Мелодия для саксофона

Наполеонов присвистнул:

– Надо же, куда их занесло.

Он и впрямь не очень хорошо себе представлял, что могут делать россияне в наше неблагополучное время на Кубе.

От Варвары Дмитриевны он решил отстать и найти Дорина другим путём. Именно для этого он и выбрал Славина.

Оперативник отыскал художника на Пешеходной улице, продающим свои картины.

Так как сам он засветился, то отправил по его следу своего товарища Аветика Григоряна.

Аветик увязался за художником, когда он, сложив свои холсты, покинул Пешеходную улицу.

Дорин довёл оперативника до Павловской улицы, зашёл в дом под номером двадцать один и поднялся на третий этаж. Григоряну даже удалось отследить, что вошёл он в квартиру номер десять.

Позже, прикинувшись приезжим, Аветик прошёлся по квартирам первого этажа с легендой о снятии квартиры.

Ему ответили, что квартиру в их подъезде сдаёт только Анна Евстафьева, но квартира уже занята.

– Может, её снял не слишком богатый парень и пустит меня на подселение? – продолжал упорствовать Аветик.

– Да нет же! Квартиру снимает девушка Надежда.

– Какое красивое имя! – восхитился Аветик.

– Имя красивое, – хмыкнул мужчина в трусах и майке из угловой квартиры, – но тебе ничего не обломится!

– Это ещё почему? – удивился Аветик, изображая из себя пылкого южного мужчину.

– Потому что парень у неё уже имеется! И не гастарбайтер какой-то, – он многозначительно посмотрел на Аветика, – а вполне себе местный.

– И богатый, – вздохнул Григорян и повернулся к лестнице.

– О его богатстве говорить ещё рано, – снова хмыкнул мужик.

– Почему? – повернулся оперативник.

– Потому что он пока не Шишкин и не Брюллов.

– Так он художник? – сделал вид, что только что догадался, Аветик.

– Он самый, а ты иди-ка…

– Куда? – сдвинул брови Григорян.

– В дом напротив. Там в среднем подъезде на пятом этаже Евдокия Гладышева вроде собиралась сдавать квартиру.

– А номер квартиры? – с надеждой в голосе спросил Григорян.

– Номер не помню. Там спросишь. Да беги скорей! Может, ещё успеешь, – напутствовал его мужик.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Аветик и побежал! Только не в дом напротив, а к следователю Наполеонову.

– Значит, говоришь, Дорин теперь обитает на Павловской, двадцать один, квартира десять? Девушку зовут Надежда. А владелица квартиры Анна Евстафьева?

– Так точно!

– Молодец! Иди пока. А я обмозгую информацию.

Через час следователь уже знал, что квартиру некой Надежде сдала Анна Юрьевна Евстафьева. Которую он и нашёл по месту жительства семьи её дочери.

До появления следователя Анна Юрьевна пребывала в неведении о том, что полиция заинтересовалась жильцом сданной ею квартиры. Она нянчила внуков, а деньги, полученные от сдачи квартиры, вносила в семейной бюджет дочери. Евстафьева не уставала говорить соседям и знакомым, что на детей уходит прорва денег. И все, кто имел внуков и детей, охотно с ней соглашались.

Появление на пороге квартиры следователя было для Анны Юрьевны полной неожиданностью. А когда он представился и объявил о цели своего прихода, она более минуты только закрывала и открывала рот, как рыба, выброшенная на берег штормом, и не могла произнести ни слова.

– Да вы не волнуйтесь так, Анна Юрьевна, – добродушно произнёс следователь и спросил: – у вас ведь всё в порядке с квартирой?

Она сначала закивала утвердительно, а потом закачала головой отрицательно.

– Айя-яй! Как некрасиво, – посуровел следователь.

– Я не успела, честное слово, не успела. Я всё оформлю и заплачу! – стала оправдываться и заверять женщина.

– Я вообще-то не из налоговой, – задумчиво произнёс следователь.


– А откуда? – опешила Евстафьева.

– От верблюда! – отрезал следователь. И видя, что довёл свидетельницу до полуобморочного состояния, смягчился: – Я не стану никуда сообщать о ваших проказах, Анна Юрьевна, – следователь погрозил ей пальцем, – и надеюсь, что вы исправитесь.

Евстафьева смотрела на грозящий палец следователя, как подопытный на блестящий шарик гипнотизёра, и послушно кивала.

– Но взамен мне нужно получить от вас кое-какие сведения, – вкрадчиво произнёс следователь.

– Всё, что угодно! – вырвалось у женщины.

– Вы сдаёте квартиру девушке по имени Надежда?

– Да!

– А фамилия у неё есть?

– Есть! Надежда Сергеевна Гусенкова. Она из Пензы. Здесь учится в университете на экономиста.

– Как прозаично, – вздохнул Наполеонов.

– Что? – вытаращила на него глаза Евстафьева.

– Ничего. А вы знаете, что вместе с ней в вашей квартире с некоторых пор проживает некто Дорин?

– Да, – потупилась женщина и призналась: – Он доплачивает мне за своё проживание. – И, испугавшись, что следователь обвинит её в поощрении разврата, быстро добавила: – Он её жених! Они собираются пожениться.

– Когда? – строго спросил следователь.

– Этого я не знаю, – растерялась Евстафьева, – но, наверное, скоро.

– Тогда ладно, – смилостивился следователь и признался: – Меня этот вопрос абсолютно не интересует.

– А что же вас интересует? – пролепетала Анна Юрьевна, полностью сбитая с толку.

– Меня интересует личность жениха вашей жилички!

– Ой! – она прикрыла себе рот ладошкой, а потом, подумав, спросила: – Он вор?

– Нет.

– Убивец? – взвыла Евстафьева.

– Очень даже может быть.

– Так я откажу им от квартиры прямо сейчас! – Женщина бросилась в одну из комнат.

– Стоять! – гаркнул Наполеонов.

Анна Юрьевна замерла на месте, как оловянный солдатик.

– Повернитесь, пожалуйста, – попросил следователь.

Женщина послушно повернулась.

– Анна Юрьевна! У меня к вам убедительная просьба!

– Какая? – пролепетала Евстафьева.

– Никаких действий вплоть до моего личного распоряжения не предпринимать!

– Совсем никаких? – испугалась женщина, – а как же внуки? Мне их кормить нужно, выгуливать!

– При чём здесь ваши внуки! – отмахнулся Наполеонов и пояснил: – Вы вольны делать всё, что угодно!

– Всё, что угодно? – не поверила она.

– Да хоть без штанов вверх ногами ходить! – рассердился Наполеонов на её непонятливость.

К изумлению следователя, Анна Юрьевна покраснела, как маков цвет.

– Извините, – проговорил следователь, поняв, что сморозил глупость, и пояснил: – Я имел в виду только ваше общение с гражданкой Надеждой Гусенковой и её кавалером Владимиром Дориным. Теперь поняли?!

– Теперь поняла! – быстро закивала Анна Юрьевна.