Внутренний огонь

– Я заказал соус из шпината и артишока, – Кэм положил руку на стул Эйвери, – и сырные палочки с двойной порцией бекона и сыра.

– Кое-кто ест так, словно зарабатывает на жизнь, бегая туда-сюда по полю, – улыбнувшись, прокомментировал Грейди и перевел взгляд на меня. – В отличие от остальных.

Кэм усмехнулся.

– Только не надо меня за это ненавидеть.

Подняв стакан, я сделала глоток кока-колы, чтобы промочить пересохшее горло и успокоить бурлящую от нервов кровь.

– Эйвери говорила, что ты тоже работаешь в Университете Шеперда.

– Да, но моя работа не такая интересная, как у Кэма, – кивнув и повернувшись ко мне лицом, ответил он, видимо, осознавая, что так мне проще общаться из-за частичной глухоты. – Я преподаю химию.

– Он просто скромничает, – сказал Кэм и, дождавшись пока я повернусь к нему, продолжил: – Перед тобой самый молодой профессор на научном факультете.

– Ого! Это впечатляет, – прокомментировала я. – А сколько ты там уже работаешь?

И тут же задалась вопросом, знает ли Грейди, что я бросила Шеперд, и какого мнения об этом поступке. Химия – непростой предмет, значит, он очень умный человек.

– Ты же тоже училась в Шеперде?

Отвечая на вопрос, он вскользь взглянул на мою щеку, но не изменился в лице, поэтому я не смогла разгадать, что это означало.

Кивнула, а затем покосилась на Эйвери.

– Я…

Дальше мне ничего не пришло в голову, и пришлось замолчать.

За столом повисла тишина. Я снова схватила свой стакан.

Кэм тут же пришел на помощь и сменил тему на то, как одержима футболом семилетняя Ава.

– И теперь она собирается ходить на тренировки.

– Ава собирается танцевать, – поправила Эйвери.

– Наверное, она может делать и то, и другое, – вмешался Грейди. – Разве нет?

Только через секунду я поняла, что он обращался ко мне.

– С ее-то энергией? Она могла бы танцевать, играть в футбол и заниматься гимнастикой.

Эйвери засмеялась.

– Дочурка – та еще непоседа!

– Так странно, что из них двоих спокойный характер достался Алексу, – задумчиво проговорил Кэм. – Я ожидал, что он будет носиться как ураган.

– Еще не вечер, – иронично ответила она. – Ему всего чуть меньше года.

– И он тоже будет играть в футбол. – Кэм наклонился и чмокнул Эйвери в щеку, прежде чем она успела что-либо ответить. – А ты будешь возить их обоих по секциям на минивэне.

– Боже, дай мне сил, – засмеялась Эйвери.

К нашему столику подошла официантка и просто застыла при виде Грейди, а затем ее взгляд скользнул ко мне. Я торопливо зарылась в меню, но быстро определилась с заказом. Не поднимая глаз, попросила принести жареную курицу и картошку: не хотелось знать, смотрит она на меня или нет.

Как только официантка ушла, чтобы передать повару наши пожелания, разговор возобновился. Всегда любила слушать, как Кэм и Эйвери подшучивают друг над другом. Эта парочка заставляла меня улыбаться, даже когда становилось не по себе от собственных ощущений или внешнего вида.

Я молчала, пока не принесли закуски, лишь пробормотала слова благодарности, когда Грейди предложил наполнить мою тарелку.

– Кэм говорил, что ты в понедельник выходишь на новую работу? – спросил он с неподдельным интересом в глазах.

– Я рассказал ему, кто твой отец. – Кэм застенчиво улыбнулся. – Прости.

Меня это не удивило. Кэм был настоящим фанатом Академии Лима.

– Ничего страшного.

Эти слова были правдой. Несмотря на отсутствие какой-либо связи с Академией, я испытывала гордость за достижения отца и его братьев.

– По фамилии легко догадаться.


– Я бы не понял, – признался Грейди и покраснел, заметив мой удивленный взгляд. – Не особо слежу за тем, что связано со смешанными боевыми искусствами.

А для меня «то, что связано со смешанными боевыми искусствами» очень долго было важнейшей частью жизни.

Папа годами не спускал с меня глаз, особенно когда решил расширить империю и открыл новую Академию в Мартинсберге, менее чем в пятнадцати минутах от моего университета, Шеперда. Боже, я так разозлилась, узнав, что семья практически переехала туда же. Конечно, папа остался в Филадельфии, но кто-нибудь из моих многочисленных дядей всегда был рядом.

Отец хотел, чтобы я вернулась домой и работала в филадельфийской Академии, но два года назад наконец осознал, что этого не случится. Никогда. Там жило слишком много воспоминаний… о нем и обо мне в прошлом.

Но примерно полгода назад папа вновь стал наседать на меня. Мама тоже. И дядя Хулио, и Дэн, и Андре. Боже, Лимы словно могваи[1], накормленные после полуночи. На этот раз они предпочли сыграть на другом поле. Андре, главный управляющий Академии Лима в Мартинсберге, решил вернуться в Филадельфию в конце сентября: мне кажется, он не выносил жаркой погоды Западной Вирджинии. Но папа предложил мне не место Андре, а должность помощника управляющего, которой в Мартинсберге до этого не существовало. В обязанности будет входить ежедневный контроль за работой Академии, а также помощь в расширении списка услуг. Папа хотел, чтобы на время поисков нового управляющего это место занял человек, который заслуживает доверия и разбирается в бизнесе. Предложение казалось очень заманчивым, но я отказалась.

Тогда папа заявился в мою квартиру и вручил мне листок, на котором расписал зарплату и длинный перечень дополнительных льгот, от которых смог бы отказаться только самый глупый и упрямый человек. А я себя такой не считала. Но предложение было принято не только из-за его привлекательности. Просто папа оказался у моей двери именно в тот момент, когда нелюбимая работа и кабинетик без окон окончательно осточертели. Предложение растолкало, пробудило ту, прежнюю Джиллиан. Могу поклясться, этого отец все время и добивался, подкидывая мне одну безумную вакансию за другой.

– Да, – подтвердил Кэм, вырывая меня из мыслей. – Мы знаем.

Эйвери вздохнула.

– Мы все это знаем.

– Так ты действительно даже не представляешь, что означает моя фамилия? – спросила я, испытывая невероятное потрясение от того, что повстречала человека из плоти и крови, который не мечтал забраться в октагон и выйти оттуда живым.

– Не особо. Это плохо?

– Нет. – Я опустила голову, а затем улыбнулась и снова посмотрела на него. – Это… отлично.

Он встретился со мной взглядом.

– Я счастлив это слышать.

Мои щеки опять загорелись, пришлось скорее уткнуться в тарелку. Потом я почувствовала, как заурчало в желудке, и схватила сырную палочку. Дома за это время от содержимого тарелки не осталось бы и половины, но мне не хотелось вести себя так, словно я не видела еду целую неделю.

К тому же ужин проходил на удивление спокойно.

Кэм и Эйвери, как и следовало ожидать, поддерживали разговор, а если тишина затягивалась более чем на несколько секунд (что происходило нечасто), они тут же поднимали какую-нибудь тему. С Грейди оказалось легко разговаривать, он постоянно старался вовлечь меня в беседу. За все время я лишь несколько раз не расслышала обращений Кэма или Эйвери. Грейди каждый раз приходилось указывать мне на это. Но вроде бы никто не обратил внимания, и я с легкостью смогла унять беспокойство.

Когда принесли основные блюда, Грейди рассказывал мне о новой художественной выставке, открывшейся в Шеперде. Судя по блеску в его глазах во время разговора, он лично поспособствовал проведению мероприятия.

Это показалось мне милым.

– Видимо, выставка просто удивительная, – поднимая вилку, сказала я. – В последнее время мне практически не удавалось их посещать.

Точнее, совсем не удавалось. И это не шутка: я вообще не ходила на выставки или в музеи. Не вижу тут ничего плохого – меня просто не тянуло туда.

С другой стороны, меня вообще мало к чему тянуло.

– Я бы с удовольствием сводил тебя туда, – улыбнувшись, произнес Грейди.

Мой рот приоткрылся от неожиданного предложения. Хотя что тут удивительного – мы хорошо поладили, следовало ожидать предложения такого рода. Но как только я начала отвечать, сразу же осознала, что не знаю ответа. Было непонятно, взволновало меня это приглашение или оставило равнодушной.

Я испытала до боли знакомое чувство. То, которое не раз возникало по ночам, не давая уснуть. Которое мучило меня, пока я встречалась с Бэном, и не давало расстаться с ним: казалось, что я не найду лучшего варианта. Не потому, что не заслуживаю, а потому, что отдала сердце другому человеку. Когда оно разлетелось на осколки, мне так и не удалось собрать его до конца.

Мое сердце не принадлежало мне полностью.

Выглядело глупо, чересчур драматично, но мне все равно. Это была истинная правда, и я сомневалась, что когда-нибудь смогу испытать подобные чувства к другому. Бэн знал об этом. Но стоит ли так же поступать с Грейди, когда до этого дойдет? Стоит ли рассказывать ему все?

О боже, что за бред.

Я что, действительно сидела и раздумывала о подобном, хотя мы с этим парнем познакомились всего час назад? Стоило взять себя в руки.

– Джиллиан? – позвал Грейди, судя по всему, решив, что я его не услышала.

– Это было бы здорово, – удалось выдавить мне.

Мой спутник ответил таким долгим взглядом, что я подумала, будто он может почувствовать охватившую меня нервозность.

– Сейчас вернусь.

Положив сложенную салфетку на стол, я встала и обошла стул.

Ощутив обеспокоенный взгляд Эйвери, заверила ее, что все в порядке, чтобы не тревожить.

Мне просто хотелось побыть минутку одной.

Или три минутки.

Направляясь в туалет, я пробиралась между близко стоящими столиками. Толкнув двойные двери и подойдя к забрызганному водой зеркалу, я поняла, что оставила свою сумочку на стуле и не смогу обновить помаду.