Загадка сбежавшего сейфа

– Уинстон, ты злой и гадкий кот! Я так волнуюсь! Сейчас приедут гости, а мне еще надо украсить комнаты цветами. Господину профессору важно, чтобы у гостей создалось очень хорошее впечатление от нашей квартиры, это он особенно подчеркнул! Раз ты не можешь мне помочь, тогда хотя бы не мешай и не отвлекай меня от работы.

Она шутит, что ли?! Разумеется, я не могу ей помочь. Каким образом? Цветы, что ли, поставить в вазы? Единственное, что я мог сделать с цветами, это их разодрать, но вряд ли это понравится Анне. Короче, я по-прежнему настаивал на своем: в моей миске должно лежать что-то съедобное, а не эта жуткая коричневая гадость! Поэтому я не отпускал штанину и продолжал мяукать.

Анна тихонько выругалась и крикнула бабушке:

– Мамочка! Ты можешь прийти сюда? Пожалуйста!

Ага. Она вызвала подкрепление. Что ж, пускай. Если уж они захотят меня прогнать, то это у них получится только с применением грубой силы.

Прибежала бабушка, держа в руках нечто похожее на длинную палку с перьями на конце. Интересно, что она делала этой штукой?

– Что случилось?

– Уинстон вцепился мне в ногу, и я не могу от него отделаться. Помоги мне, пожалуйста!

– А что ему нужно?

Анна пожала плечами:

– Понятия не имею. Но ему явно что-то не нравится.

Анна, ты бы постыдилась! Если ты сама этого не поняла, значит, совсем не понимаешь кошек в целом и меня в частности.

Бабушка наклонилась ко мне, и я на всякий случай закрыл глаза, опасаясь, что она начнет меня ругать. Но – о чудо! – вместо этого она ласково погладила меня по голове и проговорила:

– Милый, что случилось? Сварррить тебе что-нибудь вкусненькое?

Благодаря моим познаниям в русском языке я тут же ее понял. Великолепный план! Я сразу отпустил брючину Анны. Все-таки бабушка просто замечательная!

Впрочем, Анну это совершенно не устроило:

– Мамочка, ты же хотела мне помочь! А вместо этого собралась жарить Уинстону колбасу? Сейчас нет для этого времени. Пускай сегодня наш господин кот поживет на консервах!

Нет-нет, о колбасе не было и речи. Лично я удовольствуюсь и куриной печенкой. Главное, чтобы меня не кормили консервированной гадостью.

– Анна, я и так помогаю тебе с утррра. Все уже в идеальном виде! Никаких пррроблем. Почему ты так нервничаешь? Я начинаю думать, что ты сама хочешь пррроизвести хорррошее впечатление на семью прррофессоррра. – Она захихикала.

А что Анна? Она опустила глаза и молчала. Забавно. Но главным для меня сейчас было не это. Вперед на кухню!





– Честное слово, Вернер! Чем дольше ты живешь один, тем более странным становишься. Типичным холостяком. – Беата, невестка Вернера, начала говорить около часа назад и с тех пор не сделала ни одной паузы. Как только ее бедный муж все это выдерживает? У меня, во всяком случае, уже кружилась голова.

– Драгоценная Беата, – ответил ей Вернер по-прежнему очень дружелюбно, – ты просто плохо информирована. Вот уже некоторое время я живу не один. Вместе со мной живут Анна и Кира, а в данное время еще и мать Анны.

Беата засмеялась, обнажив свои очень белые и очень крупные зубы. При этом она кивала головой, но ее прямые волосы почему-то совсем не шевелились. Наоборот – ее стрижка каре до подбородка казалась высеченной из камня.

– Я тебя умоляю, Вернер! Ты говоришь о своей уборщице! А я имела в виду настоящую женщину.

– Беата, – вмешался Роланд, брат Вернера, – насколько я могу судить, Анна самая настоящая женщина.

Беата закатила глаза:

– Роланд, что ты понимаешь в настоящих женщинах! Вот Вернер наверняка понял, что я имела в виду.

Мой профессор покачал головой:

– Извини, Беата. Что же ты имела в виду?

– Ну, я говорила, конечно же, о спутнице жизни. О партнерше. О женщине, которая любящей, но строгой рукой внесет в твою жизнь чуть больше порядка. И вряд ли ею может стать какая-то уборщица.

Миауауооо – мне было не совсем ясно, что это должно означать, но прозвучало это как оскорбление!

Вернер засмеялся:

– Дорогая Беата, я очень ценю твое внимание к моей скромной персоне. Это делает тебе честь. Но уверяю тебя, что моя жизнь меня вполне устраивает и, более того, мне даже нравится. Между прочим, Анна не уборщица, а экономка и великолепно выполняет свою работу. Я всем доволен.

– Вот уж позволь тебе не поверить, Вернер! Кстати, а кто та загадочная спутница, с которой ты хотел приехать на наш летний праздник?

– Ты ее не знаешь, – сухо ответил Вернер.

Я не сомневался, что он сказал Беате неправду. Вернер наверняка хотел приехать с нашей Анной, и помешал этому только Вадим. Но по какой-то причине мой профессор не хотел в этом признаваться.


– Я уже вижу, что ты так и проживешь всю свою жизнь чудаковатым холостяком. И ведь ты даже не представляешь, чего лишен. Подумай хотя бы о детском смехе, который мог бы звучать в этой квартире.

– В моей квартире и так звучит детский смех, потому что тут живет ребенок! – В голосе Вернера уже звучало легкое раздражение.

– Собственные дети, Вернер, совсем другое дело. Они источник безграничной радости, истинного счастья.

Что?! Дети – истинное счастье?! Позвольте в этом очень сильно усомниться. Конечно, с Кирой все по-другому – для меня нет на свете никого лучше, чем моя девочка! Но эти близнецы и еще один маленький паршивец?! Ну уж нет, мерси! Они орут во всю глотку и раздражают кошек, потому что явно принимают нас за игрушку.

Тут я внезапно сообразил, что в нашей квартире стало почему-то очень тихо, если не считать нескончаемой болтовни Беаты. Где же все дети? Я решил немедленно их отыскать. Не то чтобы я опасался, что они опустошат мою миску, в которой я оставил добрую порцию вкусной печенки, но все-таки выбежал из гостиной и отправился на поиски.

На кухне их не оказалось. В комнате Киры тоже: там моя подруга лежала на кровати и читала. В какой-то момент у меня появилось искушение прилечь возле нее и немного вздремнуть, но что-то подсказывало мне, что лучше разыскать этих сорванцов. И я побежал дальше – мимо кладовки, где Анна всегда гладила белье, мимо спальни Анны и гостевой комнаты бабушки. Детей нигде не было. Куда же они делись?

За дверью ванной комнаты я услышал подозрительный шум. Осторожно просунув голову в дверную щель, я заглянул внутрь. Действительно: в облаке бабушкиного парфюма там стояли трое маленьких негодяев. Очевидно, они обнаружили бабушкину косметику, потому что были размалеваны так, словно испробовали все краски, а помадой намазали не только губы, но и все лицо. Эти детишки напомнили мне фильм, в котором шла речь про заведение под названием «цирк», где прыгали и скакали точно так же разукрашенные люди. Весело, нечего сказать! Если бы я умел смеяться, я бы не удержался от смеха. Но сейчас мне оставалось только улечься на пороге ванной комнаты и наблюдать, как дети продолжают развлекаться с бабушкиной косметикой.

Но уже через минуту я сообразил, что совершил роковую ошибку: меня обнаружила одна из девочек. Она показала на меня пальцем и крикнула:

– Смотрите! Какая милая кошечка! Давайте ее раскрасим!

Э-э, минуточку, неужели вы… Я повернулся и хотел выскочить из ванной комнаты – но девочка молниеносно захлопнула дверь.

Святой кошачий клозет! ПОМОГИТЕ! Я оказался в руках трех безумцев!





Лак для волос и шампанское





До моего слуха донеслись голоса. Сначала очень смутно и тихо, потом все громче и громче.

– Смотри, мама, кот пошевелился! – Мальчик. С облегчением.

Потом, после краткой паузы, немного капризно:

– Я ведь сразу сказала: он вовсе не умер. – Это был уже другой голос.

– Дети, повторяю: никогда больше не брызгайте на коты лаком для волос. Я сто раз говорил вам об этом! Это очень-очень вредно! – Это голос Роланда. Энергичный.

– Но мама всегда брызгает на себя лаком для волос! – Это одна из близняшек. Возмущенно.

Я осторожно открыл один глаз, что оказалось не так просто, потому что моя шерстка почему-то вся слиплась. Потом попытался встать, и меня чуть не стошнило. Клянусь своей когтеточкой – мне было плохо! Да еще как плохо! При этом еще и сознание было каким-то расплывчатым. Хорошо еще, что я лежал на диване, потому что стоять я не мог совсем. Правда, я совершенно не помнил, как сюда пришел. Ведь мне запрещали даже близко подходить к дивану!

Наконец я открыл оба глаза и огляделся по сторонам. Вернер, Роланд, Беата, близнецы, мальчик, Анна, бабушка и Кира стояли вокруг дивана. Глаза у Киры покраснели и опухли; присмотревшись, я заметил, что она, скорее всего, плакала. Я повернул к ней голову, и она тут же бросилась ко мне и стала меня гладить:

– Мой бедный Уинстон! Как я рада, что ты пришел в себя! Я так переживала! Так беспокоилась!

Беспокоилась? За меня?

Тут заговорил Вернер:

– Пожалуй, я съезжу с Уинстоном в ветеринарную неотложку. Он никогда не терял сознания, и я хочу убедиться, что у него все в порядке.

Услыхав про ветеринарную неотложку, я тотчас вскочил на лапы и отряхнулся. Пожалуйста, только не к ветеринару! Хватит с меня и недавней прививки!

Беата смерила меня проницательным взглядом:

– Ты уверен, что это необходимо? Кот выглядит вполне бодрым. Я считаю, что ты слегка преувеличиваешь опасность. Все не так плохо, как тебе кажется.

– Беата, извини, конечно, – но ты что, шутишь? Ваши очаровательные детки, этот источник радости, намазали моего бедного кота кремом «Нивея» и губной помадой, его лапы – лаком для ногтей, а потом еще обрызгали лаком для волос, да так, что он потерял сознание! Только благодаря доброте Уинстона он не расцарапал их до крови, защищаясь.

Минуточку! Теперь я кое-что припоминаю. Я даже не мог защищаться! Все было гораздо хуже!

Маленький мальчик виновато посмотрел на всех и, немного поколебавшись, выложил всю ужасную правду:

– Ну, сначала кошка царапалась. Но потом мы накрыли ее розовым халатом, обмотали рукавами и обвязали поясом. Я видел по телику: так поступают с сумасшедшими, чтобы они не буянили. Вот и кошка тоже… в общем, затихла. И сразу стало легче ее раскрашивать. Лаком для волос мы побрызгали, чтобы все хорошо держалось. Я часто видел, как это делает мама. А потом духи. Потому что лак для волос не так хорошо пахнет. Ну вот, а кошка снова стала царапаться, и мы чуть потуже затянули пояс… э-э… и тогда она вдруг заснула и так и лежала на коврике.

Кира всхлипнула.

Вернер вытаращил глаза от возмущения: