Возраст сомнений

– Были весла? Я не видел.

– Нет. Или утонули в море, или лодку буксировали. Лодка английского производства, таких много. Никаких отпечатков пальцев, работали в перчатках. Тело оказалось там незадолго до того, как лодку обнаружили.

– Спасибо.

– Еще кое-что про лодку. Отсутствуют следы предыдущего использования.

– Что это значит?

– Мы полагаем, что лодку распаковали и надули непосредственно перед убийством. Внутри, в разных местах, обнаружены куски целлофана, упаковка производителя.

– Что-нибудь о трупе?

– Ничего. Он был совершенно голый. Но…

– Ну, говори.

– Имей в виду, это мое личное мнение.

– Ладно, не томи.

– Капитан Спарли, прежде чем вытащить тело, сделал фотографии и передал нам. Хочешь взглянуть?

– Нет, твое впечатление.

– На фоне лодки белизна тела выделялась очень сильно. Этот человек определенно не мог быть моряком.



– Это вы, комиссар! Фацио сказал мне сказать вам, как только вы придете, что он придет, когда я ему скажу!

– Ну так скажи.

Через две минуты Фацио с торжествующим видом вытянулся перед комиссаром.

– Комиссар, давайте сначала договоримся.

– То есть?

– Вы не будете сердиться и не будете ругать меня последними словами, если я иногда буду заглядывать в свои записи.

– Если только это не анкетные данные: отец, мать и все такое…

– Договорились.

Он сел на стул, стоявший перед письменным столом.

– С кого начать?

– С владелицы.

– Это женщина, характер у нее…

– Я знаю, давай дальше.

– Ее зовут Ливия…

Монтальбано даже подпрыгнул. Фацио с удивлением на него посмотрел:

– Комиссар, позвольте заметить, ваша невеста не единственная женщина с таким именем. Ливия де Сталь, из Ливорно, недавно исполнилось пятьдесят два, но ни за что столько не дашь. В молодости, если ее послушать, была моделью, но если послушать Маурилио Альвареса, путаной.

– А кто такой Альварес?

– Механик, я к нему еще вернусь. В тридцать пять лет Ливия познакомилась в Форте-дей-Марми с богатым инженером Артуро Джованнини, который в нее влюбился и женился на ней. Брак длился десять лет, потом инженер умер.

– От старости?

– Они ровесники. Однажды во время шторма он выпал из лодки и…

– Не называй ее лодкой.

– А как мне ее называть?


– Яхта.

– Упал в море, тело так и не нашли.

– Кто тебе рассказал эту историю?

– Вдова.

– Маурилио это подтверждает?

– Мы не обсуждали трагедию с Альваресом. В общем, ей досталась лодка, она продолжает ходить на ней в море, как когда-то – инженер.

– А на что он жил?

– Инженер? Он получил хорошее наследство.

– А вдова?

– На наследство от наследства.

– Ты уверен?

– Нет. Про владелицу это все. Теперь капитан. Его зовут Никола Спарли, генуэзец, пятьдесят пять лет, еще при инженере служил на этой яхте помощником капитана, которого звали… – Фацио вытащил из кармана листок и посмотрел: – Филиппо Джаннитрапани. Потом занял его место.

– Этот Джаннитрапани сам ушел?

– Нет, синьора, став хозяйкой, сразу его уволила.

– За что?

– Послушать капитана Спарли, эти двое не могли ужиться потому, что характер у капитана Джаннитрапани был похлеще, чем у синьоры.

– А что Маурилио об этом говорит?

– Маурилио говорит, что Спарли и синьора были любовниками еще до того, как муж ее умер.

– Ты хочешь сказать, что муж утонул… – начал Монтальбано.

– Нет, комиссар. Если его и сбросили в море, то по другой причине.

– Объясни-ка.

– Говорят, что синьора через два года после свадьбы пошла по рукам…

– Как-как?

– Маурилио говорит, неделю ее пользовал один моряк, потом она перешла к следующему, и так весь экипаж. Когда круг заканчивался, все начиналось сначала. Пока она не сошлась с капитаном Спарли. Инженер был в курсе этой карусели, но молчал, кажется, ему все было до фонаря. Он просто уходил спать в свободную каюту.

– Это тебе рассказал Маурилио?

– Да.

– Синьора и до его рук дошла?

– Да.

– А что, если Маурилио на нее наговаривает, потому что не заполучил ее в единоличное распоряжение?

– Кто ж знает! Но Маурилио явно имеет на нее зуб, а она цепляется к нему почем зря, спускается в машинное отделение и клюет этого Маурилио, говорит, что лучше его разбирается в двигателях, любой малостью попрекает.

– А остальные члены экипажа?

– Маурилио Альварес – испанец, он на «Ванессе», как и Спарли, с тех пор, как инженер ее приобрел. Трое теперешних моряков были наняты после того, как Спарли избавился от прежней команды, чтобы не вспоминать о шашнях синьоры.

– Погоди, я что-то не понял. Уволил всех, кроме Альвареса?

– Да. Потому что Альварес под защитой.

– Какой защитой?

– В завещании инженера сказано, что Маурилио может находиться на борту до тех пор, пока сам не захочет уйти.

– А Маурилио как это объясняет?

– Он не объясняет, он говорит, что был очень привязан к инженеру.