Воздушный поцелуй

Наш дворецкий невозмутимо выдержал удар, всем видом давая понять, что подчиняется лишь слову хозяина дома. Мистер Ренар рассеянно кивнул, и минуту спустя перед инспектором стоял стакан бренди.

– Господи боже мой, что за бабская хрень?!

– Полегче, полегче, друг мой, в доме юная леди.

– Мисс, а вы вообще понимаете, во что вляпались всеми четырьмя копытцами? – не обращая внимания на протесты моего наставника, продолжил орать Хаггерт. – Вы в курсе, что даже за неудачную, но осознанную попытку покушения на убийство я обязан отправить вас в тюрьму? Что если бы вы только ранили консультанта Скотленд-Ярда, то, возможно, даже за это попали бы на виселицу? Что если следствие докажет связь этого револьвера с тем, из которого убили вашего работодателя, то вам гарантированно не избежать петли?!

– Не кричите на неё, сэр, – невольно вмешался я. – Разве вы не видите, она влюблена!

Инспектор открыл было рот, чтобы заткнуть его мне, потом поймал красноречивый взгляд Лиса, шумно выдохнул через нос, салютовал стаканом в сторону опустившей голову овечки и вылил остатки бренди себе в глотку, словно ведро воды в жестяную ванну.

Ньютон-шестикрылый, раньше я считал, что так пьёт только моя бабуля да грубая матросня, сошедшая на берег после годового плавания, но никак не интеллигентные люди. В двери вновь постучали, и дворецкий присоединил к нашему благородному обществу ещё пару гостей. Строгий и подтянутый доберман Гавкинс, в мундире, шлеме и плаще. Рядом с ним застенчиво мялся молодой худощавый парень в недорогой, но приличной одежде, немногим старше меня, смазливое лицо, короткие кудряшки, ранние залысины, длинные ресницы.

В общем, жутко напыщенный, скользкий и противный тип! Не знаю, почему я так решил, не спрашивайте, просто показалось, было в нём что-то такое невнятное, но…

– Мисс, джентльмены, позвольте представить вам жертву, – кратко рявкнул сержант. – Я застал его рыдающим у трупа дяди. Ни оружия, ни повода, но его показания дают возможность предположить, что во всём виновата экономка. Некая Мериносес…

– Сливки? – вежливо уточнил Лис.

– Я на службе.

– Принято, дружище! Шарль, двойные подогретые сливки для сержанта! И, видимо, ещё один стул. Не будет же краса и гордость нашей полиции лежать пузом вверх на коврике у камина. Или будет?

– Ренар, я тебе глотку перегрызу-у… – мгновенно завёлся доберман, которому всегда было нужно меньше двух секунд для вспышки эмоций.

Я резко пожалел, что моя электрическая дубинка находится в лаборатории, но сержант не смел показать зубы без разрешения непосредственного начальства.

– Представьтесь, молодой человек, – тихо потребовал инспектор.

– О сэр, моё имя Элтон Джонатан Хоуп, – делая жалостливое лицо, заныл он, и я вновь ощутил странный позыв брезгливости в отношении этого типа. – В один год я потерял отца, чьё тело так и не найдено, а сегодня ещё и любимого дядю. В довершение всех бед от нас сбежала экономка, а потом меня хватает полиция. Прошу, скажите: за что я арестован?

– Он ни в чём не-е виноват! – пылко подхватила овечка.

– Гавкинс, скажите «гав!», – продолжал нарываться мой учитель, еле заметно толкая столик ногой, так что ретивый доберман едва не нырнул носом в поданные дворецким сливки.

Шарль публично извинился. Сержант с размаху обложил в три этажа хозяина дома. Мистер Хаггерт тщетно пытался орать на всех сразу, взывая к порядку и дисциплине, но я-то знал, что всё это бесполезно.

Иногда мистера Ренара накрывали такие странные припадки безумия, когда он очертя голову бросался в самое пекло, провоцируя толпу противников и демонически хохоча в лицо опасности. Не то чтобы его это забавляло, скорее служило максимально быстрым способом снять стресс и успокоить нервы.

Вспомните хоть недавнее поведение моего наставника в ирландском баре, когда он расколотил пивную кружку о голову здоровенного медведя. Зачем? А так, захотелось выпендриться…

– Замолчите-е уже все-е, – неожиданно громко пропищала мисс Мериносес, делая предупредительный выстрел вверх.

Когда и как она умудрилась завладеть револьвером, не заметил никто, все мы были заняты более важными делами. Орали, размахивали кулаками, шумели, рыдали и вообще вели себя как редкостные идиоты. Мы, истинные британцы, эмоциональный народ, сдержанность в проявлении чувств не наш конёк.

Овечка отпрыгнула к камину, поочерёдно переводя ствол на всех, кроме своего смазливого любовника. Если, конечно, он таковым был.

– Мэри, что ты делаешь? – растерянно спросил юноша, вытирая слёзки в уголках глаз.

– Спасаю нашу любовь!

– О чём ты говоришь, безумная?

– О том, что я всё де-элала ради те-ебя, мой милый. – Она попыталась улыбнуться, но её губки кривились от нахлынувших чувств, казалось, вот-вот, и экономка сорвётся в рыдания. – Это я убила твое-его отца, мисте-ера Джошуа Хоупа, за то, что он был скуп и ты не-е мог позволить се-ебе тот урове-ень жизни, который заслуживае-ешь. Пришлось отравить е-его и выбросить те-ело в Те-емзу, эта ре-ека все-егда голодна. Я застре-елила твое-его грубого дядюшку че-ерез окно прямо в голову! Он хоте-ел разлучить нас, я всё де-елала ради те-ебя, о счастье моё… И я все-егда буду рядом…





На пару минут наступила тягомотная тишина. Потом мистер Ренар деликатно прокашлялся, покосился на остальных и сам дал себе слово:

– Джентльмены, позвольте мне от лица всех нас принести наши глубочайшие извинения мисс Мериносес за своё неподобающее поведение.

Все дружно кивнули. И я в том числе, хотя отнюдь не считал себя виноватым.

– Все мы здесь слышали, как эта юная овечка дала полное признание, зачем-то оговорив себя и выгораживая истинного преступника.

– Не-еправда!

– Правда в том, милая мисс, что вы на редкость плохой стрелок. Вы дважды не могли попасть в меня с четырёх шагов, что уж говорить о выстреле в голову мистера Хоупа за почти сотню ярдов! Не желаете повторить?

Он качнулся вперёд, и она выстрелила. Лис даже не вздрогнул, а пуля, видимо, вылетела вглубь коридора, благо двери были распахнуты.


– Что и требовалось доказать. – Мой учитель решительно отобрал оружие у бедной овечки, в глазах которой стояли крупные слёзы. – Инспектор, я прошу вас арестовать этого юношу. Мистер Элтон Хоуп явно замешан в убийстве своего отца и дяди, а кроме того, он коварно воспользовался доверчивостью мисс Мериносес, убедив её в своей несуществующей любви. Он подбросил ей оружие и фактически натравил на меня, когда дядюшка Джон рассказал ему о визите в мою скромную берлогу. Старый грубиян и не подозревал, какой шанс дал племянничку. Ведь если все силы полиции бросят на убийцу консультанта Скотленд-Ярда, то кто же в такой суматохе вспомнит о смерти никому не интересного домовладельца…

Инспектор поднял суровый взгляд на молодого человека, на лице которого вдруг мелькнула тень скуки и презрения.

– Всё это очень интересно, мистер… э-э… Лис? Только вот думаю, что признательные показания Мэри покажутся суду более весомыми, чем ваши фантазии. Любимая?

– Я всё сде-елаю для те-ебя, Элтон… – нежно пролепетала она.

– Тогда позволено ли мне будет откланяться?

– Ты никуда не уйдёшь, мерзавец, – угрожающе поднялся Гавкинс, и на скулах его заходили желваки.

– У нас ничего на него нет, сержант.

– Но, сэр…

– Так я и думал, – похабно ухмыльнулся юный Элтон Хоуп, законный владелец уже двух доходных домов. – Моё почтение, инспектор. Джентльмены?

– Вам вызвать кеб, чтоб вы свалили поскорее? – не особенно вежливо спросил мой учитель. – Шарль, пожалуйста.

Молчаливый дворецкий кивнул, покидая гостиную.

Я не знал, что делать, моё сердце разрывалось от обиды, разочарования и чёткого осознания, что нам никогда не уговорить бедную овечку дать показания против того, кого она всей душой любит…

Негодяй хмыкнул, послал ей воздушный поцелуй и вышел из комнаты. Воцарилось долгое убийственное молчание. Нас ещё никогда так не ставили на место. Я уже было открыл рот, чтобы хотя бы выругаться (это тоже чисто британский способ разрядить обстановку), когда в гостиную чинно вошёл невозмутимый Шарль.

– Месье?

– Да, старина?

– Боюсь, с мистером Хоупом произошёл несчастный случай.

Все навострили уши.

– Я поймал ему кеб. Но молодой человек был столь неосторожен, что поскользнулся в лужице на тротуаре, в падении ударившись головой о ступеньку кеба, который ещё не до конца остановился, так что задние колёса переехали ему ноги.

– О ужас… – Наша гостья упала в обморок на заботливо подставленное Лисом кресло.

– Кроме того, кажется, он несколько свернул себе шею. Если врачи спасут его, то бедолага будет доживать свою жизнь в инвалидном кресле, безобидным овощем, и кормить его придётся с ложечки. Сам кебмен говорит…

– Кто он? – грозно рявкнул сержант. – Такой наезд не может быть случайностью! Я его лицензии лишу, он у меня в тюрьме будет тележку с баландой развозить, я его с потрохами…

– Это Фрэнсис, сэр. Уверен, вы его знаете.

– Фрэнсиса мы знаем, – решительно вмешался инспектор Хаггерт. – Я доверяю этому честному коню, он не раз помогал нам в расследованиях. Надеюсь, он же и повёз несчастного к врачу?

– Разумеется, сэр. В больницу «Чаринг-Кросс», сэр.

Под нашими укоризненными взглядами Гавкинс перестал дыбить шерсть на загривке, проворчав вполголоса что-то вроде: ну, раз это Фрэнсис, тогда да, конечно, хотя всё равно он уже не раз задерживался за управление транспортом в нетрезвом виде, на него куча жалоб от пассажиров, неоплаченные штрафы за парковку, превышение скорости, но уж если мы все не против, лично у него есть некие подозрения на этого русского, если не он, то кто же, ох, да ладно, как хотите, пусть это будет несчастный случай, а что, сливок больше нет?

Удивительно, но мистер Ренар всё это время молчал как мышь…

…Поздно вечером, когда мисс Мериносес уже сидела у кровати возлюбленного в больничных покоях и тот пускал изо рта пузыри, а инспектор с сержантом вернулись в отделение, мне наконец-то удалось поговорить с учителем с глазу на глаз. Он пил кофе, сонно щурясь, а я терпеливо перебирал страницы в блокноте. Всё записано, ничего не пропустил, не упустил, не забыл.

– Сэр, зачем вы так рисковали? Всё-таки она стреляла почти в упор.

– Бедняжка подслеповата, я же говорил.

– Но пуля могла попасть в кого-то другого.

– Мальчик мой, неужели ты думаешь, что я не перезарядил её револьвер на холостые?

– Что?!

– Ты удивлён?

– Я не, но… всё равно… вы же не могли знать, что этот негодяй так неудачно упадёт, свернув себе шею и переломав ноги?

– Да, это было непросто, – устало согласился он. – Но Шарль и Фрэнсис знают свою работу. Иногда, в особо исключительных случаях, приходится брать правосудие в свои руки. Мерзавец и пальцем не пошевелил бы для спасения влюблённой дурочки от петли. А после исполнения приговора уже никто не посмел бы второй раз докапываться до этого дела. Таковы наши законы, и пусть они мне не всегда нравятся, но я стараюсь их не нарушать. Почти…

Наверное, минут десять я стоял с раскрытым ртом, мой мозг категорически отказывался переваривать полученную информацию. Что было бы с нашим миром, если б мистер Ренар дал волю своим страстям, направив все свои таланты на стезю преступности?

– Сэр, вы невероятны, вы…

– Майкл, попроси у Шарля ещё один кофе для меня, – зевнул Лис, прикрывая глаза. Дальнейшее продолжение разговора его не интересовало.