Махинация

Неуверенно кивнула, еще до конца не проснувшись, и получила кусок непрожаренного стейка в приоткрытый от зевания рот.

— Хватит зевать, начинай жевать, — посоветовали мне.

— Ткрат мцхрген, — давясь сочащимся кровью куском, проговорила я, что означало «вы очень красноречивы».

— Знала бы ты, как я учил гаэрский, — усмехнулся он и попытался засунуть в меня еще мяса.

Уклонилась.

— Не нравится? — удивился мужчина.

«Дожарить бы», — с тоской подумала я.

— Нка эгърет — «по моему скромному мнению, мясо нуждается в дальнейшем приготовлении», — ответила сахиру.

Тот невозмутимо пожал плечами, демонстрируя, что ему и так нравится, и сунул мне тарелку с кашей, судя по размеру порции и салату с краю, изначально приготовленной для меня. А раньше нельзя было?

— Кстати, позволяя мужчине кормить себя, ты фактически позволяешь ему делать с собой все, что он пожелает. Так просто, к сведению. Но у нас даже жены обычно подобного не допускают. Только наэ.

— Наэ? — холодея, переспросила я.

— Наложницы, — любезно пояснил сахир. — Их кормят насильно. Впрочем, по поводу всего остального согласия тоже не спрашивают.

То есть не только многоженство процветает на Рейтане.

Хотелось было спросить, означает ли что-то тот факт, что он меня сейчас накормил собственноручно… но есть вопросы, которые иногда лучше просто не задавать.

— Я улетаю утром, — сообщил вдруг сахир.

И вопреки всему, что этот гад проделывал со мной, я почувствовала себя и растерянно, и испуганно, и просто грустно стало. И страшно, если совсем откровенно.

— Загрузил две программы в твой сейр, — продолжил он, — считываться они будут исключительно твоей сетчаткой глаз. Мой совет: не демонстрируй своих знаний сотрудникам до последнего — слишком опасно, да и глупо. Ну и так, к сведению — старика, который проверял твое произношение, убили… Видишь ли, он очень любил свою кошку, и «выходить из окна», не покормив ее, он бы не стал, а вскрытие показало, что кот был голоден.

Вскрытие?!

— Как каша? — невозмутимо поинтересовался сахир.

Наплевав на условия «игры», ответила на гаэрском:

— Мне очень жаль, что ты улетаешь.

— Мне тоже, — совершенно серьезно ответил он.

Помолчал, глядя на демонстрируемый проектором мультфильм, словно забыв про свой ужин, затем добавил:

— Я сделаю все возможное… и даже невозможное, и постараюсь находиться на Рейтане в момент вашего прибытия. Одежду для встречи с герхарнагерцом доставят утром, ее украсят розовым бантиком, чтобы ты точно не забыла, что надеть. Главные требования помнишь?

— Никакой косметики, закрытая одежда, капюшон на волосах, не смотреть в глаза.

— Умничка, — с заметной грустью похвалил он.

Даже не знала, что сказать, хотя хотелось сказать очень многое. Повернувшись, посмотрела на орлиный профиль мужчины с неизвестным мне именем и тихо сказала:

— Спасибо.

— Не за что. — Он резко повернул голову пугающим до сих пор слишком стремительным движением, улыбнулся мне и добавил: — Не справишься с миссией — возьму тебя в наложницы. И во всех позах оторвусь за все эти трое адовых суток.

После чего вернулся к ужину, оставив меня в догадках на счет того — это сейчас серьезно было или очередная шутка в энирейском стиле?

— Я надеюсь, это сейчас была шутка? — нервно поинтересовалась в итоге у ужинавшего с аппетитом сахира.

— Надейся, — милостиво разрешили мне.

И мы приступили к просмотру мультфильмов, под утро даже до фильма дошли, а с наступлением рассвета на часах сахира сработал будильник, и он, молча поднявшись, собрал тарелки на поднос и, скомандовав мне «Спать!», собрался уйти.

— Да я тоже пойду, уже дома отсыпаться буду, — поднявшись, ответила я.

— Ты не можешь, — улыбнулся сахир. — Твою одежду доставят через несколько часов, и доставят на этот адрес. Так что ложись спать и постарайся отдохнуть за два оставшихся дня. Не прощаюсь, думаю, ты уже знаешь почему.

Знала. На Рейтане это плохая примета.

Так что я просто сидела на постели, отслеживая его перемещения по номеру, быстрый завтрак, молниеносные сборы.


— Ложись спать, — приказал он, выходя из номера.

И уходя из моей в будущем крайне непростой жизни.

— Ложусь, — едва слышно ответила я.

Дверь закрылась.

Лифт приехал.

Лифт уехал.

Я осталась одна.

«Номер оплачен еще на семь дней вперед, ложись спать!» — неожиданно пришло на сейр.

«Ты вуайерист?» — спросила от удивления, причем удивление было по большей части потому, что номер идентифицировался как «любимый».

«Я в целом извращенец, — ответили мне. — Не ляжешь — вернусь и продемонстрирую».

Я улыбнулась. Думаю, где-то там, удаляясь от гостиницы, он улыбнулся тоже.

Я долго стояла под душем, потом заставила себя вернуться в постель и попытаться заснуть. С этим, несмотря на дикую усталость, были проблемы, на душе было тревожно. В конце концов поняла, насколько же неуютный этот номер.

И пустой.





* * *


Одежду доставили вовремя. Думала заказать доставку уже себе домой, но среди принесенных вещей обнаружился рюкзак. Дизайнерский, дорогой даже для меня с моей зарплатой и госфинансированием и недвусмысленно намекающий на необходимость конспирации. Несмотря на премиум-класс рюкзака, он оказался предельно вместительным — влезло все, когда повынимала вещи из упаковок. Длинный, оснащенный глубоким капюшоном и просторными рукавами плащ темно-бордового, почти черного цвета, как и обещал сахир, был перетянут розовой ленточкой, вот его я, не распаковывая, положила в самый низ рюкзака, остальное запихнула сверху.

Зайдя на кухню просто затем, чтобы кофе себе сделать, обнаружила в термостате готовый завтрак, кофе начал делаться сам — кофе-машина среагировала на мое вхождение, видимо, и кофе был, как я люблю — со взбитыми сливками и карамелью.

Минуты две стояла в дверях, привалившись плечом к косяку, потом прошла, съела весь завтрак, загрузила посуду роботу и ушла не оглядываясь.

На выходе обнаружила, что стоит режим абсолютной чистки, то есть, когда я выйду, приборы уничтожат все следы нашего присутствия, включая частицы, содержащие ДНК. Галактическим законом подобное было запрещено, но сахир, видимо, систему взломал. Что ж, я исправлять не стала, конспирация и все такое.





* * *


Когда вернулась домой и поднялась на свой этаж, обнаружила камеру слежения. Гилбен, в принципе, никогда особо камеры ставить не умел, так что не составило труда осознать, чья она. Камеру сломала из принципа и ушла к себе.

Минут через двадцать в дверь начали отчаянно звонить. Стучать смысла не было — у меня стояла звукоизоляция. Посмотрев в камеру, увидела, кто звонит, безразлично отключила звонок и ушла мыться, переодеваться, а затем по внутренней лестнице покинула дом. Насколько позволяли увидеть датчики, Гилбен продолжал звонить и стучать в дверь.





* * *


Добравшись до управления, сразу пошла к шефу.

Полиглот, едва я вошла, демонстративно заблокировал двери, отключил систему видеоконтроля и спросил:

— И как?

— В деле замешаны танаргские технологии и ощущается танаргский след, — с ходу сообщила я.

Шеф кивнул и уточнил:

— Ты как?

Пожав плечами, честно ответила:

— Устала, но каждая минута того стоила.