Агент влияния

– «Шпикр», – сказала Юнис. Видимо, она что-то показывала Джо-Эдди.

Тот стоял, читая пустой воздух.

– Я надеялся, что вся эта история – хохма «Луковицы»[22].

– С ними я разобралась, – сказала Юнис. – По крайней мере, на сегодняшнее утро. Гэвин отправил в Миссию шесть человек. Я загрузила приложение и заплатила, чтобы за каждым из них следили еще двое, а за этими – еще по двое, пока не исчерпался весь «Шпикр» Сан-Франциско и им не пришлось вызывать людей из Окленда.

– Круто, – с восхищением проговорил Джо-Эдди.

– А они смогут определить, что это ты? – спросила Верити.

– У Гэвина возникнут подозрения, – сказал Джо-Эдди.

– Ты его знаешь? – удивилась Верити.

– Нет, но получил вчера вечером файлы от Юнис или кого-то из ее новых частей.

– Не понимаю я про «новые части», – сказала Верити.

– Допустим, кто-то написал самовоспроизводящуюся платформу, – пояснил Джо-Эдди, – потом загрузил Юнис, или то, что мы обозначаем этим именем, в качестве ядра. Встречая ситуации, которые требуют внимания, платформа порождает субагентов. Они занимаются ситуацией: нанимают меня, составляют досье на Гэвина. Потом возвращаются, показывают свою работу и поглощаются ее боргом[23].

– Я все это ей говорила, – сказала Юнис.

– Джо-Эдди понятней объяснил.

– Есть школа прогнозистов, – продолжал Джо-Эдди, – которая считает, что ИИ будет развиваться в сторону человеко-машинных гибридов. Радикальное расширение человеческого сознания, а не попытки имитировать его программой. Вот Юнис, и вот как она себя описывает. Гипотеза подтверждается, можно держаться ее, пока работает.

– В «Волках» освобождается столик на двоих, – объявила Юнис. – Верити идет первой, проходит в дальний конец, занимает столик сразу, как айтишники встают, а Джо-Эдди делает заказ и приносит. Приступайте.

Джо-Эдди направился к двери, Верити за ним.

На табуретах у окна сидели софт-гранжевые[24] девушки в пастельной клетчатой фланели. У двух были розовые волосы. Курсор остановился на одной из них, с затейливо вышитой надписью «Latinx» на плечах[25]. Видимо, это и была сотрудница «Тульпагеникса».

Верити прошла в дальний конец, где два молодых бородача в «филсоне»[26] и впрямь вставали со своих мест. Она заняла столик и стала смотреть, как Джо-Эдди оплачивает и забирает их завтрак.

Сказал, знает, что ты хочешь.



Он принес два мак-волка и два черных кофе на большом сером подносе. Как раз когда он подошел, вокруг затренькали телефоны, все разговоры прекратились, все, кроме Верити, уткнулись в свои экранчики.

– Что там? – спросила Верити, когда Джо-Эдди ставил поднос на стол. Она после разрыва со Стетсом отключила все уведомления.

– Президентский твит, – ответил Джо-Эдди, глянув в свой телефон. – Но она просто сказала, что намечаются переговоры. По сути, «мы этим занимаемся».

Демократы называют ее твиты «черчиллевскими», сказал кто-то, а республиканцы – «оруэлловскими».

Похоже, надо ждать Гэвина.



– Правда?

Его люди за тобой следят. Девочка из «Тульпагеникса» вряд ли при чем. Но они хотят, чтобы я его увидела, иначе бы он не пошел два квартала пешком. Высадили бы у двери. Доедай и проваливай, Джо-Эдди.



– Чего? – возмутился Джо-Эдди. – Меня, значит, пинком под зад?

Столик на двоих. Ожидаемое время прибытия через пять минут.



Джо-Эдди начал приканчивать свой мак-волк.

– Зачем он сюда идет? – спросила Верити.

Я закрылась от «Курсии», как только мы с тобой встретились, так что он отправил людей установить камеры. Теперь Гэвин получает только твою часть наших разговоров из квартиры, да и ту я исправляю, о чем он вряд ли догадывается. Под предлогом обещанных тебе объяснений он попытается вытянуть у тебя что-нибудь про меня.



Появились окошки. Гэвин шел мимо «3,7» в сторону «Волков». В одном было лицо крупным планом – видимо, дрон незаметно пролетел у Гэвина под носом. Верити впервые видела его без улыбки. Возможно, это и есть лицо Гэвина в естественном состоянии.

– Когда ты от них закрылась, почему они сразу не пришли и не забрали свое оборудование? – спросила Верити.


Поскольку им надо видеть, что я могу. Они просто не хотят, чтобы я делала этого слишком много.



Окошки закрылись.

– Ухожу, не буду отсвечивать. – Джо-Эдди допил остатки кофе, встал, поставил тарелку и чашку на поднос и понес их к тележке с грязной посудой.

Верити принялась за мак-волк.

Когда вошел Гэвин, она уже почти доела.

Он улыбнулся из-под черной панамы. На нем был другой вариант тульпагениксовской оправы, поддельная черепаховая с поддельным золотым ободком, почти что из образа сексуальной библиотекарши.

Привет, Гэвин.



– Юнис. – Он заулыбался еще шире. – Верити.

Он видит только то, что я пишу ему.



– Кофе? – спросила Верити. – Я еще пью свой.

– Да, спасибо, – ответил Гэвин и пошел к кассе.

Не вижу в их переговорах и переписке никаких намеков, что нас подозревают, но это само по себе наводит на мысль, что подозрения такие есть. Может, они прямо сейчас передают под столом записки, поскольку не знают, что именно я могу подслушать или подглядеть.



– О’кей, – еле слышно проговорила Верити, глядя на спину Гэвина перед стойкой.

Открылись видео-окошки, трансляция с дронов на Валенсия-стрит. Курсор метался между отдельными прохожими. Лица все сплошь незнакомые.

У него там такая команда, что хватит для похищения, но, думаю, он просто разнюхивает обстановку.



Гэвин принес чашку кофе, сел на место Джо-Эдди и снял панаму.

– Сейчас утро среды. Вы начали работать на нас в понедельник днем. И как вам пока? – Он улыбнулся.

«Мне не нравится, что вы знаете, где я завтракаю», хотела сказать Верити. Но решила, что это бесполезно.

Отвечай неопределенно.



– Пока очень занятно, – сказала Верити, – как вы, вероятно, и ждали.

– Вы поладили?

– Я бы сказала, да.

– Я спрашиваю, потому что не знаю, известно ли это вам, но Юнис предпочла с самого начала исключить нас из вашего взаимодействия.

Я думаю, они сообразили насчет нас вчера вечером. Они по-прежнему не слышат меня в твоем наушнике и вряд ли догадались, что я подменяю твою часть диалога.



– Я думала, нас мониторят, – сказала Верити. – Если нет, вы пропустили довольно долгое обсуждение ее любимого фильма.

Гэвин склонил голову набок:

– Фильма?

– «Начало».

– Не смотрел.

– Это про сны.