Закон бандита

– Охотники и «мясорубки» так не считают, – невесело усмехнулась девушка. – Кстати, Тайпан, может, уже скажешь, куда мы идем?

– Сказано же, на север, – не оборачиваясь, раздраженно рыкнул бандит.

– Вижу, что не на юг, – с нажимом сказала Сокол. – Только если мы и дальше будем по прямой переть, то уже очень скоро влезем в зону санитарной вырубки леса, куда заходить категорически не рекомендуется…

– А мы уже прикандехали, – хмыкнул Тайпан, резко отходя в сторону и поднимая автомат.

В Зоне так принято – если идет группа, то остальные шагают след в след за первым, который «провешивает» дорогу гайками и гильзами, а заодно принимает на себя все риски попасть в аномалию, если «провесил» плохо. За широкой спиной Тайпана остальным было не особо видно, что впереди находится.

Теперь же стало виднее.

Довольно давно здесь пилили радиоактивный лес. Но по каким-то причинам спиленное не вывезли и не закопали. Так и остались стволы валяться на земле, понемногу врастая в рыхлую почву.

Теперь это было нагромождение сучьев, похожих на корявые многопалые руки, торчащие из земли, на кончиках уродливых пальцев которых слабо мерцали синеватые огоньки. Площадь вырубки была довольно обширной, примерно с квадратный километр, и это зрелище множества мертвых деревьев, на которых поселилась непонятная светящаяся жизнь, вызывало вполне понятное желание уйти отсюда подальше.

– Нам на ту сторону надо, и срочно, – сказал Тайпан. – Первым пойдет Нокаут. Он пацан лихой, разведчик и все такое. Сокол следом. За ними – Снайпер. А после мы с Бокорезом. Усекли?

– Так вот оно что, – сквозь зубы процедила девушка. – Это вы нас с Анатолием сюда на верную смерть привели, решили через вырубку «отмычками» пустить. Я слышала про эти огоньки. Как поближе подойдешь, они на тебя слетаться начинают, и ты быстро становишься похожим на новогоднюю елку. А потом они хором начинают жрать. Прогрызают одежду, влезают под кожу. Быстро едят, как пираньи. Минут через пятнадцать от человека остается голый скелет с огоньками на кончиках ребер.

– Верно дала расклад, – кивнул Тайпан. – Только забыла про то, что они это делают совсем не больно. Чапаешь себе и чапаешь, пока не сдохнешь. Легкая смертушка. А вот если я вам обоим прострелю колени, то это будет совсем не по кайфу. Тогда придется ползти, потому что шмалять по ходулям я могу долго, пока они в фарш не превратятся. Выбор за вами, разведчики.

Сзади хохотнул Бокорез:

– Не, ну а чо? Если разведчики, то и хрячьте нах вперед, пашите по специальности.

И Сокол, и Анатолий уже понимали – выбор у них небольшой. Или смерть мучительная, или безболезненная, но все равно страшная своей аномальной противоестественностью…

И тут подал голос хмурый мужик.

– А слева или справа обойти вырубку не судьба?

– Не-а, – мотнул головой Тайпан. – Слева деревня Глинка, где мы все гарантированно поляжем. А если справа в обход двинуть, «Дуга» по мозгам шарашить начинает. Хоть и пять кэмэ до нее, но чет последнее время она своим излучением хреначит не по-детски. Если и пройдем зону ее действия, то выползем оттуда полными дебилами. Так что вариант у нас один.

– Не один, – качнул головой мужик. – Я вперед пойду.

И направился к вырубке.

– Ты это… Слышь, Снайпер, тормози! – крикнул Тайпан, опешивший от такого поворота. – Нам Катар велел тебя живым к базе «вольных» доставить!

Но сталкер по прозвищу Снайпер шел вперед, не обращая внимания на вопли бандита, прямо на синеватые огоньки, которые словно в предвкушении скорого обеда нервно замерцали, зашевелились, задергались на кончиках своих ветвей, явно уже готовые сорваться с них, как только жертва подойдет поближе.





* * *


Ключ загрохотал в огромном камерном замке, заскрипели-заныли ржавые петли. Дверь открылась. В проеме стоял бандит в маске, держа наизготовку обрез двустволки.

– Але, дряхлач, давай на выход!

Захаров не сразу понял, что произнесенное хозяином двустволки относится к нему. А когда дошло, уже готов был взбелениться и ответить хаму как подобает. Но спокойный голос Индуса его немного отрезвил.

– Полегче, господин академик, – негромко проговорил бывший главарь группировки. – Вам сейчас выжить надо, а не характер показывать.

С этим сложно было не согласиться. Поэтому Захаров усилием воли подавил в себе природную вспыльчивость, поднялся со своего места и вышел из камеры.

Идти пришлось недалеко.

Каземат, сваренный из стальных листов, находился неподалеку от резиденции главаря бандитов. Захаров даже нашел в себе силы не отреагировать на пару довольно болезненных тычков обрезом в поясницу. «Главное – выжить, – нервным пульсом стучало у него в голове. – Остальное неважно».

– Мое почтение, профессор, – расплылся в улыбке Катар, когда увидел Захарова, под конвоем входящего в его апартаменты. – Прошу простить за столь неприветливый прием – мои ребята слегка погорячились. До поры до времени сунули вас в кутузку, а потом просто забыли доложить о вашем прибытии.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли академиком, – сухо проговорил ученый. – Это более точно отражает…

– Да мне положить, что там у тебя отражает, – стерев с лица искусственную улыбку, резко бросил Катар. – Меня интересует, где твоя знаменитая коллекция артефактов, о которой трещит вся Зона? Пацаны перерыли весь твой гребаный научный центр и ни черта не нашли.

– Мы вроде договаривались о пяти артефактах, а не обо всей коллекции, – усмехнулся Захаров. – А еще мы условились, что за эту плату вы освободите меня – и не более того. Сейчас же, как я понял из воплей ваших подчиненных, прекрасно слышимых в «кутузке», мой научный центр захвачен вашей группировкой и из него вывезено все более-менее ценное. Простите, но о таком уговора не было.

– Так если не было уговора, то какой с нас спрос? – развел руками Катар. – Научный центр – это наш законный хабар, которым мы распоряжаемся по своему усмотрению. Вы на свободе, уговор с нашей стороны выполнен, и теперь я хочу получить плату за свою работу.

– А остальные артефакты коллекции? – поинтересовался Захаров.


– А остальные – это тоже часть законного хабара, который мои пацаны подняли в виде научного центра, отбитого у «вольных», – расплылся Катар в змеиной улыбке. – Поймите, профессор, – не далее как пару часов назад «вольные» официально объявили войну нашей группировке, и все это из-за вашей просьбы об освобождении. По-тихому вырезать охрану не получилось, «зеленые» обо всем узнали, так что я имею полное право на дополнительную компенсацию – война всегда стоит недешево.

– То, что вы не смогли сделать все тихо, это только ваши проблемы, – с вызовом бросил Захаров. – Можете убить меня, но я ничего вам не скажу!

– Поведение, достойное настоящего мужчины, – прищурился Катар, медленно подходя к Захарову. – Ваш друг Снайпер оценил бы все эти дешевые понты по достоинству. Что ж, профессор, посмотрим, как вы запоете, когда мои парни начнут поджаривать вам пятки паяльной лампой.

– Я не боюсь пыток, – сказал ученый, глядя в холодные глаза главаря бандитов. – Замучив меня, вы не получите ничего, кроме жареного трупа. Но я мог бы предложить вам сделку. Можете оставить себе барахло, что вы вывезли с моих складов. Верните мой научный центр, который вам все равно не нужен, и Снайпера, которого вы наверняка захватили – он лежал в одном из автоклавов. А я отдам вам всю свою коллекцию редчайших артефактов. Предупреждаю сразу: даже если вы ее и найдете, при попытке вскрыть хранилище она самоуничтожится вместе с научным центром – высвободившейся энергии уникальных артефактов вполне для этого хватит.

Катар остановился в двух шагах от ученого, глядя на него так, словно видел впервые.

– А ведь я вам верю, профессор, – после полуминутной паузы проговорил он. – Такие, как вы, скорее умрут в мучениях, чем прогнутся под кого-то. Только вот никак в толк не возьму – на кой вам сдался этот Снайпер?

Настала очередь ученого призадуматься. Сказать правду? А что он, собственно, теряет? Сразу видно, что этот бандит – отличный психолог, как и многие люди его профессии, и ложь распознает сразу. А вот воспользоваться той правдой он точно никогда не сможет.

И Захаров решился.

– В голове Снайпера содержится нечто вроде закачанной в нее информационной капсулы. В этой капсуле содержатся уникальные знания, стоимость которых колоссальна – военные технологии, научные открытия, секретная информация, преимущественно полученная из-за рубежа нелегальным путем…

– Колоссальная стоимость – это сколько? – перебил его Катар.

Ученый недовольно поджал губы.

– Для науки эта информация бесценна, – сквозь зубы процедил он. – Но уже сейчас определенные люди в правительстве готовы заплатить за нее сто миллионов долларов наличными. Предполагаю, для продажи на запад, где за нее дадут намного больше.

– Сто миллионов… – проговорил Катар, глядя в одну точку. – Сто миллионов… Долларов…

– Однако сразу хочу предупредить, что извлечь эту информационную капсулу смогу только я, – с вызовом произнес Захаров. – Поэтому я требую вернуть мне мой научный комплекс и препроводить туда Снайпера под усиленным конвоем. Потом мне понадобится двадцать четыре часа, чтобы извлечь капсулу и связаться с покупателями. Думаю, десяти процентов от названной суммы вам вполне хватит.

Катар посмотрел на ученого и усмехнулся.

– Прежде чем говорить о процентах, профессор, нужно будет вернуть Снайпера.

– А где он? – недоуменно поинтересовался Захаров. – Вы же захватили комплекс и…

– Ага, захватили, – рассеянно кивнул Катар. – И Снайпера вместе с ним. Но кто ж знал, что его голова так подросла в цене. В общем, я его отправил в рейд. Из которого он совершенно точно живым не вернется.

Захаров аж подпрыгнул от возмущения.

– Как так?! Да что вы такое говорите?! Нужно немедленно послать за ним ваших людей, которые вернут его обратно…

– Да-да, – проговорил Катар. – Конечно, пошлю, непременно пошлю.

И вдруг взорвался, грохнув кулаком по стальной стене.

– Ну твою ж мать! Сто лямов баксов! Кто б мог подумать, что башка этого паршивого сталкерюги сто́ит такие бабки!





* * *


Зачем я пошел вперед, прямо на эти сверкающие огоньки? Да ктулху его знает зачем. Уж точно не потому, что пожалел двух «отмычек», которые мне никто и звать их никак. Просто что-то внутри меня будто сказало – надо именно так, а не иначе. То, что называется «сталкерской чуйкой», которой я привык доверять безоговорочно. На зараженных землях в сложных ситуациях думать вредно. Пока будешь шевелить извилинами, тебя или съедят, или пристрелят. Поэтому тот, кто долго чешет репу, в Зоне быстро отправляется в Край Вечной войны. А выживают здесь лишь те, кто слушает свою «чуйку». Даже если она ведет прямо в аномалию.

Как сейчас, например.

Мне оставалось шагов пять до невидимой границы, отделяющей меня от вырубки, усеянной синеватыми огоньками, когда на плечо мне легла тяжелая рука.

– Тормози, Снайпер! – прорычал над моим ухом хриплый голос Тайпана. – У Катара насчет тебя другой расклад, поэтому…

Договорить бандиту я не дал. Просто потому, что не люблю я, когда меня вот так грубо останавливают. И голос у Тайпана был неприятный. А еще я почувствовал, как мне на ухо упали брызги слюны, вылетевшие из бандитского рта. Это меня вообще добило. Причем настолько, что дальше я уже словно со стороны наблюдал, как мое тело стремительно разворачивается на сто восемьдесят градусов, как рука одновременно выдергивает из ножен «Бритву» и как клинок моего ножа, цветом и сверканием своим схожий с теми синеватыми огоньками за спиной, перерубает надвое острый кадык бандита.

И не только его, но и всю остальную шею тоже.

У боевых ножей клинок обычно довольно длинный, и моя «Бритва» – не исключение. Поэтому Тайпан, не ожидавший такого стремительного развития событий, еще только тянул руки к шее, чтобы осознать размер причиненного ущерба, а его отрезанная голова уже съезжала с плеч назад – поэтому пальцы бандита схватили лишь пустоту, образовавшуюся на том месте, где только что был его подбородок…

У меня же задача упростилась. Когда нет головы, сдернуть с плеча противника автомат всегда проще, чем когда она есть.

Мгновение – и оружие Тайпана оказалось у меня в руках.

У любого, кто хоть немного походил по Зоне, патрон дослан в патронник всегда. Потому оставалось лишь повернуть автомат в сторону второго бандита, щелкнуть переводчиком огня и нажать на спусковой крючок. Всего-то еще одна секунда в умелых руках…

Но ее у меня не оказалось.