уронила книгу на постель. Обхватив себя руками за плечи, отвернулась.

– Это неважно.

Он откашлялся.

– Прошу заметить, что все полагают, будто я ничего не знаю про твоих родителей.

Я подняла глаза.

– Но ты знаешь?

Нерешительность и настороженность, которые я увидела на его лице, постепенно сменились выражением сочувствия, и он кивнул.

– Да. Я подслушал их разговор по телефону. Они в отеле. Насколько я понял, завтра приедут ваши бабушка и дедушка.