Всем парням, которых я любила

Я открываю глаза, и парень глядит на меня с тем же выражением на лице. Я говорю искренне: «Спасибо». Он отвечает: «Пожалуйста», выпрыгиваю из его рук и бегу в противоположном направлении.

Проходит весь урок истории и большая часть английского, прежде чем мой пульс замедляется. Я поцеловала Питера Кавински! В коридоре! На глазах у всех! Перед Джошем!

Разумеется, я не продумала все хорошенько. Что бы сказала Марго? Если бы я продумала все, то выдумала бы парня, а не указала бы на реального человека. Более того, не назвала бы Питера К. Он в буквальном смысле наихудшая персона, которую я могла бы выбрать, потому что его знают все. Он же Питер Кавински! Кавински! Джен и Кавински. И не важно, что они расстались. Эта парочка – непременный атрибут этой школы.

Остаток дня я провожу, скрываясь ото всех. Даже обедаю в женском туалете.

Мой последний урок на сегодня – физкультура. С Питером. Тренер Уайт снова отправил нас в тренажерный зал, где нам предстоит тренировка. Питер с его друзьями уже знают, как пользоваться тренажерами, поэтому они занимаются отдельно от группы и могут свободно соревноваться между собой. И у меня нет возможности с ним поговорить. В какой-то момент Питер ловит на себе мой взгляд и подмигивает, из-за чего мне хочется свернуться клубочком и умереть.

После урока я жду Питера около мужской раздевалки, обдумывая, что сказать и как все объяснить. Я начну так: «Итак, насчет утра…», а потом издам небольшой смешок: «Как это было забавно!»

Питер выходит из зала последним. Его волосы мокрые после душа. Странно, что ребята принимают душ в школе, поскольку девушки никогда этого не делают. Интересно, есть ли у них там душевые кабинки или же просто куча душевых леек, и никакого уединения.

– Привет, – произносит он, замечая меня, но не останавливаясь.

Я быстро говорю ему в спину:

– Итак, насчет утра. – Смеюсь. Питер оборачивается и смотрит на меня.

– Ах, да. Что это было?

– Это была просто глупая шутка, – начинаю я.

Питер скрещивает на груди руки и прислоняется к шкафчикам.

– Имеет ли это какое-то отношение к тому письму, что ты мне послала?

– Нет. Точнее, да. Поверхностное.

– Слушай, – дружелюбно говорит он. – Я считаю тебя милой. В причудливом смысле. Но мы с Джен только что расстались, и прямо сейчас у меня нет желания с кем-то встречаться. Поэтому…

Я в шоке. Питер Кавински меня отшивает! Мне он даже не нравится, и он меня отшивает?! И, кроме того, «причудливая»? В каком это месте я «причудливая»? «Милая в причудливом смысле» – это оскорбление. Полнейшее оскорбление!

Он все еще продолжает говорить, по-прежнему глядя на меня добрыми глазами.

– Безусловно, я польщен. То, что я тебе нравился все это время, – это лестно, понимаешь?

Хватит. С меня хватит.

– Ты мне не нравишься, – громко заявляю я. – Поэтому у тебя нет никаких оснований быть польщенным.

Теперь очередь Питера удивляться. Он оглядывается, чтобы понять: слышал ли кто-нибудь, наклоняется и произносит шепотом:

– А почему ты тогда поцеловала меня?

– Поцеловала, потому что ты мне не нравишься, – объясняю я, словно это и так очевидно. – Видишь ли, кто-то разослал мои письма. Не я.

– Погоди минутку. «Письма»? И сколько их всего?

– Пять. И парень, который мне нравится, тоже получил одно.

Питер хмурится.

– Кто?

Почему это я должна ему что-то рассказывать?

– Это… личное.

– Эй, мне кажется, я имею право знать, поскольку ты втащила меня в эту маленькую драму, – заявляет Питер. Я втягиваю верхнюю губу и качаю головой, на что он добавляет: – Если, конечно же, этот парень существует.

– Еще как существует! Это Джош Сандерсон.

– А разве он не встречается с твоей сестрой?

Я киваю. Я удивлена тем, что он это знает. Не думала, что Джош с Марго находились в поле его зрения.

– Они расстались. Но я не хочу, чтобы он знал, что у меня к нему есть чувства… по понятным причинам. Поэтому я сказала ему, что ты мой парень.

– Значит, ты использовала меня, чтобы спасти свою репутацию?

– Точно подмечено. Именно так.

– А ты забавная.


Сначала я милая в причудливом смысле, теперь забавная. Я знаю, что это значит.

– Как бы то ни было, спасибо, что подыграл, Питер. – Я одариваю его, надеюсь, обаятельной улыбкой и ухожу, разворачиваясь на пятках. – Увидимся!

Питер протягивает руку и хватает меня за рюкзак.

– Постой! Итак, Сандерсон теперь считает меня твоим парнем, верно? Так что ты собираешься ему сказать?

Я пытаюсь стряхнуть его, но он не отпускает.

– Я еще не решила. Но разберусь. – Я гордо поднимаю подбородок. – Я же такая причудливая.

Питер громко смеется, широко открыв рот.

– А ты действительно забавная, Лара Джин.





Глава 21




РЯДОМ СО МНОЙ ВИБРИРУЕТ ТЕЛЕФОН. Звонит Крис.

– Это правда? – Я слышу, как она попыхивает сигаретой.

– Что правда?

Я лежу на кровати на животе. Мама советовала: если болит живот, то надо лечь на него. Он согреется, и тебе станет лучше. Не думаю, что это действительно помогает. У меня целый день сводит живот.

– Что ты подбежала к Кавински и поцеловала его как маньячка?

Закрываю глаза и хнычу. Хотела бы я сказать «нет», так как на меня это не похоже. Но я все-таки сделала это, и были причины! Мне хочется рассказать Крис правду, но это прозвучит неловко.

– Да. Я подошла к Питеру Кавински и поцеловала. Как маньячка.

Крис выдыхает.

– Черт!

– Знаю.

– О чем, черт возьми, ты думала?

– Честно? Даже не могу тебе объяснить. Я просто… сделала это.

– Вот дерьмо. Не знала, что в тебе это есть. Я даже впечатлена в каком-то смысле.

– Спасибо.

– Но ты же знаешь, что Джен не даст тебе покоя? Может, они и расстались, но она по-прежнему считает, что его задница принадлежит только ей.

Живот опять сводит.

– Ага. Знаю. Мне страшно, Крис.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя от нее, но ты же знаешь Джен. Тебе лучше быть начеку. – Крис вешает трубку.

Я чувствую себя еще хуже, чем раньше. Если бы Марго была здесь, она наверняка заявила бы, что писать эти письма было бессмысленно с самого начала, и поймала бы меня на этой огромной лжи. А затем она помогла бы мне разобраться с ситуацией. Но Марго здесь нет, она в Шотландии – и даже более того, она единственная, с кем я не могу поговорить. Она никогда-никогда– никогда не должна узнать о моих чувствах к Джошу.



Через какое-то время я вылезаю из постели и иду в комнату Китти. Она сидит на полу, копаясь в нижнем ящике. Не отрываясь от дела, сестра спрашивает:

– Ты видела мою пижаму с сердечками?

– Я вчера ее постирала, так что, наверное, она в сушилке. Хочешь сегодня посмотреть кино и сыграть в Уно[16]? – Мне бы не помешало развеяться и приободриться.

Китти поднимается с пола.

– Не могу. Я собираюсь на день рождения Алисии Бернард. Оно в расписании записной книжки.