Вспомни меня

Шесть лет назад



Джоанна возвращается с зумбы раскрасневшаяся, со слипшимися от пота волосами. Меня она тоже пытается затащить на занятия, но я не в силах и подумать о том, чтобы быть в одном помещении с кучей народу. Отговариваюсь больной ногой. Джоанна посмеивается надо мной – в их группе есть женщина, которой восемьдесят один. Ну и что мне от этого – легче должно стать?

– Я снова оказалась права, – говорит сестра, наливая себе стакан воды у раковины.

Внутренне собравшись, я готовлюсь узнать, что опять сделала не так. Явно грядет очередная серия «говорила я тебе».

– Так вот… – Джоанну просто распирает от самодовольства. – Нашему соседу, похоже, не впервой терять маленьких мальчиков.

Последние несколько недель мы Алана не видели. Однако все попало в газеты, поэтому суть случившегося была нам известна. Да и в городе только об этом и говорили. Один из мальчиков в детской группе, которую вел наш сосед – «Юные следопыты», – пропал из палаточного лагеря, который они разбили за городом. У них был какой-то ночной поход, парнишка каким-то образом потерялся, упал в ручей, разлившийся после дождя, и был вынесен течением на берег только через несколько сотен метров. Конечно, перепугался до смерти, сейчас в больнице в шоковом состоянии, хотя в остальном совершенно невредим, так что я не понимаю, из-за чего сыр-бор. Родители рвут и мечут, назначено расследование. Алан уже оставил пост руководителя группы.

Джоанну последнее не удовлетворило – всего месяц назад Джеймс тоже туда ходил, но потом бросил. По-моему, в основном как раз из-за ночевок в палатках – он все еще иногда писается в постель, а мальчишки могут быть такими жестокими… Прошлая поездка с классом обернулась полным кошмаром; честно говоря, я бы не удивилась, если бы у племянника осталась травма на всю жизнь. Школа должна лучше защищать своих учеников, хотя он и сам был виноват: Джоанна дала ему с собой специальные впитывающие трусики на ночь, а он постеснялся их надеть.

– Такое уже было, – повторяет сестра, наклоняясь ближе, как будто Алан в соседнем доме может нас услышать. – Там, в Ланкашире. И мальчик тогда погиб, представляешь?

– Что? Такой же случай?

– Практически. Он утонул.

– Господи! Сколько же ему было?

– Примерно того же возраста. Двенадцать-тринадцать. Я хочу сказать, один раз может быть случайностью. Но два?..

В ее голосе слышится неуместное ликование. Возможно, это всего лишь облегчение, что Джеймс вовремя ушел из группы. Чувство, что ты был на волоске от беды и лишь чудом избежал ее, иногда творит с людьми странные вещи.

– Я знала, что с ним что-то неладно. Знала!

– Но это ведь просто несчастный случай, правда? Алан же не убил этого мальчика.

Джоанна приподнимает бровь.

– Либо он небрежно следит за детьми, и на этот раз нам просто повезло, что все не закончилось хуже, либо что-то здесь нечисто. – Она делает драматическую паузу. – Кто знает – он мог что-то такое попытаться сотворить с этими двумя, они запаниковали, он тоже… В общем, хорошего от Алана не жди. Я не хочу, чтобы Джеймс к нему ходил.

– Ладно, ладно. Только скажи ему сама, ты же мать. Я не знаю, как объяснить.

– Наверняка он слышал обо всем в школе. Полагаю, всплывут и другие случаи. Так всегда бывает – стоит кому-то заговорить, как подхватят и другие жертвы.

Я поеживаюсь. Как-то это не вяжется с тем Аланом, которого я знаю, и жаль лишать Джеймса дружбы с хорошим человеком. Однако высказаться я не решаюсь, и без того чувствуя за собой оплошку – это ведь я поддержала желание племянника записаться в «Юные следопыты».

Джоанна показывает мне на своем телефоне статью из газеты городка в Ланкашире о смерти Джонни Брукса, тринадцати лет. Приводятся слова его матери о том, что им никогда не оправиться от потери, особенно зная, что мальчик умер в одиночестве и страхе, среди кромешной тьмы. Неудивительно, что Алан уехал оттуда, чтобы начать новую жизнь в другом месте.

Закинув в рот курагу – якобы в ней много железа, – Джоанна сосредоточенно жует.

– Надеюсь, он и отсюда уберется. Люди будут смотреть на него с подозрением, да и как же иначе? Лишь бы поскорее. Кстати, если дом выставят на продажу, стоило бы прицениться.

– Ты что, Рокфеллер? – усмехаюсь я. – Одного дома тебе мало?

– Один мне, один тебе, – отвечает она.

Я слегка ошеломлена. Сестра хочет от меня избавиться? Возможно, я ее и правда немного стесняю… Может, и неплохо было бы жить отдельно. Обставить дом по своему вкусу – стиль Джоанны меня не особо устраивает, надо сказать. И все же ее слова меня ранят. Я думала, мы с ней вполне ладим.

– Или Джеймсу, например, – добавляет она. – Как вложение денег. Он мог бы потом потратить их на учебу в университете.

– В университете?

Племянник никогда не производил на меня впечатление человека, стремящегося получить высшее образование. Правда, сейчас, как я слышала, берут чуть ли не всех подряд…

– Почему бы и нет? – нахмурившись, спрашивает сестра. – Он умный мальчик, его только надо направить в нужную сторону. Школьные учителя не могут его заинтересовать, но это как раз может быть признаком одаренности. Я прикидывала насчет «Брайант-хаус», но Кэт говорит, что там все помешаны на спорте, а я не собираюсь платить по двенадцать штук в год, чтобы он изучал регби.

По-моему, она просто тешит себя иллюзиями. Одаренный? Джеймс, конечно, не глуп, но он живет в собственном мире. Мне кажется, ей надо оставить сына в покое, и он в конце концов сам найдет свое призвание. Нам с Джоанной лучше многих известно, каково жить под давлением властной матери, стремящейся вылепить из тебя что-то в соответствии с собственными представлениями. Однако я молчу, по опыту зная, что к подобным разговорам нужно подходить тактично.



На следующий день Джоанна появляется с новыми известиями. Возле школьных ворот всегда обмениваются сплетнями, малейшие семена информации моментально расцветают пышным цветом, чудовищно искажая факты. Сестра там как рыба в воде.

– В общем, парнишка, Дин Уизерс, чудесный мальчуган с той фермы у Брайн-Хилла, совсем повредился рассудком. – Она крутит пальцем у виска. – Говорит, его схватил и бросил в ручей зомби. Не спит по ночам, писается в постель…

– Бедняжка.

– Да уж. Очевидно, у него бурное воображение, а родители не следили за тем, что он смотрит по телевизору. Но все равно, о чем только думал Алан…


Она резко обрывает себя – в дверях стоит Джеймс.

– Что там про зомби? – переспрашивает он.

– Ничего, милый. Просто одному мальчику снятся всякие кошмары.

– И он от этого писается во сне? – почти с надеждой интересуется племянник. Видимо, осознание того, что и у других может быть та же проблема, приносит облегчение. Думаю, я была права насчет того, почему он ушел из «Юных следопытов».

– Нехорошо подслушивать, – недовольно говорит Джоанна. – С детьми такое случается. Я говорила тебе, это совершенно нормально.

– Значит, вы про Дина Уизерса? В школе все только о нем и болтают.

– В общем, да. Хотя его родители обеспокоены, с ним все будет в порядке. Серьезно он не пострадал. Тебе не стоит за него волноваться.

– Я волнуюсь за Алана, – возражает Джеймс. – Я знаю, что он не виноват. Он очень любил эту группу.

– Вот как? – с усмешкой переспрашивает Джоанна. – Ну, боюсь, больше ему ее не видать.

– Да? – Джеймс выглядит опечаленным, но потом светлеет лицом. – Зато теперь у него будет больше времени.

– О да. Думаю, времени у него появится куча. Будем только надеяться, он проведет его где-нибудь в другом месте.





Глава 31




Обращение Джеймса по телевидению запустило цепную реакцию. Телефон буквально разрывается, в дверь стучались уже три корреспондента. Я чувствую себя как в осаде и негодую на устроившего все это Алана. Снова звонок. Схватив трубку, я готова крикнуть, чтобы меня оставили в покое, – и слышу знакомый голос. Доктор Лукас! Я сгораю от нетерпения ее увидеть, однако у нее плохие новости – она улетает на медицинскую конференцию в Штаты, на три-четыре недели как минимум.

Закусив губу, я смаргиваю слезы. Никогда еще мне не был так нужен разговор со своим психиатром, а она, как нарочно, впервые за наше знакомство куда-то уезжает, да еще так надолго! Я чувствую обиду, хотя и знаю, что это несправедливо, доктор Лукас всегда поддерживала меня как могла. Тем не менее получается, что все, на кого я рассчитывала, будто сговорившись, исчезают из моей жизни. Единственный, кто вечно трется рядом, – чертов Алан.

– Сара, вы слышите меня? Как вы?

– Да, да, извините. Все нормально.

– Как у вас дела? Я видела Джеймса в новостях.

– Да, он пытается найти возможных свидетелей.

– Там прозвучало что-то вроде «полиция третирует членов семьи». Это про вас? Вы точно в порядке?

– Насколько мне известно, я – главная подозреваемая. Можете себе представить? Как я могла причинить вред Джоанне? Да я не представляю, как буду жить без нее!

– Ох, Сара, мне очень жаль, поверьте. Мне тоже ее не хватает. – Доктор Лукас всхлипывает. Похоже, они успели сдружиться за все эти годы. В каком-то смысле с Джоанной она знакома даже дольше, чем со мной, потому что меня сложно было назвать полноценной личностью, когда я поступила в «Хилвуд-хаус». А не могла ли доктор Лукас знать что-то о сестре, чего не знаю я?

– Она тоже вас очень любила, – решаюсь попробовать я. – Возможно, она рассказывала вам о каких-то проблемах на работе? Или о том, что узнала что-нибудь про кого-то из руководства?

– Нет, дорогая. К тому же врачебная этика и все прочее…

– Я просто подумала, она ведь не была вашим пациентом. Может, так, по-дружески? Я все пытаюсь понять, у кого был мотив… Или она с кем-то встречалась в последнее время? У меня возникло такое впечатление, хотя мне она не рассказывала.

– Она наверняка дала бы вам знать, если бы хотела. – Доктор Лукас снова шмыгает носом. Довольно уклончивый ответ, на мой взгляд.

– Мне пришло в голову – уж не Саймон ли снова возник на горизонте…

– Да разве бы он осмелился? – Доктор Лукас тяжело вздыхает. – Не везло ей в любви. Помните того мерзавца, который встречался еще с кучей женщин?

– Да. Полиция с ним уже говорила.

– Правда? Чего ради?

– Проверяют всех, с кем она контактировала. Убийца, очевидно, кто-то из знакомых, вот они и идут по списку, вычеркивая одного за другим. Видимо, если не найдется других совпадений, в конце останется только одно имя – мое.

– А как они отыскивают ее знакомых?

– У них ее компьютер и телефон.

На том конце трубки повисает пауза.

– Представляю, как вы переживаете, моя дорогая. И бедный Джеймс тоже. На нем просто лица не было по телевизору. Ну, до связи. Как я сказала, некоторое время меня не будет, от этой конференции отвертеться нельзя, но, когда вернусь, обязательно вам позвоню.