Агент влияния

Юнис открыла видео-окошко: макушка Гэвина в ракурсе со стены позади него. Верити переборола соблазн отыскать глазами дрона. У Гэвина намечалась лысина.

Как когда вы впервые обратились ко мне по имени, у себя в кабинете. Я проснулась во сне.



Гэвин просветлел – очевидно, текст появился в его очках.

– Обязательно посмотрю сегодня вечером. – Он улыбнулся. – Мы предполагали, Юнис, что тебе нужно время освоиться с Верити, а ей – с тобой. Однако нам, естественно, интересно, как идут дела.

Верити заметила у него такой же наушник, как у себя.

– Когда я вам звонила, сразу после знакомства с Юнис, я была в полной растерянности, что о ней думать. Этот этап она мне вроде бы помогла пройти, но кто ее создал?

– Извините, – ответил Гэвин, – однако мое соглашение о неразглашении запрещает мне обсуждать это с кем-либо, кроме перечисленных там лиц.

– Попробуем так, – произнесла Юнис, открывая видео-окошко. Ее аватара вновь изменилась: то же плато кудряшек, но выражение лица и даже, возможно, черты смягчились. – Это и мой первый вопрос. Кто меня собрал? Зачем? Вы не думаете, что мне интересно?

– Лично я вполне понимаю твой вопрос, но не имею права его обсуждать. – Улыбка.

– Мой второй вопрос, – сказала Верити, – какие шаги, по-вашему, нужны для вывода исходного продукта на рынок? – Тоном Верджила, разносящего сырой бизнес-план.

Гэвин улыбнулся, исчерпав ее собственный лимит улыбок на одну встречу.

– Сегодня утром кто-то предположил, что вы сами были бы интересным кандидатом на моделирование пользователя внутри компании. Смоделировать приложение по заклинательнице приложений.

– У вас есть такая возможность? – спросила Верити.

– У нас есть Юнис. Думайте об этом как о декомпиляции программы.

Блин.



Верити поймала улыбку аватары.

– Вы ее декомпилировали?

– Вас бы это заинтересовало? Вряд ли кто-нибудь знает, как составлять такой контракт, но мы определенно заинтересованы.

– Я определенно не заинтересована.

– Ладно, это была просто попутная мысль. А сейчас главный вопрос – то, что мы не можем документировать ваши взаимодействия. Начальный интервал приватности вполне понятен… – он улыбнулся, – по крайней мере, мне, но в терминах вашего контракта с «Тульпагениксом» это не годится.

– Вы говорите обо мне, будто меня здесь нет, – вмешалась Юнис. – Ты хочешь получить доступ, Гэвин? – Аватара склонила голову набок. – К нам?

– Мы должны оценивать ваше взаимодействие в реальном времени. В конце концов, для того мы и наняли Верити.

– Всегда пожалуйста. – Аватара широко улыбнулась.

– В смысле? – Гэвин заморгал.

– Готово, – сказала аватара.

Он не может отдельно просить мою часть диалогов, поскольку это значило бы сознаться в установке «жучков». Так что мы просто начнем давать ему мои отредактированные реплики, подходящие к отредактированным твоим.



Гэвин улыбнулся:

– Спасибо, Юнис. Это все меняет. Какие у вас двоих на сегодня планы?

– Погуляем по Миссии, – сказала Юнис. – Поищем темы для разговоров.

Он отпил первый глоток кофе, поставил чашку.

– Завидую, но меня ждут в офисе. По крайней мере, там все счастливы, поскольку Юнис пошла нам навстречу. Пригласим вас ближе к концу недели. Народ мечтает с вами обеими познакомиться. – Он встал.

Попрощайся тепло.



– Рада была повидаться, Гэвин, – сказала Верити.

– И я, – добавила аватара Юнис.


Гэвин выдал последнюю улыбку. Надел панаму.

– До встречи в конце недели.

Он повернулся к ним спиной, дождался, когда стайка софт-гранжевых девиц выпорхнет на улицу, и вышел следом.

Теперь Верити вспомнила, что видела девицу с надписью «LATINX» на плечах в офисе «Тульпагеникса». Один из дронов проскользнул в дверь вслед за ними.

– Как все это понимать? – спросила Верити.

– Он напуган до потери пульса, – сказала Юнис. – Может, только сейчас начинает понимать, где меня раздобыли.

– Я не хочу на него работать.

– В сравнении с собственным начальством он – работодатель года. Однако у нас сейчас другие заботы. Знаешь этого Гильерме?

Юнис открыла видео-окошко, без звука. Джо-Эдди у себя в кухне внимательно слушал человека, которого Верити знала в лицо, но не знала, как его зовут.

– Как ты сказала?

Гильерме.



– Джо-Эдди называет его только Манзильянцем[27]. Тоже консультант по информационной безопасности.

– Само собой. И местный представитель бразильского хакерского семейства. Джо-Эдди ведет с ним переговоры.

– На мили.

– Севрин тут очень помог.

Манзильянец закончил говорить. Джо-Эдди ответил.

– О чем они говорят?

– О покупке дата-центров.

Верити вспомнила о шурупах.

– А что слышит «Курсия»?

– Футбол.

– Как ты все это успеваешь?

– Кликуха мне легион, – ответила Юнис.





30

Тотнем-Корт-роуд




По пути домой, от Хэнуэй-стрит до Альфред-Мьюз, Недертон воображал себя смело катящим на роликах, широкоплечим и безголовым.

Разные типы тротуарного покрытия это бы позволили. Он никогда не любил спорт или виртуальные игры, однако, к удивлению Тлен, перепробовал довольно много режимов. В итоге она просидела с ним дольше, чем хотела, и это само по себе радовало.

Машин на улице было мало. Впереди через переход изящно прошествовала белая, гладкая, нечеловечески стройная фигурка митикоиды. Неужели они по-прежнему считаются стильной ретроприслугой для вечеринок? Приятно такого не знать.

Запульсировала эмблема Рейни.

– Можешь принести молока? – спросила она. – У нас кончилось.

– Литр?

– Два. Где ты?

– Тотнем-Корт. Домой иду.