Заметки о любви

Альфи: «Кстати, да. Вы уже влюби-и-и-и-ились друг в друга?»

Айла: «Ты как пятилетний ребенок».

Альфи: «Сама такая!»

Оскар: «Господи боже мой».

Джордж: «Нет, серьезно, как у тебя дела?»

Альфи: «Да, ты уже влюби-и-и-и-ился?»

Айла: «Кончай валять дурака!»

Поппи: «Он же только что расстался с Маргарет Кэмпбелл номер один!»

Альфи: «И это не мешает ему снова влюби-и-и-и-иться».

Поппи: «Но не означает, что он обязательно влюбится».

Хьюго: «Я тут точно не лишний?»

Альфи: «Буду считать, что ты ответил «да»».

Хьюго: «Думай что хочешь».

Оскар: «Мне тоже кажется, что это похоже на “да”».

Альфи: «Но остается самый главный вопрос – как вы спите???»



Хьюго отрывается от телефона в тот самый момент, когда Мэй уже встала на эскалатор. Он бросается за ней и останавливается на несколько ступенек ниже Мэй, погрузившейся в свои мысли. Где-то на полпути подъема он откашливается.

– Слушай…

Когда Мэй разворачивается к нему, он поднимает на нее глаза и встречается с ее взглядом.

– Я думал, что…

– Что?

– Ну, мы вроде как договорились, что…

Мэй разворачивается обратно, потому что они уже добрались до верха, и выходит в огромное, похожее на мраморную пещеру здание, где слишком шумно и каждый шаг отзывается эхом. Порывшись в карманах джинсов, Хьюго достает клочок бумаги.

– Я тут записал название хостела, который находится совсем рядом от твоего отеля.

– Ой, – наконец поняв, к чему он клонит, говорит Мэй. Хьюго думал, что она воспримет это с облегчением, но на ее лице выражение неуверенности. Девушка забирает у него бумажку. – Я пойду с тобой. Не в смысле, чтобы остаться, а чтобы убедиться, что тебя поселят и все такое.

Пару дней назад Хьюго предположил бы, что к этому времени у него уже разовьется клаустрофобия и что после ночи в тесном купе с едва знакомым человеком он будет жаждать свободного пространства. Он считал, что как только они прибудут в Чикаго, один из них точно постарается сбежать. Но к своему удивлению, парень вдруг понимает, что еще не готов попрощаться с Мэй. И похоже, она тоже не горит желанием расставаться.

– Мы можем оставить там твои вещи, а потом…

Мэй не заканчивает фразу, и он осознает, что улыбается открывающимся возможностям.

– Отлично!

Пока они идут к выходу, Хьюго думает о том, как так получилось, что всю свою жизнь он мечтал об одиночестве, но когда ему наконец выпадает шанс побыть одному, цепляется за первого попавшегося человека. Может, он все-таки не создан для этого. Видимо, если ты рожден стадным животным, тебе не стать одиноким волком. Даже на неделю.

Но прямо сейчас все это не так уж его и беспокоит.

Они выходят на улицу. Темные свинцовые тучи закрыли небо, и вдруг начинает моросить дождик. Мэй выжидающе смотрит на него.

– Что? – спрашивает Хьюго.

– У тебя есть зонтик?

Он качает головой.

– Нет, а у тебя?

– Нет. Но ты же из Англии.

– И что?


– А то, что я думала, что у тебя точно будет с собой зонт.

– Нет, зонтика у меня нет. – Парень делает вид, что залезает в рюкзак. – Но кажется, у меня где-то был трубочист…

Мэй закатывает глаза.

– Я глубоко убеждена, что трубочист – это человек, а не инструмент.

– Что ж, – смеясь, отвечает Хьюго, – прости, если разочаровал, но ничего из вышеперечисленного у меня с собой нет.

Они ускоряют шаг, моргая, чтобы смахивать капли с ресниц. Дома дождь был совсем другим – косым и проливным; здесь же он лился прямо с неба, как будто кто-то перевернул на город полное ведро воды, и вскоре Хьюго и Мэй промокают до нитки. Когда они стоят у светофора, девушка поднимает руку, чтобы прикрыть голову.

– Не уверен, что это тебе поможет, – говорит Хьюго, перекрикивая шум дождя, который так усилился, что уже заливает их со всех сторон.

Она поднимает на него глаза, с ее ресниц капает вода.

– Есть идеи получше?

– Да. Делаем ноги!

И они переходят на бег, не обращая внимания на бьющие по спинам рюкзаки и соскальзывающие с ног мокрые кроссовки. Добравшись до огромного здания из кирпича, где располагается хостел, они оба уже едва дышат, но смеются. Войдя внутрь, Хьюго и Мэй останавливаются рядом со стойкой с брошюрами про Чикаго, с их одежды стекает вода, заливая пол. Мэй, выжимая волосы, заглядывает в вестибюль, заставленный ветхими креслами, занятыми компаниями тинейджеров и молодых людей лет двадцати с небольшим.

– Может, тут не так уж и плохо.

Хьюго пожимает плечами.

– Главное, чтобы у них были полотенца.

– Мне так неудобно из-за того, что…

– Я не хочу запариваться по поводу того, где буду спать. Честно. Сейчас меня заботит только то, где нам раздобыть кусочек этой самой чикагской пиццы, о которой я так много слышал.

– Это мы можем устроить.

Что-то в этом «мы» заставляет его сердце бешено заколотиться.

Они толкают дверь и, хлюпая промокшей обувью, проходят в вестибюль. За стойкой регистрации сидит парень с синими волосами и колечком в носу. Он не отрывается от экрана своего компьютера.

– Прошу прощения, – постояв немного в неловком молчании, обращается к нему Хьюго. – Я хотел бы узнать, есть ли у вас свободные места на одну ночь?

– Сорок восемь баксов за кровать в общей спальне, – ужасно скучающим тоном отвечает ему парень. – Сто тридцать восемь за отдельную комнату.

Хьюго опускает рюкзак на пол. Нагнувшись, расстегивает передний карман и роется в нем в поисках кошелька.

– Хорошо. Тогда мне общую спальню. Сколько в них кроватей?

– От четырех до шестнадцати. – Парень наконец поднимает глаза и замечает Мэй. – Могу устроить вам двухместную койку.

– Нет, я буду один, – быстро говорит Хьюго.

Он продолжает рыться в рюкзаке, чувствуя близость Мэй. Открыв общее отделение, Хьюго вытаскивает джемпер, несколько пар брюк и книгу, которую еще не начал читать. Его пальцы уже касаются дна, и он ощущает подступающую тревогу.

– Что ты ищешь? – спрашивает Мэй, хотя наверняка уже догадалась.

Хьюго смущенно улыбается ей.

– Свой бумажник. Уверен, он где-то здесь… – Он снова залезает в передний карман, находит свой паспорт в элегантной коричневой обложке и, испытав немалое облегчение, достает его. Но бумажника там нет.

Наверное, его мама была права.

Наверное, они все были правы.

Тревога перерастает в панику, и Хьюго выпрямляется и начинает ощупывать карманы своих джинсов и куртки, потом он снова опускается на колени, чтобы еще раз проверить рюкзак. Он знает, что бумажника там нет, но что еще ему остается, кроме как продолжать искать? Хьюго вытаскивает остальную одежду прямо на грязный пол, а синеволосый администратор наблюдает за ним поверх стойки.

Так продолжается до тех пор, пока Мэй не опускается на колени рядом с ним. Она осторожно кладет руку ему на плечо, и от этого прикосновения по его телу словно пробегает электрический разряд.

– А ты вообще брал его с собой? – тихо спрашивает девушка, и впервые за все время Хьюго понимает, что на них смотрят. Люди в гостиной перестали заниматься своими делами и теперь таращились на кучку одежды на запачканном линолеуме.

Хьюго закрывает глаза, пытаясь вспомнить. И тут его желудок словно скручивает в трубочку.

– Блин! – со стоном восклицает он. – Прямо перед выходом я вытащил из него двадцать долларов, чтобы дать Людовику.

– А мы должны были дать ему чаевые? – побледнев, спрашивает Мэй.