Секретарь старшего принца (СИ)

– Элор… – каким-то извиняющимся тоном начал император, – может, не будешь так резко сжигать всё дотла? Может, подумаешь… можно же как-то помягче, может, запретить женщинам только оперативные выезды?
У меня от удивления брови на лоб поползли: что это с императором?
– Сам разбирайся, – принц Элоранарр вскинул руку, пресекая возражения. – Это не моё дело. Что там в других странах? Всё так же плохо?
– Похоже на то, – император вздохнул. – Пока полноценно отписались только Озаран, Новый Дрэнт, Лунная Федерация и эльфийский союз. Вырезали всех Видящих. Во дворцах и административных зданиях так же, как у нас – ядом. Если кто-то и выжил, об этом не скажут, сам понимаешь, теперь Видящие на вес сложноструктурных магических кристаллов с полной зарядкой.
– Понятно. Похоже, службам безопасности всех стран придётся сотрудничать.
– Вероятно.
– Мы с секретарём сейчас перекусим, переоденемся – и снова в ИСБ.
– Хорошо.
Кивнув, принц Элоранарр развернулся и направился к двери, я снова поклонилась императору. Лицом он был похож на принца, но волосы – тёмные.
Принц Элоранарр прошёл мимо меня, теперь в его запахе появились нотки корицы. Похоже, разговор с отцом его слегка успокоил.
Мы спустились по лестнице, прошли через золотой холл и вынырнули на улицу. Солнце ударило в лицо, я опустила голову, спасаясь от яркого света.
– Просто удивительно, – тихо произнесла я, следуя за принцем Элоранарром. – Столько смертей, привычный мир рушится, а солнышко всё так же светит, цветы приятно пахнут, и если бы не патрули и дополнительные охранные чары, можно было бы подумать, что ничего не случилось.
– Солнцу всё равно, что тут у нас.
Я шумно вдохнула: солнце было символом нашего создателя, Великого дракона, через солнце он наблюдал за нами, и сказанное принцем – это же практически святотатство… С которым в глубине ноющего, потерявшего свою половину сердца я была согласна.
Мы отошли буквально на пару десятков шагов, когда позади раздался хлопок двери и гневный женский оклик:
– Элор! Элор, подожди, нам надо поговорить!
Я оглянулась: статная женщина в строгом платье спешила к нам, а за ней хвостиком бежал младший принц Арендар. За её спиной в налуче торчал лук… лук – призванное оружие императрицы Ланабет. И она была в гневе, раздувала ноздри не хуже настоящей драконицы, хотя была человеком.
Принц Элоранарр продолжал шагать к своей башне.
– Элор, ну погоди! – позвал принц Арендар, гневно сверкнув на меня золотистыми глазами.
И принц Элоранарр остановился.
– Элор, отмени свой приказ, – потребовала догнавшая его императрица. На её скулах горел румянец. Она встала перед ним. – Немедленно.
– Нет. – Принц Элоранар запустил пальцы под рукав, в следующий миг распахнулось окно на верхнем этаже дворца, император расправил золотые крылья и спикировал к нам, пружинисто приземлился на газон.
Я думала, императрица потребует от мужа повлиять на старшего сына, но нет, на императора она глянула мельком и вновь сама обратилась к принцу Элоранарру.
– Элор, сейчас не время для этих глупостей, отмени приказ о запрете для женщин службы в ИСБ.
Он спокойно, чётко и уверенно пообещал:
– Пока я глава ИСБ – ни одна женщина не будет там служить.
– Сейчас не время пестовать эти драконовские взгляды, – жёстко отозвалась императрица Ланабет. – В моём мире женщины прекрасно управляются со всем намного лучше мужчин, и здесь они…
– Здесь не твой мир, – отчеканил Элоранарр, но императрицу это не остановило:
– Но женщины моего мира устроены не иначе, чем местные. Нам нужна эффективно работающая структура ИСБ, а ты своим нелепым приказом её только расшатываешь, будто мало того, что вы вообще допустили все эти убийства.
Принц Элоранарр едва уловимо вздрогнул.
– Лана, – подал голос император Карит.
– Надо было больше внимания уделять делу, которое тебе поручили, – невозмутимо продолжала императрица Ланабет. – Больше требовать от своих сотрудников, а не решать проблемы любовниц и отца. Сейчас самое время заняться управлением ИСБ серьёзно, а не пытаться избежать проблем, отправляя служащих по домам.
 
– Мама, – младший принц Арендар обхватил её за талию. – Мама, не обижай Элора!
– Арен, не вмешивайся в дела взрослых, – осадила она его.
От дедушки я слышала, что императрица жестка, даже жёстче дракониц, и первая её реакция на ухаживания императора стоила ему целого этажа дворца. Да и потом императрица Ланабет строила всех только так, у дедули от неё порой было несварение желудка. Теперь я имела возможность лично убедиться в том, что императрица умела бить и била по больному.
– Не нравится, как я управляю ИСБ? – голос принца Элоранарра был холоден, хотя на пальцах отросли когти, а запах раскалённого металла усилился. – Я готов в любой момент подать заявление об освобождении меня от должности. Считаешь, что справишься лучше – управляй ИСБ сама.
– Значит, буду.
– Лана! – По волосам императора Карита проскочили огненно-электрические искры. – Мы же говорили: в сложившейся ситуации тебе опасно покидать дворец.
– А что делать, если вы, мужчины, не в состоянии решить возникшие проблемы?
– Мама, не обижай папу, – принц Арендар ещё крепче обнял её, она накрыла его голову рукой, поглаживала, перебирала вьющиеся волосы, но гневного взгляда с императора не отводила. Принц Арендар жалобно попросил: – Не уходи, не оставляй меня.
– Твоя избранная – твои проблемы, – принц Элоранарр развернулся и махнул рукой. – Как решите, оставлять меня в ИСБ или выгнать за профнепригодность – сообщите. Но условия пребывания на посту я озвучил и менять не буду.
Я пошла за ним, с удовольствием удаляясь от императорской четы.
– Элор, на таких условиях ты на этом посту не нужен, – сообщила Ланабет ему в спину.
– Лана!
– Карит, эти условия неприемлемы!
– Но Лана…
– В наших вассальных правящих родах есть драконы, которые могут занять пост главы ИСБ. И которые не будут ставить глупых условий.
Император Карит что-то ответил, и принц Арендар опять о чём-то взмолился. Принц Элоранарр только шаг прибавил. На крыльце своей башни он оглянулся, и я тоже: принц Арендар так и держал упрямо сложившую руки на груди императрицу за талию, а император Карит, молитвенно сложив ладони и чуть склонившись, её уговаривал. Казалось, он вот-вот встанет перед ней на колени.
Принц Элоранарр брезгливо скривил губы, обнажая отросший клык, и запах раскалённого металла стал острее.
– В такие моменты я почти ненавижу женщин, – тихо пророкотал он и распахнул дверь в башню.
– Императрица была резка, – согласилась я, входя в холл следом за ним. – Но это не повод предвзято относиться ко всем женщинам.
Остановившись, принц Элоранарр быстро обернулся:
– Женщины руководствуются эмоциями, а не разумом, поэтому нельзя полагаться на их желания и решения, их нельзя слушать, нельзя им потакать, слишком глупо они себя ведут, и при этом слишком слабы, чтобы себя защитить.
Мне хотелось возразить, что мужчины тоже далеко не всегда образец мудрости и благоразумия, но если стану слишком защищать женщин, не заподозрит ли он во мне одну из них? Мою задумчивость принц Элоранарр, похоже, воспринял как скептицизм, вскинул руки:
– О, ну взять, например, мою маму. Я повзрослел, и она испугалась, что ей станет скучно и одиноко, она захотела ещё одного ребёнка. Очень срочно. Хотя разумнее было подождать, когда родовой артефакт после моего отбора снова накопит заряд, и только потом беременеть.
Мне стало неловко. Я знала эту трагическую историю со слов отца: во время первого отбора невест принца Элоранарра его мать прокляли, у неё начались преждевременные роды, а так как отбор опустошил заряд родового артефакта, тот своим запасом магии смог спасти лишь ребёнка и позволил первой императрице умереть.
 
– Но её эмоции были так сильны, что отец не выдержал и согласился, – зло продолжил Элоранарр. – Мама почти весь срок спокойно прожила в подземной части дворца, всё было прекрасно, но опять вмешались эмоции – ей захотелось непременно присутствовать на моём отборе, посмотреть на избранную. – Он поморщился, видимо вспомнив, что ни первый, ни второй отбор, ни третий пару для него не нашли. – И она опять начала просить. Отец предупреждал, что это небезопасно, я говорил, я просил её беречь себя, но она сказала… это были чистые глупые эмоции – она пошла на отбор из-за нелепой сентиментальности, и её прокляли, и она умерла. И её больше нет. И мне с этим жить.