Мистер

«Интересно, буду ли я скучать по фотосессиям?»

Не исключено. Позировать перед камерой временами скучно до отупения, однако когда меня выгнали из Оксфорда, эта работа не давала лежать в кровати, и ради нее я держал себя в хорошей форме. Бонусом шли встречи с симпатичными, очень стройными красотками.

Глотнув коктейля, я оглядываю зал. Мне нужна симпатичная, готовая на все красотка, стройная или не очень.

«Сегодня у нас четверг под девизом «Трахаются все».

Девушка вызывающе смеется. Наши взгляды встречаются. В ее глазах желание и вызов, и мой член тут же реагирует. У девушки прелестные карие глаза, длинные темные локоны, она опрокинула уже пару рюмок. Сногсшибательная красотка в коротком кожаном платье и ботфортах на шпильках.

«Да, подойдет».

В два часа ночи мы вваливаемся в мою квартиру. Я помогаю Летиции снять пальто, она мгновенно оборачивается и виснет у меня на шее.

– Пошли в кровать, милордик, – шепчет она и впивается в меня поцелуем.

Безо всяких прелюдий. Я не успел повесить ее пальто, и, чтобы не рухнуть на пол под ее напором, прислоняюсь к стене. Пожалуй, атака застала меня врасплох. Девица чуть ли не искрится энергией. От поцелуя с ней остается странный привкус: помада и горький «Jagermeister». Запустив пятерню ей в волосы на затылке, я буквально оттаскиваю настойчивую прелестницу от своего рта.

– Всему свое время, зайка, – выдыхаю я ей в губы. – Сначала повесим твое пальто.

– Да на хрен пальто, – отвечает она и опять впивается мне в губы.

Ее язык мгновенно оказывается у меня во рту.

«Давай-ка я тебя лучше трахну».

– Мы так до спальни не дойдем.

Я терпеливо отстраняю девицу на полшага, упершись ладонями ей в плечи.

– А покажи мне свою берлогу, фотомодель-фотограф-диджей, – подначивает она.

Ее мягкий ирландский акцент оттеняет наглую манеру беседы. «Интересно, в постели она так же прямолинейна?» – размышляю я, следуя за девушкой из холла в гостиную. Тонкие каблуки Летиции постукивают по деревянному полу.

– Может, ты еще и актер? Кстати, вид что надо, – одобряет она, бросив сквозь стеклянную стену взгляд на Темзу. – И рояльчик ничего. – В ее глазах вспыхивают искорки вожделения. – А на рояле ты тоже сношался?

«Господи, слов поприличнее она в школе не проходила?»

– Не припомню. – Я бросаю ее пальто на диван. – И сейчас не хочется. Предпочитаю постель.

Девица что-то недовольно лепечет о непостоянных заработках вольного художника. Я не сказал ей, что не скучаю: управляю целой империей. Она улыбается. Помада размазалась и наверняка перепачкала губы и мне. Пританцовывая на каблуках, Летиция подходит, хватает меня за лацканы пиджака и резко тянет к себе.

– Ну как, милордик, покажешь, на что ты способен?

Она кладет руки мне на грудь, и я сквозь рубашку чувствую ее острые коготки.

Черт! Больно! У малышки алые когти, а не человеческие ногти. Когти того же цвета, что и ее помада. Она стаскивает пиджак с меня, швыряет его на пол и принимается расстегивать пуговицы на рубашке. Еще повезло – она занялась пуговицами, а не разорвала одежду прямо на мне. Не люблю, когда портят мою собственность. Рубашка соскальзывает с плеч, падает на пол, и Летиция впивается, ногтями в меня. Нарочно.

– Фшш! – шиплю я от боли.

– Крутая татуировка, – отзывается она, путешествуя руками по моим плечам, вниз до локтей и к ремню на брюках. Алые ноготки оставляют следы на моей коже.

«Ай! Малышка решила меня пометить».

Схватив Летицию за руку, я притягиваю ее к себе и целую без лишних нежностей.

– Пошли в постель, – говорю я, оторвавшись от ее губ, и тащу за собой в спальню, не давая ответить.



Там она первая толкает меня к кровати и опять проводит ногтями по моему животу, подбираясь к пуговице на ремне.

Извернувшись, я хватаю ее за запястья, не давая царапаться до крови.

«Хочешь по-грубому? В эту игру можно сыграть вдвоем».

– Не шали, – предупреждаю я ее. – А теперь раздевайся! – приказываю я, отстранившись, чтобы как следует ее рассмотреть. – Снимай платье.

Перебросив длинные локоны на спину, она упирается руками в бедра и складывает губы в забавную гримаску.

– Давай, что застыла?

Глаза Летиции темнеют, и она переводит дыхание.


– Скажи «пожалуйста», – шепчет она.

– Пожалуйста, – усмехаюсь я.

– Обожаю твой мажорский акцент.

– Просто не повезло, крошка. Уж таким уродился. Сапоги не снимай, – добавляю я.

Она зеркально усмехается в ответ, поднимает руку и без дальнейших отговорок расстегивает длинную молнию на спине. Покачивая бедрами, сбрасывает платье, как змея кожу, и ждет, пока оно медленно сползет по сапогам-ботфортам до самых каблуков. Я улыбаюсь. Летиция великолепна. Тонкая, с маленькими упругими грудями, в черных французских трусиках и таком же бюстгальтере. Кроме белья на ней только доходящие до бедер сапоги. Выступив из платья, она величественно приближается ко мне с манящей улыбкой и хватает за руку. С неожиданной силой одним движением подтаскивает меня к кровати и толкает в грудь. Я неуклюже распластываюсь поверх одеяла.

– Снимай брюки, – требует она, возвышаясь надо мной, расставив ноги.

– Сама снимай, – беззвучно, одними губами отвечаю я.

Других подсказок ей не требуется. Летиция на четвереньках ползет по кровати, усаживается верхом мне на промежность и двигается взад-вперед, одновременно проводя ногтями сверху вниз по моему животу от груди к ширинке.

«Ай! Твою мать! Да с ней опасно ложиться в постель».

Я внезапно сажусь на кровати, удивив своим маневром всадницу, и переворачиваю ее на спину, прижав ноги своим телом, а руки заведя за голову. Она извивается, безуспешно пытаясь освободиться.

– Ты что?! – возмущенно протестует она.

– Свяжу-ка я тебя, пожалуй, опасная штучка. – Я произношу эти слова очень спокойно, с мягкими интонациями, ожидая, чем она ответит.

«Сейчас поворотный момент. Все может пойти так или иначе».

Ее глаза расширяются. От страха или от удовольствия?

– А каков ты? – шепчет она.

– Я не опасен. И вполовину до тебя недотягиваю. – Выпустив ее, я достаю из тумбочки длинную шелковую ленту и кожаные наручники. – Поиграем? Тебе ре-шать.

Она молча смотрит на меня, ее зрачки увеличились от вожделения.

– Я не причиню тебе боли, – уверяю я Летицию. – Это не в моем стиле. Просто подержу в узде.

Честно говоря, я боюсь, что она меня поранит.

Губы девушки изгибаются в соблазнительной улыбке.

– Шелк, – говорит она.

Я бросаю наручники на пол. Сегодня в программе доминирование как форма самозащиты.

– Назови стоп-слово.

– Челси.

– Хороший выбор.

Завязав шелковую ленту на левом запястье Летиции, я пропускаю узкую длинную полоску через перекладины изголовья, а правую руку привязываю к другому ее концу. Теперь руки девушки вытянуты, острые ногти мне больше не угрожают, а сама Летиция выглядит фантастически.

– Не будешь слушаться, я тебе и глаза завяжу, – тихо сообщаю я.

– А ты меня отшлепаешь? – поежившись, едва слышно уточняет она.

– Если не станешь давать сдачи.

«Веселая ночка намечается…»



Она кончает быстро и громко. Кричит и дергает шелковые ленты.

Сев у нее между бедер с мокрым и скользким ртом, я переворачиваю Летицию на живот и хлопаю по заду.

– Подожди-ка, – успокаивающе бормочу я, натягивая презерватив.

– Скорее!

«Вот зараза требовательная!»

– Как вам будет угодно, – рычу я и резким толчком вхожу.

Я смотрю, как поднимаются и опускаются во сне ее груди, и исключительно по привычке вспоминаю, что мне известно о женщине, которую я только что трахнул. Дважды. Летиция. Юрист-правозащитник. Сексуально-агрессивна. Старше меня. Любит, когда ее связывают. Очень любит. Таковы почти все мои знакомые – прямолинейные на вид, уверенные в себе женщины. Кусается, кричит, когда кончает. Шумная. Забавная…