Ждите неожиданного

Он подталкивал её в спину, и она пошла, переставляя ноги просто потому, что он её подталкивал.

– Ты знаешь, – ни с того ни с сего сказала Таша на пороге салона, – я ведь вся извозилась в репьях и ещё какой-то серой гадости от таких высоких цветов. И всё время думала, что мне нужно переодеться. – Она посмотрела на свою кружевную блузку, на самом деле перепачканную. – Но у меня так болело ухо!.. Так болело! А потом, когда Сергей Семёнович его вылечил, я так обрадовалась, что забыла. И мы ужинать пошли.

Степан открыл перед ней дверь и за руку провёл в полутёмное помещение, где горели всего два торшера.

– Если бы пошла переодеваться, меня бы, наверное, тоже убили. Да?..

– Не выдумывай, – сказал Степан.

– Нет, ну правда! Сергей Семёнович зашёл в мою каюту, и его убили. Если бы я зашла, меня бы тоже убили.

– Я сказал, не выдумывай!..

Таша стояла у окна и смотрела на реку, а теперь оглянулась. Лица Степана она не видела, он весь находился в тени, но было ясно, что он очень сердит, и сердит именно на неё.

– Ты что? – спросила она с удивлением.

– Ничего, – ответил он сквозь зубы.

…Она права. Кто угодно мог зайти в каюту, – замки на самом деле дерьмо! – и получить удар ножом в грудь. Таша первая, это же её каюта!

– Зачем доктора понесло к тебе в каюту, хотел бы я знать, – сказал Степан. – Что ему там понадобилось? Как он вошёл? Почему вообще оказался на верхней палубе?! Сюда почти никто не ходит!

Он перевёл дыхание, сел, встал и начал ходить туда-сюда.

– Какая-то чертовщина.

– Мне очень жалко доктора, – сказала Таша, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Так жалко.

Дверь распахнулась, влетел Веллингтон Герцог Первый, за ним вбежала Наталья, и вошёл Владимир Иванович.

– Началось, – непонятно сказал он. – Сейчас стоп мотор, и полицейский катер прибудет.

– А чего ты хотел-то? Убийство!

Наталья Павловна подбежала к Таше и уставилась ей в лицо.

– Ты как? Ничего?

Таша кивнула. Наталья в длинном атласном халате, похожем на бальное платье, неловко села на банкетку и взялась за голову.

– Вот такие дела, – зачем-то сказал Владимир Иванович.

Наталья запустила руки в волосы на манер Таши и потянула себя за них.

– Подождите, – начала она. – Давайте подумаем. Что могло произойти? Как это могло произойти?

Владимир Иванович посмотрел на неё и усмехнулся – безупречная причёска расстроилась, Наталья сейчас на самом деле была похожа на Ташу, так же растерянно таращила глаза и умоляюще складывала руки.

…Вот женщины! Беда с ними. Какие бы ни были сильные и красивые, а всё равно тянет их защищать, утешать, ухаживать…

Ну, по крайней мере, его, Владимира Ивановича, тянуло!..

– Зачем он в каюту пошёл? – спросил Степан. – Вот вопрос.

– Как у неё чемодан Розалии оказался, вот вопрос, – поправил Владимир Иванович. – Каким макаром он туда попал?..

И они оба уставились на Ташу, словно ожидая объяснений.

– Я не знаю, – сказала она. – Я не приносила.

– Но кто-то принёс! – сердито сказал Степан. – Когда и зачем?.. И почему к тебе в каюту? И вообще не с этого всё началось! Всё началось с того, что Владислав свалился в воду. Веллингтон тоже свалился! Невозможно просто так упасть за борт, но он как-то упал!

– Невозможно, – согласилась Таша. – Я за борт перелезала и не сразу смогла, борт высокий очень.

– Вот именно.

– Когда меня из реки вытащили, Сергей Семёнович… он меня… осматривал… спрашивал, не наглоталась ли я воды… он смешное что-то сказал…

Тут она наконец заплакала. Слёзы прорвали все плотины и заграждения, полились, полились… Она всхлипывала, вытирала их обеими руками, но они капали ей на колени и на ковёр – так их было много.

Никто не мешал ей плакать. Никто не утешал и ничего не говорил.


Наталья сидела, наклонившись вперёд и взявшись за голову, Владимир Иванович смотрел в окно, Степан ходил туда-сюда.

Плакала Таша долго, ей было жалко всех – судового доктора, Розалию Карловну, Наталью, умершего деда и самоё себя.

– Так нельзя, так нельзя, – шептала она и продолжала плакать.

Теплоход загудел, машины изменили звук, застучали как-то по-другому, и далеко-далеко на реке взревела и умолкла сирена.

Таша тоже постепенно умолкла, вытерла щёки подолом рубашки, и Наталья Павловна подала ей носовой платок – в вензелях и кружевах. Таша высморкалась в вензеля.

– Нужно думать, – пробормотал Степан.

– Фактов всё равно нет, – сказал Владимир Иванович. – Будем на пустом месте фантазировать.

– Все факты у нас с тобой под носом, – возразил Степан. – А мы их проворонили.

– У нас свои дела.

– Вот именно! – заорал Степан, и обе женщины на него посмотрели в изумлении, Герцог Первый тоже удивился. – У нас свои дела, а по сторонам посмотреть мы не подумали даже!

– Да кто ж знал-то, Стёп!

Тот ещё походил, потом быстро сел в кресло – далеко от остальных.

– Значит, так. Первый момент – человек за бортом.

– И собака за бортом, – вставила Наталья Павловна.

– Я не знаю, имеет это отношение к делу или не имеет, – продолжал Степан Петрович.

– Значит, сей факт пока отложим, – согласился Владимир Иванович. Невесть откуда у него появилась записная книжка, он пристроил её на колено и записывал мелким почерком, как будто бисер сыпал.

– Второй момент – кража драгоценностей Розалии Карловны. Точно установить, когда их украли, невозможно. То ли вечером, когда объявили тревогу «человек за бортом», то ли утром, когда все сошли на берег.

– Вечером, – подумав, сказал Владимир Иванович. – Это проще всего. Никто не обращает внимания на каюты, никто ни в какие камеры не смотрит. Да и камеры здесь наверняка так себе, вряд ли инфракрасные. В потёмках ничего не видать, одни тени.

– Тогда получается, что это спонтанное преступление, – сказал Степан с раздражением, вытянул ноги и скрестил их в щиколотках. – То есть ничего не получается, потому что оно не может быть спонтанным!..

– Согласен.

– Вы кто такие? – вдруг спросила Таша. – Сыщики?

– Мы не сыщики, – отрезал Степан. – Такие кражи долго и тщательно планируются. Особенно если старуха не врёт и там действительно цацек на несколько миллионов.

– На несколько десятков миллионов, – поправил Владимир Иванович.

– Должен быть наводчик. И должен быть план.

– Медсестра – наводчик идеальный.

– Лена?! – вскрикнула Таша.

– Про миллионы я уточню, – не обращая на неё внимания, продолжал Степан. – Завтра в Ярославле.

– Если мы до него дойдём, – заметил Владимир Иванович.

– Ладно, не каркай! Значит, чемодан с драгоценностями утащили. Куда его дели? Отнесли Таше в каюту? Зачем?

– Постой, постой, – перебил Владимир Иванович, – не так. Чемодан не смогли сразу вскрыть. Промашка вышла. То есть наводчик не знал, что так просто его не откроешь.

– Значит, это не могла быть Лена, – сказала Таша громко. – Она точно знает, что его не просто открыть. И потом – у неё есть ключ! Она дала бы его вору, и все дела.

Степан Петрович воззрился на неё, и Владимир Иванович уставился.

– Молодец, – сказал Степан с удивлением. – Ты просто молодец. Так и есть. Если бы Лена наводила, переть чемодан не было бы никакой надобности! Его бы открыли и просто взяли содержимое.

– Но его пришлось унести и где-то спрятать.

– В каюте у вора? – Это Наталья Павловна спросила, и тут оба джентльмена задумались. Владимир Иванович перестал писать.

Наталья Павловна пожала плечами.

– С каютами история такая, – заговорил наконец Владимир Иванович, – на верхней палубе их всего четыре. Одна старухина, две ваши, и ещё одна этой… как её звать-то…

– Ксения Новицкая, – подсказала Наталья.