Неземная

– Обычно мамы ведут своих дочерей прокалывать уши, – прокричала я ей вслед.

На тропе были лишь мы. По земле между секвойями стелился туман. Деревья достигали шести метров в диаметре и оказались такими высокими, что их верхушки было не разглядеть, и я видела лишь небольшие промежутки между ветками, сквозь которые проникали косые солнечные лучи.

– Куда мы идем? – с трудом дыша, спросила я.

– К скале Баззардс-Руст, – бросила мама через плечо.

Словно это что-то объясняло.

Мы проходили мимо пустующих кемпингов, пересекали ручьи, пролезали под поваленными деревьями, которые преграждали тропу. И все это время мама молчала. Так что это совсем не напоминало наши девчачьи вылазки, когда она водила меня на Рыбацкую пристань[12] или в Дом Винчестеров[13], или в «ИКЕА». Тишина леса нарушалась лишь нашим дыханием, а также шорохом шагов и казалась такой гнетущей, что мне хотелось громко закричать, чтобы разбить ее вдребезги.

Пока мы добирались до огромного камня, выступающего из склона горы, словно указательный палец, направленный в небо, мама не произнесла ни слова. Чтобы оказаться на вершине, нам предстояло взобраться по шестиметровой отвесной скале, что она сделала очень легко и даже не оглядываясь.

– Мама, подожди! – воскликнула я и бросилась за ней.

В своей жизни я взбиралась лишь на стену для скалолазания в спортзале и уж точно не на такую высоту. Из-под маминой обуви вниз полетели мелкие камушки. А затем она добралась до вершины и исчезла из виду.

– Мама! – закричала я.

Она посмотрела на меня сверху.

– У тебя все получится, Клара, – сказала она. – Поверь мне. Уверяю, оно того стоит.

У меня не осталось выбора. Я протянула руку, ухватилась за выступ и начала карабкаться, уговаривая себя не смотреть вниз. Туда, где подо мной обрывалась гора. Я и сама не заметила, как оказалась наверху и встала рядом с мамой, пытаясь отдышаться.

– Ух ты, – оглядывая окрестности, сказала я.

– Потрясающе, правда?

Под нами простиралась долина секвой, окаймленная горами вдали. Казалось, словно мы очутились на вершине мира, откуда можно было разглядеть все на километры вокруг. Я закрыла глаза и раскинула руки, подставляя тело ветру и вдыхая пьянящее сочетание запахов деревьев, мха и разных трав с примесью земли, воды из ручьев и чистого воздуха. Над лесом медленно кружил орел. Я с легкостью могла представить, как он чувствует себя, паря в бесконечном голубом небе, в котором нет ничего, кроме маленьких облачков.

– Садись, – сказала мама.

Я открыла глаза и, обернувшись, увидела, что она сидит на валуне. Она похлопала рядом с собой, и я приняла ее приглашение. Порывшись в рюкзаке, мама достала бутылку воды, открыла ее и сделала большой глоток, а затем протянула мне. Не сводя с нее взгляда, я утолила жажду. Она выглядела расстроенной и задумчивой, а ее взгляд казался рассеянным.

– Я что-то натворила? – спросила я.

Вздрогнув, мама нервно рассмеялась.

– Нет, милая, – сказала она. – Я просто хочу сказать тебе кое-что важное.

В голове тут же пронеслись предположения о том, что она собиралась обрушить на меня.

– Я очень давно хожу сюда, – сказала мама.

– Ты кого-то встретила, – догадалась я. Это казалось самым вероятным.

– О чем ты? – спросила она.

Мама никогда не ходила на свидания, хотя она нравилась мужчинам и они часто провожали ее взглядами. Обычно она говорила им, что у нее нет времени на серьезные отношения. Что она постоянно пропадает на работе, а остальную часть дня тратит на общение с детьми. Мне казалось, она все еще любила папу. Но возможно, мама завела тайного поклонника, о котором и собиралась мне сейчас рассказать. Не удивлюсь, если через пару месяцев в розовом платье и с цветами в волосах буду смотреть, как она выходит замуж за мужчину, которого мне предстоит называть папой. Такое случалось с парочкой моих друзей.

– Ты привела меня сюда, чтобы рассказать, что встретила мужчину, которого полюбила, и теперь собираешься выйти за него замуж или что-то в этом роде, – протараторила я, не глядя на нее, потому что мне не хотелось, чтобы она видела, как мне претит эта мысль.

– Клара Гарднер.

– Я за тебя рада, правда.

– Это очень мило, но ты ошибаешься, – сказала она. – Я привела тебя сюда, потому что считаю тебя достаточно взрослой, чтобы рассказать тебе правду.

– Ладно, – протянула я с тревогой в голосе, так как за этим явно скрывалось что-то значительное. – Какую правду?

Мама сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, а затем склонилась ко мне.

– Когда мне было столько же лет, сколько и тебе, я жила в Сан-Франциско с бабушкой, – начала она.

Я уже знала об этом. Ее отец исчез еще до ее рождения, а мать умерла при родах. Мне всегда казалось, что это звучало, как волшебная сказка, словно мама была бедной сироткой из одной из моих книг.

– Мы жили в большом доме на Мейсон-стрит.

– Почему ты не возила меня туда?

Мы бывали в Сан-Франциско два или три раза в год, но она никогда не упоминала об этом доме.


– Он сгорел много лет назад, – сказала мама. – Кажется, там сейчас находится сувенирная лавка. Как бы там ни было, однажды утром я проснулась из-за того, что дом сильно трясся. Мне пришлось ухватиться за столбик кровати, чтобы не слететь на пол.

– Это было землетрясение? – предположила я.

Прожив почти всю свою жизнь в Калифорнии, я наблюдала несколько землетрясений, но ни одно из них не длилось больше нескольких секунд и не причинило никакого реального ущерба, хотя все равно было страшно.

Мама кивнула.

– Я слышала, как падали фарфоровые тарелки из буфета и разлетались оконные стекла. А затем раздался громкий треск. Стена в спальне обвалилась, и на меня посыпались кирпичи от дымохода.

Я в ужасе уставилась на нее.

– Не знаю, сколько я там пролежала, – через минуту продолжила мама. – Но когда вновь открыла глаза, то увидела, что надо мной стоит мужчина. Он наклонился ко мне и сказал: «Успокойся, дитя». А потом поднял меня на руки, и кирпичи соскользнули с моего тела, словно ничего не весили. Мужчина отнес меня к окну. Все стекла разбились, и я видела, как люди выбегали на улицу. Но тут случилось что-то странное – мы оказались в другом месте. Вернее, мы все еще находились в моей комнате, но она выглядела совершенно по-другому. Словно там жил другой человек. Словно землетрясения никогда не было. А за окном было так много света, и он казался таким ярким, что резало глаза.

– И что случилось потом?

– Мужчина опустил меня на пол. И я поразилась, что могу стоять. Моя ночнушка выглядела ужасно, а голова кружилась, но в остальном я чувствовала себя хорошо. Я поблагодарила мужчину и замолчала, не зная, что еще сказать. У него были золотистые волосы, которые невероятно сильно блестели на свету. А еще он был высоким, самым высоким мужчиной, которого я когда-либо видела. И при этом самым красивым.

Она улыбнулась своим воспоминаниям. А я потерла руки, пытаясь успокоить мурашки, побежавшие по телу. Я попыталась представить себе высокого красивого парня с блестящими волосами, похожего на Бреда Питта, который пришел маме на помощь, и тут же нахмурилась. От этой картины мне почему-то стало не по себе.

– Он ответил: «Не за что, Маргарет», – продолжила мама.

– Откуда он знал твое имя?

– Я тоже удивилась и спросила его об этом. Мужчина сказал мне, что дружил с моим отцом. Что они служили вместе. И добавил, что наблюдал за мной с самого рождения.

– Ого. Он словно твой ангел-хранитель.

– Точно. Словно мой ангел-хранитель, – кивнула мама. – Хотя он, конечно, себя так не называл.

Я, затаив дыхание, ждала продолжения.

– Но именно им он и был, Клара. Постарайся понять, он действительно был ангелом.

– Хорошо, – сказала я. – Ангел. С крыльями и всем прочим. Я поняла.

– Я увидела его крылья позже, но в целом ты права. – Она выглядела невероятно серьезной.

– Ага, – буркнула я.

И представила ангела, каким видела его на витражах в церкви – с нимбом, в пурпурном одеянии и с огромными золотистыми крыльями за спиной.

– А что случилось потом? – спросила я, подумав при этом, что не слышала ничего страннее.

И тогда это произошло.

– Мужчина сказал мне, что я особенная, – объявила мама.

– Что значит – особенная?

– Он сказал, что мой отец – ангел, а мать была человеком. Поэтому я – Димидиус, полукровка.

Я не сдержалась и залилась смехом.

– Да ладно. Ты же шутишь, правда?

– Нет. – Она пристально посмотрела на меня. – Это не шутка, Клара. Это правда.

Я уставилась на нее. Я всегда верила ей. Больше, чем кому-либо. Насколько я знала, она никогда не лгала мне раньше. Не было даже невинной лжи о зубных феях и прочих существах, о которых рассказывают родители, чтобы заставить детей вести себя хорошо. Конечно, она была моей мамой, но при этом еще была и моей близкой подругой. И как бы слащаво это ни звучало, но так оно и было. А теперь она просила меня поверить во что-то невероятное, что даже не укладывалось в голове. И смотрела на меня так, будто от моей реакции зависело многое.

– Так ты утверждаешь… ты утверждаешь, что наполовину ангел, – медленно произнесла я.

– Да.

– Мама, ну правда, перестань.

Мне хотелось, чтобы она рассмеялась, чтобы сказала, что ей приснился сон про ангела, как в «Волшебнике страны Оз», когда Дороти проснулась и поняла, что все приключения оказались реалистичной галлюцинацией после удара по голове.

– И чем все закончилось?

– Он вернул меня на землю. И помог мне найти бабушку, которая уже билась в истерике, решив, что меня придавило. А когда огонь охватил наш район, он помог нам добраться до парка «Золотые ворота», где собирали всех выживших. Он провел с нами три дня, а затем исчез на много лет.

Я молча обдумывала подробности ее истории. Примерно за год до того разговора мы с классом ездили в музей Сан-Франциско, где открыли новую выставку о том сильном землетрясении. Мы рассматривали фотографии разрушенных зданий, канатных дорог, изогнутых рельсов, почерневших от копоти руин домов. Слушали старые записи, на которых люди дрожащими голосами эмоционально рассказывали об ужасной катастрофе.

В тот год много вспоминали о ней, потому что была столетняя годовщина землетрясения.