Тот, кто приходит из зеркала

– Вы их упустили! – разозлился третий, и тут раздался лязг металла о металл, и лошади резко заржали, и ночь наполнили крики.

– Они дерутся друг с другом! – прошептал Раджун. – Они знают, что мы были здесь, и каждый считает, что нас упустила другая группа!

Крики стали громче, и я зажала ладонями уши. Я не хотела слушать, как они борются друг с другом на выступе скалы и как срываются с лошадьми в глубокую пропасть. Хотя они и создания Деспота, их гибель была ужасна.

Вскоре наступила тишина.

– Всё кончилось, – сказал Раджун и опустил руку мне на плечо. – Кровопролитная битва подошла к концу.

Мы не произнесли того, что оба знали: там, снаружи, не осталось ни одного головореза – они сражались до последнего воина. Но радости я не ощущала. Сколько всадников – ужасных, жестоких приспешников Дикого – рухнули в пропасть? И кто знает: возможно, когда-то они были приветливыми крестьянами или ремесленниками, дедушками и внуками; пока злодей не пленил их и не превратил в свои создания.

Я вспомнила, что рассказывали мне жители деревни: Деспот забирал всех, кто покидал деревню – мужчин, которые работали в поле, детей, которые приносили им еду. Вспомнила я и об Алине-кузнеце.

Теперь эти жестокие, жуткие создания были мертвы. Но тот, кто превратил их в головорезов, Дикий Деспот, всё ещё восседал в своём замке, носил Символ кузнеца и поджидал новых жертв.

И я вдруг поняла, что хочу победить его не только для того, чтобы найти зеркало и вернуться домой – не менее страстно я хотела, чтобы он исчез, и чтобы страна от него освободилась, и чтобы он больше никогда не превращал людей в своих слуг.

– Больше никогда, Раджун! Больше никогда! – прошептала я, но Раджун уже пробежал через пещеру и приложил ладони к камню: он был холодным, как и полагается камню, но без ледяного дыхания, окружающего создания злодея.

– Вот на что способна одна коротенькая мелодия, Анна! – воскликнул он. – Подумай только: я освободил скалы!

– Здесь мы в безопасности! – сказала я и села на пол. – Здесь мы проспим до утра.

– Здесь мы проспим до утра, – повторил Раджун и прижался ко мне. – А завтра, Анна, завтра… – Но он не договорил, да и мне не хотелось об этом думать: о том, что завтра мы встретимся с Деспотом.

В тусклом свете пещеры мы свернулись на полу клубочком и, прежде чем нами овладел страх, уснули.





32

Ключ





Проснувшись, я первым делом подумала, что всё произошедшее мне приснилось: непроглядный мрак и страшные головорезы, укрывшая нас пещера и смертоносная пропасть.

В том месте, где накануне вечером ещё стояла скала, зиял вход в пещеру, и перед ним над пропастью в свете занимающейся зари сидел Раджун и играл на губной гармошке. Я опустилась рядом с ним.

– Доброе утро, Храбрая Воительница, – поздоровался он. – Солнце прячется за облаками – не хочет оно помогать нам в поисках ключа.

– В Зловещих Горах солнце никогда не светит, – сказала я, но камень под моими пальцами был шершавым и тёплым, и мне вдруг подумалось, что Зловещие Горы носят это название незаслуженно, и захотелось – о, как же мучительно мне этого захотелось! – чтобы и на них когда-нибудь пролился солнечный свет.

Под нами лежала пропасть, страшная и глубокая, и я была рада, что не могу разглядеть её до самого дна.

– У нас осталась вода, – сказал Раджун. – Давай разделим последние капли.

– Может, подождём? – спросила я. – Кто знает, как долго нам придётся искать этот ключ и окажется ли на нашем пути вода.

– Чего ты боишься? – удивился Раджун. – Скалы ему больше не подчиняются! Неужели ты думаешь, что у них не найдётся воды для того, кто их освободил?

И я снова ощутила тепло камня и уверовала в благодарность гор. И пошла в пещеру, чтобы забрать нашу корзинку.

Лучи солнца пробивались сквозь дымку, и их света хватило, чтобы я заметила: под ногами что-то блеснуло. И ещё до того, как я это подняла, я уже знала, что это за предмет. Он лежал здесь, среди скал, в том месте, где мы никак не ожидали его найти и никогда бы его не увидели, если бы Раджун не освободил эти горы.

– Ключ! – прошептала я. – Мы нашли ключ!

Раджун примчался в пещеру, и мы таращились на пол, не веря своим глазам: на земле лежал ключ, такой длинный, почти как моя рука, и тяжёлый, как меч. Он был таким старым, а металл таким тусклым, что то, что я заметила его в приглушённом пеленой солнечном свете, казалось почти чудом.

– Мы положим его в корзину и понесём вместе, – заявил Раджун. – Попробуй, какой он тяжёлый!

– Большой ключ для больших ворот! – сказала я, и осознала: медлить больше нельзя.

Мы видели издалека крепость – мрачную крепость в Зловещих Горах – и спрашивали себя: как, ну как мы в неё проникнем?! Страх, что нам это никогда не удастся, придал мне сил: ведь если бы мы не проникли в замок Дикого, мне бы не пришлось с ним бороться. Поэтому моё желание отыскать ключ всегда сопровождалось надеждой, что этого никогда не произойдёт; и обе эти надежды мирно уживались во мне, не противореча друг другу. Но теперь об одной из них я рассказала своему спутнику.

– Это случится сегодня, Храбрая Воительница, – сказал он. – Сегодня мы войдём в его замок. Сегодня ты победишь Дикого.

– Мы оба, Раджун! Мы оба! – поправила его я. Мой страх был безмерно велик, и мне не хотелось быть Храброй Воительницей в одиночку.


Но Раджун невозмутимо покачал головой.

– Это ты Храбрая Воительница, – возразил он, и я знала, что он прав. Я не та, которая нужна, но всё же я Храбрая Воительница. Если я не рискну – значит, всё было напрасно: напрасно мы брели по пустыне и переправлялись через Бурную Реку, напрасно терзались отчаянием в Прелестном Краю и замирали от страха среди Горных Корней. Даже жуткая гибель головорезов оказалась бы напрасной.

И всё же при взгляде на ключ меня бросило в дрожь.

– Мы ещё можем вернуться! – с мольбой в голосе проговорила я. – Мы можем отнести ключ тому, кто сильнее меня! Наверняка существуют более храбрые воины!

Раджун молча смотрел на меня.

– Только подумай, что будет, если я проиграю! Тогда у Деспота появится ещё и ключ – и больше никто никогда не проникнет в его крепость! – воскликнула я. – Думаю, нам стоит вернуться, Раджун!

– Храбрая Воительница! – сейчас он даже улыбался. – Думаешь, мой страх меньше твоего? Но обратный путь так же опасен, как и дорога вперёд, к его замку. Головорезы будут поджидать нас на каждом шагу, и неизвестно, удастся ли нам когда-нибудь вернуться на ферму! Страх – плохой советчик, Анна. А сейчас ты Храбрая Воительница.

– Знаю, – пробормотала я. – Хотя и не та, что нужно. – Тут я вспомнила, как много плакала от отчаяния и страха в первые дни, проведённые в Стране-по-ту-сторону – но сейчас мои глаза оставались сухими. – Если бы хоть солнце светило, – прошептала я. – Если бы хоть пели птицы. Если бы хоть было светло и радостно на нашем пути.

– Как может быть светло и радостно, если мы вступаем в ужасную битву? – возразил Раджун. – Будь это не так, нам бы и идти никуда не пришлось. Но я сыграю тебе твою успокаивающую песенку.

И мы, окоченевшие от холода и опустошённые от страха, тронулись в путь.





33

Подъём





Да, от страха можно чувствовать себя совершенно опустошённым и как будто мёртвым внутри. Ты видишь перед собой путь – и ты идёшь по нему; но при этом ты онемевший и словно сам себе чужой. Страх может быть настолько сильным, что ты становишься ко всему равнодушным – и тогда все твои мысли, а с ними и все чувства засыпают.

– Может, стоит дождаться ночи, Раджун? – спросила я, увидев, что он схватился за корзинку с ключом. – Разве не лучше идти под покровом темноты?

Раджун с корзинкой в руке подождал, пока я к нему подойду.

– Как ты собираешься подниматься в горы в темноте? Ведь ты не будешь видеть, куда ступаешь! – возразил он. – Как мы преодолеем горный хребет и пройдём по узким тропам мимо ущелий? Здесь темнота нам не помощник.

– Но днём нас увидят головорезы! – возразила я и не стала помогать ему тащить ключ.

Раджун не ответил, но и не остановился. Лишь спустя какое-то время он оглянулся и посмотрел на меня.

– Ночью идти нельзя, – заявил он. – Ты права: днём тоже нельзя. У нас только два выхода, и оба они невозможны. Но достаточный ли это повод для того, чтобы повернуть назад? – И он пошёл дальше, предоставив мне самой ответить на этот вопрос.

В тот день я узнала, что иногда правильного решения не существует, но это не повод отступать.

Мы молча шли через Зловещие Горы, по бескрайнему пустынному ландшафту и вскоре перебрались через горный хребет, с которого вечером с криками спустились головорезы. Теперь здесь не раздавалось ни звука – у нас за спиной не грохотали копыта, не звучали угрожающие возгласы; да и небо сегодня оставалось спокойным и не сотрясалось от грома. Над Зловещими Горами висела жуткая тишина, и вся страна застыла в ожидании.

И Раджун не играл на губной гармошке.

– Почему сегодня нет головорезов? – прошептала я. – Почему день за днём он пытался нас поймать, а теперь не охраняет путь к своему замку?

– Мы ещё не пришли, – заметил Раджун.

Над нами нависла крепость с толстыми и непреодолимыми стенами, высокими и тёмными башнями – но и оттуда не доносилось ни звука.

– Может быть, у него больше не осталось воинов? – прошептала я. – Может, он отправил их всех на наши поиски и никто не выжил?

Раджун покачал головой.

– И наверху, в своём замке, Дикий сидит совсем один! – с издёвкой сказал он. – Даже не думай, что всё так легко.

Кусок камня отделился от скалы над нашими головами и раскололся у наших ног. Я отпрянула назад.

– Он поджидает нас, Анна, – вздохнул Раджун и посмотрел на осколки камня. – Да и как может быть иначе? Он отправил своих головорезов ещё вчера. Он знает, что мы идём.

– Но скалы ему больше не подчиняются, – заметила я и погладила камень.

Я посмотрела вверх на крепость, над которой бесшумные облака исполняли дикий чёрный танец, и я знала: там сидит Деспот и поджидает своего противника. Деспот ждёт меня.

Нам понадобился целый день, чтобы подняться на Зловещие Горы, и всё это время мы не слышали ничего, кроме звуков наших шагов.

Когда мы наконец добрались до крепости, наступили сумерки.