Жизнь и другие смертельные номера

– Может быть, оставите визитку, Лиззи? – любезно спросила она.

Визитки у меня не было, и Тай не сказал жене, что она переврала мое имя. Он, казалось, испытал облегчение, когда я собралась покинуть его личный эдем.

– Ну, я найду твои координаты, – сказал он, протягивая руку.

Рука была холодной.

– Да, меня легко найти онлайн, – сказала я. – Просто поищи в некрологах.





8




Жизнь – такая штука, что кажется, будто она будет длиться вечно, будто ваша история вообще не может закончиться, по крайней мере в обозримом будущем. Но в какой-то момент, когда вы – то есть, не вы, а я – как раз должны ощутить первые признаки кризиса среднего возраста, некто в белом халате сообщает вам, что вы отныне не принадлежите к большей части населения и у вас в запасе нет сорока пяти лет, чтобы привыкнуть к мысли о смерти.

Кризис конечного возраста.

На самом деле, что касается моих ощущений, то «кризис» – это мягко сказано. Больше похоже на полную сдачу всех позиций, хотя когда-то я считала себя весьма разумной. И хотя я бы предпочла обвинять во всем рак, несвоевременное разоблачение Тома или даже Тая-Холодные-Руки и Отказы (так в следующей жизни будет называться моя музыкальная группа, я уже решила), на самом деле не кто иной как Шиа бросила меня на передовую моего эмоционального Чернобыля.

Потому что Шиа, с ее фирмой, благотворительными пожертвованиями и чертовой плодовитостью, была воплощением всего того, чем я никогда не была, ни в прошлом, ни в настоящем и точно уже не стану в будущем.

А что такого сделала я, что бы возымело хоть какое-то действие? – спрашивала я себя, дрожа у себя на балконе с видом на ряды кондоминиумов и дурно пахнущий «Макдоналдс». Однажды пожертвовала сто долларов местной радиостанции. В десятом классе организовала – и успешно – петицию, чтобы в школе, в биологической лаборатории, перестали препарировать кошачьи эмбрионы. В прошлом году я примкнула к отделу айтишников, чтобы создать локальную сеть, с помощью которой мои коллеги могли иметь доступ к файлам друг друга из любого местонахождения – благодаря этому в работе стало меньше простоев из-за отпусков и болезней. Поскольку я сама не вылезала из-за рабочего стола, я этой сетью не пользовалась, но все говорили, что это замечательное нововведение.

В общем, ничего важного, заключила я. Не то, что Шиа. Я не сделала ничего, чем могла бы похвастаться, что было предметом моей личной гордости, и это было куда хуже, чем узнать, что мой предполагаемый спутник жизни вышел из этой роли.

Я прикинула, не принять ли еще таблетку снотворного, или лучше штук семь, но вместо этого позвонила Полу. Он подошел после первого гудка. Слышно было, что вокруг него целая куча народу, и все не вполне трезвые.

– Ты где?

– В баре. С сослуживцами. Лавочка уже закрылась.

– Ах, да, – сказала я, только сейчас сообразив, что сегодня пятница. – А ты можешь еще разок на пару минут надеть свои денежные очки?

Он засмеялся.

– А я их и не снимаю, Либз. Это по поводу адвокатов для бракоразводного процесса? Я ведь уже выяснял. Это обойдется тебе в двадцать три тысячи долларов, возможно, немного больше или немного меньше. Посредничество – только малая часть, но если хочешь обчистить Тома до нитки, советую не жалеть средств на начальные расходы.

– Да он ничего не стоит.

– Золотые слова, сестренка.

Я изо всех сил моргала, пытаясь удержать слезы. Бесполезно: Пол чуял, что я плачу, даже находясь на расстоянии в восемьсот миль.

– Ох, Либби, знаю, что ты этого не любишь, но сейчас телепатически обнимаю тебя. Ммм-ммм! Не клади трубку, я выйду, а то тут ничего не слышно.

Когда шум утих, я спросила его, сколько денег мне потребуется, чтобы прожить год. Может, я и не протяну так долго, но если вдруг, то не хочу быть обузой, даже для Пола, у которого, наверное, имеется секстильон долларов в инвестициях и недвижимости, но в придачу двое детей.

– Ты берешь отпуск на год? – спросил он с восторгом, смешанным с ужасом. Сам Пол впадает в кому, если не работает, и постоянно таскает с собой два рабочих смартфона. Но мысль о безделье ему нравилась как таковая, он постоянно советовал мне сделать перерыв в работе.

– Вот именно.

– Чем собираешься заниматься?

– Поеду путешествовать. Потом, может быть, приеду к тебе и побуду некоторое время с папой, – рассеянно сказала я. Если мамин рак яичников – хоть какой-то показатель, я к тому времени потеряю половину веса, буду притворяться, что не испытываю дикой боли и в качестве компенсации усилий спать по пятнадцать-двадцать часов подряд. Но Пол не скоро об этом узнает.

– Прекрасно! Близнецы будут рады тебя видеть, и мы с тобой вместе устроим мозговой штурм по поводу твоей карьеры. Думаю, ты станешь отличным менеджером хедж-фонда.

– Будь это так, я бы не стала выяснять у тебя, сколько денег мне понадобится.

– Да, понимаю. Но… – Он пробормотал себе под нос несколько чисел, и цифра, которую он наконец выдал, оказалась выше, чем я ожидала. – Я должен проверить это, когда окажусь перед компьютером, но предполагаю, что тебе нужна медицинская страховка, и что всю сумму кредита за квартиру ты будешь выплачивать сама. Ты ведь следовала моему плану, верно? – спросил он, имея в виду бюджет, который он составил для нас с Томом несколько лет назад.

– Конечно. Пол?

– Ну?

– Ш…

– Иш! – воскликнул он, и я невольно засмеялась – я ведусь на эту глупую шутку с детства.


– Нет, серьезно. Что, если я продам квартиру?

– И поживешь у меня? Я могу превратить весь первый этаж в отдельную квартиру для тебя.

– Может быть, – туманно сказала я, хотя и не думала переезжать к нему. – Тогда сколько мне понадобится денег? – я хотела ликвидировать как можно больше пассивов. К тому же мне нравилась мысль оставить Тома без жилья.

Пол назвал еще одну цифру, гораздо меньшую.

– Шикарно. Последний вопрос. Я хочу… э-э… раздать немного денег. Типа укрепить карму и снизить годовые налоги, – сказала я, моля Бога простить меня за эту и всю прочую ложь, которую мне пришлось выдавать за последние дни. – Как найти хороший благотворительный фонд?

– Поищи в указателе фондов. Там полная информация о том, кто из них надежен. Ищи фонд с рейтингом не ниже Б-плюс.

– Все-то ты знаешь, – сказала я, чувствуя, что передо мной снова забрезжил свет.

– Это обуза, поверь мне.

– Люблю тебя больше всех, Пол.

Через час я ликвидировала половину своих сбережений. Я бы опустошила весь счет, но поскольку оставался шанс, что придется делить его с Томом, если я доживу до официального развода, я положила оставшиеся деньги на депозит наличными.

Я так и не нашла приличного фонда специально для детей, чьи родители умерли от рака. Рассмотрев возможность превратить неправду, которую я сказала Таю и Шие, в правду и основать собственный фонд такого назначения, я все-таки решила, что деньги лучше препоручить людям, разбирающимся в том, что они делают. Поэтому я выбрала два фонда, нацеленных на противораковые исследования – Мемориальный онкологический центр Слоуна-Кеттеринга и Детскую исследовательскую больницу св. Иуды – и отправила в каждую по чеку, каких никогда не выписывала прежде, с уточнением, что пожертвования делаются в память Шарлотты Росс, моей матери.

Тут я задумалась. Хотя я привыкла молиться и верила в Бога, не могу сказать с уверенностью, что я верила в загробную жизнь – хотя, конечно, надеялась, что она существует. Меня не столько интересовала встреча с Творцом, сколько возможность снова увидеть маму. И чем ближе становилась эта возможность, тем больший я испытывала страх. Наблюдает ли она за моей жизнью издалека? Что она скажет о моем жизненном выборе? Эти пожертвования показались мне бесполезными. Наверняка я могла бы почтить память матери чем-то более важным и осмысленным.

Да. Конечно, могла. И я так и сделаю, избавившись от всех благ земных, которые не понадобятся мне на небесах.

Я зашла на сайт распродаж и повесила объявление:

«Распродажа в связи с разводом! Мебель середины прошлого века! Световая скульптура! Современное искусство! Смешные цены – уйдет все!»

После этого я позвонила своему приятелю-риелтору. «Либби?» – удивился он. Я уже звонила ему по поводу кондоминиума, но он, вероятно, не ожидал, что я объявлюсь в пятницу в девять вечера, особенно с учетом того, что мы не виделись несколько лет, со времен вечеринки по поводу помолвки общей знакомой.

– Радж, хочу ускорить события. Ты по-прежнему готов продать мою квартиру?

Он тут же взбодрился.

– Хочешь побыстрее с этим покончить? Когда?

– Вчера.

– Сколько просишь?

– Столько, чтобы погасить кредит, – сказала я и сообщила сумму своего оставшегося долга.

Он присвистнул.

– Прекрасно. Вы покупали ее до жилищного бума, так что, скорее всего, удастся прикарманить сотню.

– Долларов?

– Тысяч, Либби. Сто тысяч.

Я ахнула.

– Давай подробнее.

– Я могу поставить ее в список на этой неделе, но ты должна обеспечить чистоту и порядок.

– Никаких проблем. Квартира будет почти пуста, а меня в следующем месяце вообще не будет в городе.

Мы с Раджем дружим онлайн, и он уже видел мое последнее обновление статуса – «не замужем».

– Либби, мне неловко спрашивать, но…

– Тома это не особенно радует, хотя я платила девяносто восемь процентов кредита. Тем не менее он не сброшен со счетов. – Придется сменить замки и подделать подпись Тома. Очень жаль. С другой стороны, я осыплю золотым дождем больных детей. Черт возьми, когда я сброшу с плеч долой квартиру, паршивое пожертвование на грамотность, которое сделала Шиа, будет выглядеть, как выручка в киоске с лимонадом.

Но главное то, что я из бесполезного сгустка углерода превращусь в дочь, которая сделала хоть что-то, чтобы показать, что смерть ее матери была не совсем напрасной.





9