Royals

Я машу, а потом вижу у нее за спиной Майлза – в погребально-сером костюме. Конечно, у меня самой на голове морское чудовище, поэтому я не вправе кого-либо критиковать, но на нем пиджак с раздвоенным хвостом, на шее полосатый кремово-фиолетовый галстук, и общий вид совершенно панихидный. Я бы посочувствовала Майлзу, если бы вчера он не вел себя как полный придурок.

– Твой первый большой выход! – радостно говорит Глиннис, сверкая зубами на солнце. – Ты рада?

– Просто прыгаю от восторга, – отвечаю я, показывая оттопыренный большой палец.

Майлз за спиной Глиннис закатывает глаза и что-то бормочет под нос.

Похоже, мне предстоит приятный день.

– Прекрасно, – говорит Глиннис, отступает и делает широкий жест. – В таком случае, я похищу Элли, а тебя оставлю в надежных руках Майлза.

Я не в восторге от перспективы оказаться в руках Майлза. Да и, в принципе, рядом с ним.

– Что? – переспрашиваю я, но Элли даже не оборачивается, а Глиннис уже спешит прочь.

Я смотрю, как колышется ленточка у нее на шляпе, а затем поворачиваюсь к Майлзу.

– Что это значит? – спрашиваю я.

Кажется, нарисованная Глиннис картина пугает его не меньше, чем меня.

– Просто она считает, что кто-то должен побыть с тобой, чтобы ты не смущалась, – отвечает Майлз. – И так уж повезло, что выбор пал на меня.

– Значит, мне не позволят залезть на забор и петь «Янки дудль», размахивая шестью американскими флагами? – спрашиваю я, прищелкнув пальцами. – Ну вот, день испорчен.

Майлз смотрит на меня и явно задается вопросом, за какие грехи в прошлой жизни на него обрушилась эта кара. А я думаю, что сегодня, возможно, мне удастся повеселиться.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – наконец спрашивает он ледяным тоном.

Я отвожу зеленое щупальце с лица, прежде чем ответить.

– Ты правда собираешься провести со мной весь день? И, типа, рассказывать про скачки и приносить пунш? Честное слово, ты не обязан это делать.

– К сожалению, обязан, – отвечает Майлз, глядя на меня.

Он держит шляпу в руках, и я кивком указываю на нее.

– А почему ты ее не надел? Или дурацкая шляпа как-то не вяжется с твоим костюмом?

Майлз переводит взгляд зеленых глаз на мою шляпу и выразительно поднимает брови.

Вздохнув, я касаюсь чудовища, которое притворяется головным убором.

– Один-ноль, – признаю я, и на лице у Майлза вновь появляется то самое выражение, как будто он вот-вот улыбнется. Но он тут же передумывает.

Может быть, Майлз физически не способен улыбнуться.

Я смотрю вокруг, заслоняя глаза рукой. Участники пока не выехали, но, кажется, здесь гораздо важнее щеголять в причудливых шляпах и пить шампанское, чем наблюдать за скачками. Я хочу расспросить Майлза, у каких лошадей самые дурацкие клички, но замечаю, что на меня вновь сердито смотрит та девушка, Поппи.

Опустив руку, я чуть ближе подхожу к Майлзу, и он прослеживает мой взгляд.

– А. Вижу, ты уже познакомилась с Поппи.

– О да, – отвечаю я, стряхнув с юбки пушинку. – Она, кажется, не фанат скачек.

– Она не фанат ничего, кроме Себа и слов «принцесса Поппи», – парирует Майлз.

А вот это полезная информация.

– Помнишь, ты решил, что я злобная соблазнительница, которая хочет заграбастать твоего невинного друга?

– Вообще-то, я не употреблял этих слов.

Я отмахиваюсь.

– Но смысл верен, правда? И другие тоже так считают? Что я охочусь за Себом?

Майлз смотрит на меня. Он ненамного выше, особенно когда я на каблуках, но, похоже, умение смотреть на других сверху вниз доведено им до совершенства.

– За Себом охотятся все девушки, – наконец произносит он, и я морщу нос.

– Он мой будущий родственник. Я в курсе, что вы, аристократы, женитесь на двоюродных сестрах и всё такое, но это как-то не в моем вкусе.


– На твоем месте я бы подождал месяц, прежде чем начинать разговоры об инцесте, – негромко замечает Майлз, по-прежнему крутя шляпу в руках.

Прищурившись, я спрашиваю:

– Ты шутишь? Учти, мне это не нравится.

Майлз фыркает и оттопыривает локоть.

– Могу проводить тебя на твое место, если хочешь, – предлагает он, и, проследив его взгляд, я вижу Алекса, а рядом с ним Элли, которая смотрит на ипподром сквозь маленький бинокль.

Флисс тоже там, а Поппи исчезла в море шляп и шампанского. Я вижу Себа, который сидит по другую руку Элли и рассматривает толпу сквозь дорогие солнечные очки. Мародеры на месте, и Шербет машет нам с Майлзом. На его красивом лице играет широкая улыбка.

Мы оба машем в ответ, а затем Шербет поворачивается, чтобы поговорить со своим соседом, коренастым мужчиной в ярком красно-зеленом килте и шарфе через грудь, сплошь увешанном медалями.

– Кто это? – спрашиваю я.

Майлз переводит взгляд на трибуну.

– Герцог Аргайллский, – отвечает он. – Брат королевы и дядя Себа.

– А, – слабо отзываюсь я.

То есть, по сути, член семьи. Во всяком случае, будущий. И я опять забыла, как надо обращаться к герцогу. Ваша светлость, кажется. Или это обращение к королеве?

– Поднимемся? – предлагает Майлз, и я вижу, как Элли быстро приседает перед светловолосой женщиной в светло-голубом.

Кто это? Явно какая-то очень важная особа, но я ее не узнаю. Нужно было все-таки прочесть ту дурацкую папку.

– Кажется, я не готова, – говорю я, глядя на королевскую трибуну, сплошь увитую флагами и наполненную сливками общества. Хоть я и заявила, что мне не нужен проводник в этом новом мире, но внезапно даже общество Майлза – парня, которого я терпеть не могу, – кажется предпочтительней, чем свободное плавание.

– Ты предлагал выпить, – напоминаю я, сдвинув на затылок шляпу, которая начинает съезжать, и кладу руку Майлзу на локоть.

Это меньшее из двух зол.





Глава 15




Мы пробираемся через море шляп, и, хотя мне очень хочется снять руку с локтя Майлза, я действительно нуждаюсь в нем, чтобы не потерять равновесие. Каблуки путаются в траве, и я мысленно рисую себе ужасающие фотографии: я лежу, растянувшись на земле, и юбка у меня задрана выше головы.

Лучше уж цепляться за этого недоделанного мистера Дарси.

– Итак, – говорит Майлз, когда мы проходим мимо нескольких высоких столов, уставленных хрустальными бокалами с шампанским, – это «Ан райс». Просто гэльское слово, которое обозначает «скачки». Не самое оригинальное название, но…

Я останавливаюсь, глядя на него из-под шупальцев:

– Блин.

Он тоже смотрит на меня и убирает руку.

– Что?

В отдалении раздается нечто вроде звука фанфар; посмотрев на трибуну, я вижу, как Алекс и моя сестра машут зрителям, а те вежливо хлопают. Несколько женщин, которые стоят у столов с напитками, усмехаются, мельком взглянув на Элли, а потом хмурятся.

– Мне неинтересно знать про скачки, – говорю я Майлзу. – Не сомневаюсь, что это очень увлекательно и исторически ценно, но такого рода информация мне ни к чему.

Я кивком указываю на женщин, которые отходят от стола, и хотя бы отчасти удовлетворяюсь, наблюдая, как они ковыляют на шпильках по сырой траве.

– Зато я не прочь выяснить, отчего люди ухмыляются, глядя на мою сестру.

Майлз вздыхает и, к моему удивлению, ослабляет галстук.

– Давай что-нибудь выпьем, – предлагает он.

Мы подходим к полосатому желто-белому шатру. Он говорит «подожди здесь» и ныряет внутрь, оставив меня у входа. Нужно было взять с собой телефон – тогда я могла бы притвориться, что кому-то пишу. Но вместо этого приходится неловко стоять с фальшивой улыбкой на лице, стараясь не замечать, что на меня смотрят.

Одна дама, например, буквально глазеет. Даже пялится. Она немолода, лет пятидесяти, но там и сям ее явно омолодили и подтянули: кожа на лице выглядит туже, чем обычно бывает. Женщина тонкая и стройная, вся в черном, не считая огромной охапки желтых перьев на голове. К моему ужасу, она останавливается прямо передо мной.

– Итак, – говорит она, поджимая губы, – ты и есть очередная американская претендентка? Вот еще несчастье…