Вечное свидание

Тут она вдруг сообразила, что не помнит точно, что именно хотела узнавать.

– Чего-то ты тихая какая-то. А они обещали боевую прислать. Слышь, мам, ты боевая?

– Так себе, – призналась Маруся.

– Вот я знал, – расстроился Грек. – Так и знал, что надуют, паразиты! Хотя… с другой стороны… хорошие корреспонденты всем нужны, хорошие все заняты. Вот и присылают кого не жалко.

– А вдруг я суперкорреспондент? – оскорбилась Маруся.

– Не похожа, – сказал Грек и посигналил кому-то. – Которые супер, они все разбитные! А ты… смирная. Монашеского звания не имеешь, мам?

– Почему ты всё время называешь меня «мама»?

Он удивился:

– Не знаю. У нас так все друг к другу обращаются – мам, пап. Смешно. Или чего? Не смешно?

– Расскажи мне про фильм, – попросила Маруся. – Откуда он взялся?

– Фильм откуда взялся?! Так говорю же, мы его с Ильясом забубенили. Приезжал к нам кадр, дней… десять назад. Или недели две. Надо у Ильяса спросить, я такие вещи плохо запоминаю. Отвалил бабла вагон и маленькую тележку – сразу, заметь!.. Никаких там тридцать процентов до, остальное после. Сразу и отвалил! Клёвый чувак, все бы заказчики так отваливали! Заказал кино собрать про НЛО вокруг какой-то фотки. Фотку тоже притырил.

– Подожди, что значит – вокруг?

– Мам, ну, ты чего, первый день замужем, что ли?! Ну, как такое кино собирают? Вот тебе… не знаю… медвежонок Миша. Производится на такой-то фабрике. Надо пострашнее чего-нибудь подпустить! Ну, мы показываем медвежонка раз двадцать за фильм или, может, сорок. А вокруг всякую дребедень ставим из архивов – фабрику игрушек, краска льётся, испарения испаряются, синтетика атмосферу отравляет, засорение водоёмов, загрязнение атмосферы, Гольфстрим вот-вот остановится! Получается, что детские игрушки не просто вредны, а опасны для жизни. Всё. Привет.

– Подожди, то есть это вранье всё?!

– Не, мам, это суровая правда жизни, называется работа под заказ. А игрушки как были, так и остались, может, полезные, а может, вредные, мы не знаем. Нам главное – заказ выполнить.

– А… текст? – спросила Маруся и взялась за голову, чтобы лучше думалось. – Приходилось ли вам, подняв глаза к небу, увидеть не бесконечно холодное спокойствие космоса, а нечто странное? Необъяснимое? Ужасное, но, быть может, ожидаемое?..

– О, наизусть запомнила! Молодец! Текст заказчик дал, конечно! Мы только видео собрали, говорю же!..

– А как он выглядел, заказчик этот?

– Да зачем тебе, мам?! Бабла хочешь срубить?

– Затем, что из-за этого вашего вранья человек умер, – сказала Маруся. – Он фильм посмотрел и умер.

Грек сбоку покосился на неё:

– Со страху, что ли?..

– Я пока не знаю.

– Дела, – помолчав, сказал гениальный режиссёр. – Делишки.

Маруся смотрела в окно.

– То есть ты ни фига не корреспондент, да? Пропала съёмочка моя, правильно я понимаю?

– Нет, не корреспондент. Но я тебе помогу, если ты мне тоже поможешь.

– Да о чём спич, мам? Помогу, ясный хобот. Только чем помочь-то?

– Во-первых, ты мне всё расскажешь про фильм и про человека, который его заказал.

– Раз плюнуть.

– Во-вторых, покажешь, что делают корреспонденты, и я всё сделаю.

– Вот ты молодец, мам! – возликовал Грек. – Вот это я понимаю! Значит, тогда сначала отснимем, а то там все разбегутся, а потом я тебе подробно всё растолкую. Как по-писаному. Даже покажу кой-чего. У нас там запись одна есть, если Ильяс не потёр, конечно. А тот человек точно из-за фильма помер или, может, сам по себе взял, да и… того?

– Я не знаю, – сказала Маруся. – Я пытаюсь разобраться.

– А ты чего, полицейский инспектор?

– Я преподаю французский язык.

– Иди ты! – удивился Грек. – Слушай, переведи: «Эта девушка прекрасна и умна»!

– Если будешь приставать, я с тобой никуда не поеду.


– Боже сохрани, – перепугался Грек, – разве я пристаю?! Лучше тогда переведи: «Девушка, который год вы замужем за этим недоумком? Куда смотрели ваши маман и папа́?»

Маруся выпрямила спину и посмотрела на него, Грек быстро повторил:

– Не буду, не буду…



Гриша сбежал с крыльца, перехватывая рюкзак так, чтобы удобнее было ударить.

– Марина?

Она уже выбралась на тротуар и теперь тащила из джипа какую-то сложенную треногу.

И оглянулась.

И просияла.

– Гриш, привет! Откуда ты здесь взялся?!

– У тебя не отвечает телефон, – очень медленно произнёс Гриша.

Бандит выглянул из-за капота и спросил у Маруси с интересом:

– Это чё за гоблин?

– Это не гоблин!

– Где ты была?! Что у тебя с телефоном?!

– Я не знаю, я не смотрела на него. Гриш, это страшно любопытно, я сейчас тебе расскажу!

– Мы немедленно едем домой! Прямо сейчас!..

– Гриш, ты что? С ума сошёл?

– Слышь, гоблин, ты во‑он ту сумку возьми, она полегче. А я эту, – безмятежно сказал Грек.

– Марина, что происходит?! – возмутился Гриша.

– Мам, дверь мне придержи!

На глазах у изумлённого Гриши Маруся обежала машину и придержала бандиту дверь! Тот волок две гигантские сумки и ещё какой-то колпак на длинной палке под мышкой. Очки, надетые задом наперёд, прыгали на потной шее.

– Так, держи, – и бандит сунул Грише сумку. – А я машину закрою. Ой, умру, как пить охота.

– Гришенька, я тебе всё расскажу!

– Гришенька, я всё расскажу! – передразнил бандит козлиным голосом, зубами подцепил жёлтую ленту, болтавшуюся у него на груди, и, непостижимым образом вывернув голову, приложил к домофону блестящую железку.

– Офли, офли, – сказал он невнятно из-за штуковины, которая была у него во рту. – Фто фы фал?

– Пошли, пошли, – перевела Маруся быстро. – Что ты встал?..

И они все ввалились в прохладное помещение, заставленное аппаратурой и всевозможными железками.

– Какого чёрта у тебя не работает телефон, Марина?!

– Я не знаю! Я его даже не доставала ни разу!

– А что, нельзя позвонить?!

– Гриш, мне некогда было звонить, я работала корреспондентом на съёмке.

Гриша плюхнул на пол баул. Там что-то грохнуло.

– Тише ты! – сказал бандит. – Там аппаратуры на великие тыщи. Ильяс! Ильяс! Мы приехали!

– Крутя-як! – оценили из-за ширмы.

– У нас вода есть?

– В холодосе вода.

– Где ты была? – спросил Гриша у Маруси очень тихо и очень грозно.