До и после

– Так почему же ты к нам перевелся?

– Это мое дело.

– Но раз нет никакого плана… почему бы не ответить?

– Я могу ответить. Но не хочу.

Блин.

– Ну хорошо.

Повисла тишина.

– Прости. – Эзра нахмурился. – Я… Наверное, я не умею разговаривать о себе. Да и вообще разговаривать..

Я опять не знала, что отвечать, поэтому слабо кивнула и посмотрела на поле. Фостер пинал мяч и затем старался его поймать. Стоило мне на него взглянуть, как мяч приземлился ему на голову. Я подумала о том, какой он еще, в сущности, ребенок. И как по-детски себя ведет.

– Поверить не могу, что он делает такие успехи, – внезапно вырвалось у меня. Слова совсем не соответствовали ситуации, но Эзра понял, о чем я.

– Он молодец.

– Первый матч он хорошо отыграл, но я немного боюсь, что кто-нибудь его покалечит.

– Я за ним присмотрю.

Я с недоверием взглянула на Эзру:

– Ты будешь занят тачдаунами.

– Да, но это же не значит, что я не смогу за ним присмотреть. А еще есть Джордан, наш лучший защитник и один из немногих, кто ко мне нормально относится. Он тоже присмотрит за Фостером.

Мне стало неловко.

– Да все к тебе нормально относятся.

– Все считают меня засранцем.

Я покраснела.

– Ну… с Фостером у тебя хорошие отношения.

Он промолчал. Я вспомнила, как Фостер недавно сказал за ужином: «У нас теперь общий секрет».

– Почему, кстати, у вас хорошие отношения?

– Это тоже для интервью?

– Нет… Думаю, я набрала достаточно материала для Рейчел, – поспешно заверила его я и вскочила на ноги. – Спасибо.

– Да ты толком ни о чем и не спросила. Я не хотел… Можем еще попробовать. Постараюсь отвечать получше.

Я опустила взгляд на список вопросов.

– Знаешь, они… Сказать по правде, это дурацкие вопросы.

– Например?

Я зачитала ему вопрос номер семь – о том, этично ли спекулировать спортивными показателями.

– Спекуляция показателями?

– Ага. Это как спекуляция рыбой, только во имя спортивной карьеры.

Эзра улыбнулся краем рта.

– Может, я их тебе пришлю? – спросила я. – Ответишь письменно. Разговаривать не обязательно.

Он кивнул:

– Ладно, договорились.

– Класс. Ну ладно… Увидимся.

И я пошла к полю за Фостером.






14




На следующий день я приехала забрать Фостера с тренировки и еще из машины увидела, что он сидит на школьном крыльце не с кем иным, как с Марабелль Финч.

– Привет. – Он просунул голову в окно машины. – Подбросим Марабелль?

Будто я могла отказать беременной девочке.

– Конечно.

– Супер. – Его лицо озарила улыбка. Он помог Марабелль подняться.

– Так где ты живешь? – спросила я, когда Марабелль устроилась позади, а Фостер – на переднем сиденье.

– О, я не домой. Помогаю кое-где.

Я поехала по адресу, который мне сообщила Марабелль. «Кое-где» оказалось зданием цвета клубничного крема с огромной сияющей вывеской «Школа мисс Виктории для юных красавиц».

– Ты уверена, что нам сюда? – вырвалось у меня.

– Конечно. – Марабелль отстегнула ремень безопасности.

– Что ж… Хорошего дня, – сказала я.

– Да что ты, пойдем со мной, – пригласила Марабелль. – Девочки обожают посетителей.

– Э-э… – Я посмотрела на Фостера. Тот энергично закивал. – Ладно. Пойдем.

Марабелль направилсь к зданию с максимальной скоростью, на которую была способна, а мы с Фостером припарковались и задержались под гигантской вывеской. На ней красовались сверкающая корона, скипетр и пара пуантов.

– Юные красавицы, значит? – сказала я.

Фостер пожал плечами и последовал за Марабелль.

Казалось, будто кто-то залил розовой краской всю «Школу мисс Виктории» и саму мисс Викторию, даму пятидесяти с небольшим лет. Ее густые обесцвеченные волосы были собраны в высокую прическу. Мисс Виктория пожала мне руку и растянула ярко-розовые губы в улыбке, сверкнув неприлично белыми зубами.

– Я мисс Виктория, но ты можешь звать меня мисс Вики, – жарко проговорила она, а потом повернулась к Фостеру. – А тебя как зовут, красавчик?

– Фостер.

– Какое интересное имя!

– Это девичья фамилия моей матери, – ответил он, и я невольно уставилась на него. Раньше он при мне не упоминал маму.

– Что ж, проходите. Добро пожаловать в школу для юных красавиц!

Мисс Вики провела нас по небольшому коридорчику в огромный танцевальный зал (конечно же, розовый).

– Это балетная школа? – спросила я.

– О нет, милая, – ответила мисс Вики со старомодным южным акцентом.

С другой стороны – видимо, из раздевалок – в зал вошла Марабелль в сопровождении шести-семи маленьких девочек. Все они были в балетных пачках, но не танцевали, а лишь с важным видом шли за Марабелль, покачивая бедрами. Марабелль тоже покачивала бедрами, и все это походило на странноватое, даже пугающее дефиле.

– Это школа красоты, – пояснила мисс Вики. – Девочки участвуют в конкурсах красоты по всей стране. Видите Тиффани? Тиффани, сделай ручкой.

Тиффани своими вьющимися каштановыми локонами и идеальными крохотными чертами лица напоминала фарфоровую куклу, которая была у меня в детстве. Девочка помахала нам и улыбнулась, обнажив отсутствующие передние зубы.

– Месяц назад Тиффани завоевала титул первой красавицы южных штатов. Она у нас лучшая.

– Миленькая, – подтвердила я со странным ощущением, будто оцениваю кресло или что-то такое.

– Когда она надевает флиппер, то становится еще милее. Но Тиффани не любит носить флиппер, верно, сладкая?

– Что такое флиппер? – шепнула я Фостеру, не особенно рассчитывая на ответ.

Но он меня удивил: