Синий вирус любви

— Вроде цела. Что произошло?

— В нас кто-то врезался. Возможно, животные в небе сражались, и это был проигравший, — предположил полковник.

— Не мог он проиграть где-нибудь в другом месте? Ну почему именно мы? — едва не взвыла.

— Вопрос по делу, но он останется без ответа. Нужно выйти и осмотреть повреждения, достать необходимые вещи. Заодно доложу об аварии. — Бормоча, драг выбрался наружу.

Активировав плокстор, он связался с базой, рассматривая расплющенный нос машины. Да мы чудом остались живы!

Обратно Стоун вернулся мрачный.

— Нас заберут через два часа.

— Но… — Я задохнулась от возмущения, так и не договорив.

Тепло выветрилось из кабины моментально, я начала мерзнуть и зябко обхватила себя руками. Если животина нас не добила, это сделает холод. Тупиковая ситуация.

Выбора не было, мы молчали, думая, как быть дальше. Еще и замерзали.

— Виктория, поймите меня правильно, но для того, чтобы согреться, нам надо стать… ближе. Иначе, боюсь, до того, как нас спасут, мы обзаведемся осложнениями со здоровьем, если вообще дождемся помощи, — сдержанно заметил Стоун.

— Насколько ближе?

На предложение отреагировала спокойно. Нафантазировать романтический или эротический подтекст можно в тепле и сытости. А тут ужасно хочется есть, ног вообще не чувствую, зуб на зуб не попадает, и тело потряхивает от потери тепла.

— Очень близко. — Судя по голосу, полковник тоже был на пределе.

Температура в кабине неуклонно снижалась.

— Тогда давайте сближаться, потому что меня… уже трясет от холода, — проговорила, запинаясь, и сильнее обхватила себя руками.

Драгу не нужны были больше слова. Меня, словно пушинку, подняли в воздух и пересадили к себе на колени. С заднего сиденья он взял укрывной материал для оборудования и обмотал нас для сохранения тепла так, что вздохнуть было тяжело. Два тела притиснулись, и непонятно, где заканчивалось одно и начиналось другое. Наши лица были совсем близко, казалось, чуть поверни голову — и можно прикоснуться губами к коже. Очень мило и холодно.

— Ну как? — сдавленно спросил Стоун.

— Лучше, — с трудом выдохнула, очень уж тесно было в коконе, — но все равно холодно.

— Больше идей нет. Теперь только ждать.

Шмыгнув носом, попыталась смириться, и тут мне пришла в голову мысль.

— Полковник, но вы же драг!

Мужчина моргнул.

— Я в курсе. И что?

— Наше положение может как-то негативно на вас сказаться? — нахмурилась я.

— Переживаете?

— Вы меня защищаете, причем вполне успешно. Если я могу вас защитить, готова это сделать, — ответила уверенно. — Может ли быть в данной ситуации опасность для вас?

— Не знаю. У драгов все очень сложно с личными отношениями. Единственное, что вы можете сделать, это отвлечь меня.

— Хорошо-о-о, — протянула, — давайте попробуем. Начнем с простого: для того, чтобы ядерный синтез мог возникнуть, реагирующие ядра должны сблизиться на расстояние порядка радиуса действия ядерных сил, а это, в свою очередь, требует преодоления кулоновского барьера между заряженными частицами. Поэтому вышеуказанные реакции в обычных условиях идут только при сообщении ядрам достаточной кинетической энергии: либо в ускорителе, либо с помощью высокого нагрева в атомном взрыве или в мощном газовом разряде.

— Это что такое? — в шоке переспросил Стоун.

— Базовые принципы физики из учебника. Подойдет?

— Да, отлично. — Полковник кивнул, и я продолжила:

— Таким образом, при ядерных реакциях, вызываемых мюонами в жидком дейтерии или смеси дейтерия и трития, образуются мезомолекулы…

Дело осталось за малым — продержаться два часа.





* * *



Алек Уотерстоун



Не могу поверить, но впервые за много лет простудился. Кошмар какой-то. Эта командировка меня доконает.

— Что ты такой мрачный? Из-за вчерашнего? — спросил Маркус.

В связи с аварией сегодня с ребятами занялись переписью всего оборудования и машин, а на объект отправимся завтра. И я этому рад. А то, уже выезжая из лагеря, чувствую, как будто отправляюсь на операцию по обезвреживанию террористов.

— Уже знаешь? — пробормотал, сверяя номера машины и осматривая общее состояние.

— Весь лагерь знает. К тому же сегодня стал свидетелем интересной сцены с твоей Викторией, — усмехнулся приятель.

— Она не моя Виктория, — поправил, переходя к следующей машине.

— А почти все в лагере считают, что твоя.

Развернувшись, я впился в Маркуса взглядом.

— Ну-ка, рассказывай, что там случилось?

— На утреннем совещании ученых одна из женщин, кажется химик, во время обсуждения вчерашнего происшествия намекнула на ваши с Эргер особые отношения. Ты же понимаешь, вас нашли прижатыми друг к другу…

— Если б не это, нас бы сегодня экстренно отправили домой в тяжелом состоянии, — заметил я и высморкался.

— Да, судя по твоему состоянию, так и было бы. Кстати, дочка генерала тоже заболела, но это не помешало ее коллегам всячески намекать, что вы любовники. А она… очень странная женщина, — заметил приятель.

Мне сразу вспомнился вчерашний курс физики, и я содрогнулся.

— Не то слово.

— Так вот, вместо того чтобы облаять тех, кто намекал, она спокойно высморкалась и тихо ответила, что, если кто-то нуждается, она может помочь тем же способом на холоде сблизиться. Раз многоуважаемые коллеги считают этот вариант лучше романа на работе, то, так и быть, она доверится их опыту и окажет такую услугу. Бесплатно.

— Если и дальше будут распространять слухи, то им помогу уже я. Результат станет стопроцентным, — сухо добавил я.

— А ты более злой, чем Эргер.

— Видимо, воспитание подкачало. Мама всегда говорила, что ее труды прошли даром.

— Ты редко говоришь о родителях, — заметил Маркус.

Поняв, что сболтнул лишнего, скорее всего, из-за простуды бдительность потерял, решил, что точно надо заткнуться.

— Держи списки. Закончи инвентаризацию, а я пойду сменю твою ненаглядную.

— Завидуй молча, — полетело мне вслед.





* * *


Виктория Эргер



Ненавижу этот мир…

— Выглядишь ужасно, — оценила мой вид Орла.

Я чихнула, и подруга молча протянула платок.

— Почему, несмотря на прогресс и высокие технологии, ученые так и не научились лечить насморк? — ныла я, сморкаясь.

— Нет предела совершенству, — философски заметила майор.

— Предполагаю, отец уже знает о вчерашнем происшествии, и это после обещания больше не попадать в опасные ситуации, — продолжала я жаловаться.

— Ну ты же не виновата в произошедшем, — нахмурилась подруга.

— А кого это волнует? Точно тебе говорю, это моя первая и последняя командировка. Папа костьми ляжет, но не позволит больше ничего подобного.