Возмутительно красивый пилот

— И что вы сделали?

— Она была средних лет. Ее звали Ванда, и они страдала от поликистоза почки. Ей требовался постоянный гемодиализ, чтобы оставаться живой. Но она слабела с каждым днем. На нашем ранчо был старый домик для гостей. И я перевезла ее туда, практически обеспечивая ее едой и крышей над головой. И я старалась заботиться о ней как можно лучше. Но единственное, что было нужно ей, — это новая почка. Один из членов ее семьи согласился стать донором, но они не могли оплатить операцию.

— С вашей стороны было очень благородно заботиться о ней.

— Ну, я чувствовала, что впервые в жизни у меня появилась цель. Не говоря уже о том, что я влюбилась в Эмилио и готова была в тот момент сделать для него все что угодно.

Когда я замолчала, Картер положил ладонь мне на щеку.

— И что случилось, Кендалл?

— Однажды родители вернулись домой рано и застали меня в гостевом домике с Эмилио и Вандой. Я умоляла отца не выгонять их. Мои эмоции подвели меня, и я по глупости выпалила, что люблю Эмилио. И отец пригрозил, что сдаст их полиции и их депортируют.

Картер поежился.

— И он сделал это?

— Когда он узнал о болезни Ванды, то немного остыл. Но он категорически запретил мне общаться с Эмилио. И заключил со мной сделку. Он сказал, что оплатит операцию Ванды при условии, что ни Эмилио, ни Ванда больше не ступят ногой на наше ранчо и я больше никогда не увижусь с ним.

Картер шумно выдохнул.

— Думаю, я знаю, чем все закончилось.

— Да. Совесть не позволила мне допустить, чтобы Ванда лишилась шанса на жизнь из-за моего эгоистичного желания быть рядом с этим мальчиком. Мы с Эмилио согласились, что такова воля судьбы. Мой отец все организовал, Ванду прооперировали, и я больше никогда не видела Эмилио.

— Вы правильно поступили, Кендалл.

— Я пыталась разыскать его после этого, но из-за того, что он был нелегальным эмигрантом, ни он, ни его семья нигде официально не числились. Я нашла один адрес, по которому они проживали, но когда через несколько месяцев после операции я поехала туда, там уже никто не жил. — Я посмотрела на небо. — И на этом история заканчивается.

— Мне жаль, Кендалл. Спасибо, что поделились со мной.

— Все это очень повлияло на мою жизнь. Я стала бояться быть откровенной с людьми из опасения, что мне сделают больно или я причиню боль кому-то. В последующие годы я научилась подавлять свои чувства.

— Ну, я бы сказал, что сегодня вечером вы проделали большую работу и были очень откровенны со мной. Но я думаю, что нам нужно расслабиться. — Он поднялся и протянул мне руку. — Как насчет того, чтобы напиться в хлам?

— Думаю, это будет идеальным завершением вечера, посвященного откровенным признаниям.

Когда поздно вечером мы ввалились в дом Марии Розы, были уже порядком пьяны. Я пошла в ванную, чтобы переодеться, и когда вышла, Картер лежал на кровати, закинув руки за голову.

— Сегодня я буду спать на полу, — сказала я.

— Я думал о том, что мы можем оба спать на кровати. Я буду вести себя самым лучшим образом. Обещаю. Но я хочу спать, обнявшись с вами. И меня даже не волнует то, что это звучит глупо. Потому что это правда.

Я не стала даже раздумывать.

— С удовольствием.

Картер протянул ко мне руки, и я залезла в кровать и положила голову ему на грудь. Он крепко обнял меня, и я прильнула к нему. Было так приятно находиться в его объятиях. Но меня раздирали противоречивые чувства. Мысль о расставании завтрашним утром вызывала боль у меня в груди. Я с трудом сдерживала слезы, в то же время наслаждаясь его близостью. Мы больше не проронили ни слова, и это казалось мне таким нормальным — лежать в темноте в молчании всю нашу последнюю ночь. Биение его сердца в конце концов убаюкало меня, и я уснула.

На следующее утро мы оба проспали. Бегая по комнате и наталкиваясь друг на друга, мы быстро приняли душ и упаковали свои вещи. Картер должен был прибыть в аэропорт к девяти часам, а было уже восемь, и до аэропорта был час езды. Чтобы не терять времени и не связываться с такси, Мария Роза сама повезла нас в аэропорт.

Когда мы подъехали к зоне вылета, я с трудом сдерживала слезы. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Картера, была мучительной. Я провела с ним всего два дня, но чувствовала себя так, словно он знает меня лучше большинства моих близких и знакомых. Когда он вышел из машины, я вышла следом за ним, чтобы попрощаться. Он сказал что-то Марии по-португальски, а потом протянул ей деньги.

Картер взял из багажника свои вещи, и мы замерли, глядя друг на друга.

— Мария отвезет вас в «Вестен». Она знает, где он находится. Пока вы были в душе, я записал вам на телефон ее номер. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните ей. Она немного чокнутая, но в целом очень хороший человек.

— Хорошо.

Он взял мое лицо в ладони.

— Не разгуливайте без бюстгальтера и не разговаривайте с незнакомцами в бразильских барах. Понятно?

Я кивнула.

— А теперь я вас поцелую. Я хорошо вел себя эти два дня. И мне чертовски не хочется позволить вам исчезнуть из моей жизни, не попробовав вас на вкус.

И прежде чем я успела сказать хотя бы слово, которое, безусловно, было бы согласием, Картер прижался губами к моим губам. У меня подогнулись колени. Когда он прижал меня к себе, у меня бешено застучало сердце. Он застонал, когда я обняла его так же крепко, как он обнимал меня. Наши языки соприкоснулись, и ни один из нас не хотел терять ни секунды. Нам было необходимо попробовать друг друга на вкус, почувствовать друг друга, сказать все в одном этом поцелуе. Когда он попытался прервать поцелуй, я застонала, и он снова прильнул губами к моим губам. Этот поцелуй был еще более голодным. Я понятия не имею, как долго он длился, но я знала лишь одно — когда он закончится, я буду в отчаянии.

Картер прижался лбом к моему лбу.

— Спасибо вам за все, Дерзкая.

— Вы заботились обо мне целых два дня. Это я должна благодарить вас.


— Не за что. Я делал это с удовольствием. Если бы я мог, остался бы здесь с вами. Мне чертовски жаль расставаться с вами. Особенно после этого поцелуя.

У меня по щеке поползла слез, и Картер смахнул ее большим пальцем.

— Какое решение вы ни примете, оно верное. Не позволяйте никому говорить вам, что вы не правы. Пообещайте мне это.

— Обещаю.

Мы поцеловались еще несколько раз.

— Должен лететь, моя красавица. Берегите себя.

— Вы тоже.

Я смотрела, как он направился к дверям. Перед тем как скрыться внутри, он обернулся и помахал мне. И я расплакалась как ребенок.





Глава 6

Картер




Почти сразу же после того, как я вошел в автоматически открывающиеся двери, я почувствовал, что это неправильно — противоестественно — сказать ей «прощай».

Ты чертов идиот.

Я увидел, как ко мне приближаются несколько членов экипажа. Их чемоданы на колесиках издавали такой же звук, как ногти по грифельной доске. В другом углу стояли две стюардессы и о чем-то разговаривали. Одна из них подмигнула мне, и я слегка кивнул ей.

Я посмотрел на очереди на регистрацию. Меня охватило ощущение пустоты. Впервые за многие годы мне не захотелось быть здесь. Мне не захотелось летать. Я не хотел оказаться в другом месте. Я хотел лишь одного — вернуться в ту машину, направиться к Марии Розе и снова обнять Кендалл. Даже после того гребаного дерьма с наследством, о котором она мне рассказала, в тот момент я хотел только ее.

Я уже скучал по ней, а прошло меньше пяти минут. Я сохранил ее номер на своем телефоне днем ранее и, повинуясь импульсу, набрал его. Ответа не было.

Тогда, с бешено колотящимся сердцем, я послал ей сообщение.

Напомните мне, почему мы попрощались?

Потом я послал еще одно.

Потому что, хоть убейте, я не могу найти ни одной разумной причины.

И еще одно.

Что вы ответите, если я скажу, что не готов расстаться с вами?

Прошло несколько минут, ответа не было. Покрывшись потом в своем костюме из полиэстра, я решил предпринять что-нибудь отчаянное.

Я подошел к билетной кассе и купил ей билет на мой рейс. У меня даже не было адреса ее электронной почты, так что я послал электронный билет на адрес, указанный на страничке Марии Розы. Почти не было шансов, что она сможет приехать из отеля вовремя, чтобы успеть на посадку. Но я не простил бы себе, если хотя бы не попытался.

Я не знаю, получите ли вы это сообщение вовремя, но я только что послал вам билет на мой рейс. Попросите Марию проверить ее почту. Он должен прийти к ней. Мы улетаем примерно через час. Так что вам нужно схватить свои вещи и поспешить в аэропорт. Я не давлю, но я больше всего на свете хотел бы продолжить наше приключение. Если ответом будет «нет», я вас пойму.

Я хмыкнул от своей попытки казаться небрежным. «Я не давлю». На самом деле я хотел написать ей: «Кендалл, тащи свою задницу сюда, потому что я не знаю, как смогу дышать без тебя во время этого гребаного полета».

И когда я в последний раз попытался дозвониться до нее, ответа снова не было.

Я отправился в комнату для пилотов, чтобы доложить о прибытии, узнать прогноз погоды и детали полета. И все еще ни слова от Кендалл. У меня не было иного выхода, кроме как заняться рутинными приготовлениями, потому что самолет сам по себе не полетел бы.

Постоянно проверяя свой телефон, я присоединился к экипажу. Я начал чувствовать, что, похоже, Кендалл вряд ли окажется в моем самолете. В последней отчаянной попытке я предпринял то, о чем ни разу в своей карьере даже не помышлял, — я сознательно задержал вылет.

Как старший офицер, я обязан был по прибытии на борт проинспектировать самолет. Я выразил озабоченность тем, что один из приборов в кабине немного барахлит и его нужно осмотреть. В результате бортинженер провел несколько тестов. Это задержало вылет почти на час, но все было тщетно. Кендалл не появилась.

В конце концов я закрыл дверь в кабину и после того, как закончил предполетную бумажную работу, приготовился к взлету.

Спустя десять минут мы плавно оторвались от земли, но у меня перед глазами стояли светлые волосы, честные голубые глаза и самая очаровательная улыбка из всех, что я видел. Я подумал о том, пересекутся ли еще когда-нибудь наши пути.

Когда мы набрали высоту, я решил сделать последнюю попытку. Билет, который я купил для Кендалл, был на место 12 С. Иногда пассажиры взбегают на борт в последнюю секунду. Может быть, я просмотрел ее?

Когда в кабину зашла стюардесса с водой, я спросил:

— Не знаешь, сидит ли кто-нибудь на месте 12 С?