Тот, кто приходит из зеркала

– Ты думаешь, он там? – тихо спросила я. – Там, где живут люди, не бывает так тихо.

Но Раджун лишь указал на трещину в скале.

– Давай подождём здесь, пока не стемнеет, – прошептал он. – Оставшийся путь мы сможем преодолеть и вслепую.

Из нашего укрытия я посмотрела на стены с зубцами: там не было ни единого головореза. Крепость как будто вымерла.

– Раджун, его там нет, он ушёл! Иначе мы бы не смогли так легко подняться к крепости. Целый день мы шли совершенно напрасно!

Но Раджун молчал; и мы стали дожидаться темноты.





34

Дикий Деспот





Деспот нас ждал.

Как только стемнело, мы стали вслушиваться в тишину, но из крепости по-прежнему не доносилось ни звука. И я поняла, что ждать дальше бессмысленно.

– Ты готова, Храбрая Воительница? – прошептал Раджун. Он подал мне руку, и мы вместе на ощупь двинулись к воротам.

– Ты останешься со мной, Раджун? – едва слышно попросила я, и от страха у меня сдавило горло. – Не оставляй меня одну!

– Я останусь с тобой, Храбрая Воительница, – тихо сказал Раджун. – Я буду с тобой, что бы ни произошло, и буду играть тебе успокаивающую песенку. – Он крепко стиснул мою ладонь. – Даже если в пророчестве ни слова не говорится о спутнике, – сказал он, – я останусь с тобой.

Тут я нащупала деревянные ворота, и мы, отыскав замочную скважину, достали из корзинки ключ – каждое наше действие в бесконечной ночной тишине сопровождалось жутким грохотом.

Ворота отворились легко, но перед нами, как и прежде, лежала непроглядная тьма.

– Я не вижу, куда мы идём! – прошептала я и вслепую вошла в ворота. – Ты ещё здесь, Раджун?

Створки ворот у нас за спиной захлопнулись с таким грохотом, как будто загремел гром, и в это же мгновение раздался смех – такой мрачный и жуткий, что я сразу поняла: Дикий ждал нашего прихода.

В этот день он не стал отправлять нам навстречу своих приспешников, потому что знал: теперь, когда у нас есть ключ, мы точно придём к нему сами. Мы придём по собственной воле и, проникнув в его крепость, окажемся как мышки в мышеловке.

– Добро пожаловать! Очень рад, очень рад! – прозвучал голос, и это был самый жуткий голос из всех, что мне доводилось слышать. Глубокий и зычный, он в то же время был полон ненависти и злорадства. – Как учтиво с вашей стороны, что вы сами потрудились сюда добраться! Мои верные соратники давно пытаются вас поймать, но каждый раз безуспешно! – Он снова рассмеялся, и мне захотелось зажать уши. – Как же это учтиво, что вы пришли сами! – повторил Дикий, и во мраке, резко вспыхнув, к нам стали приближаться факелы, и в их свете я смогла разглядеть внутренний двор: он бесшумно заполнился головорезами, и они схватили меня. – Но я не хочу неожиданностей – я хочу, чтобы вы насладились моим гостеприимством немного дольше, чем вам будет угодно!

У меня на щиколотке защёлкнулся железный браслет, цепь от которого вела к каменной стене. Я оказалась пленницей в крепости Деспота. После всего, что мы пережили за последние дни, после всех наших страхов злодей всё-таки нас схватил.

Ну как же мы могли быть такими глупыми! Как можно было добровольно угодить в его ловушку! О чём мы только думали?! Что нападём на него спящего, пока он предаётся своим мрачным сновидениям?! Или что он безоружный ожидает нас, лёжа в своей постели?!

Раджун и я, мы явились в его крепость не как Храбрые Воины – мы вели себя как дети, как будто всё происходящее – игра. Ведь я Анна, десяти лет от роду и слишком маленькая для своего возраста, и я больше не хотела быть Храброй Воительницей.

– Отдыхайте, отдыхайте! – произнёс голос и эхом отлетел от стен двора, который головорезы почти бесшумно уже покинули. В стыках в стене они оставили свои факелы, и огонь отбрасывал на пол и стены дрожащие тени. – Я скоро вернусь, дети мои! И я уже радуюсь предстоящей встрече!

Последовавшая за этим тишина показалась мне ещё более зловещей, чем его голос. Она трещала от напряжения и была наполнена ожиданием и тайнами. Ужасными, жуткими тайнами.

И тем не менее, решившись оглядеться, я ощутила что-то похожее на радость.

– Раджун! – прошептала я, и его имя заполнило собой внутренний двор и отбросило тысячи шепчущих отзвуков.

Мой спутник, точно так же прикованный цепями к стене, как и я, сидел на другой стороне двора, в самом дальнем от меня углу.

– Храбрая Воительница! – прошептал Раджун, и сейчас это слово прозвучало как насмешка.

И всё-таки я очень обрадовалась, увидев его: я была не одна в пугающем мерцании факелов и во власти Деспота. И мне ужасно хотелось ощутить на своём плече ладонь Раджуна.

– Мы всё сделали не так! – прошептала я, и стены шёпотом ответили мне: «Не так! Не так!» – Мы должны были понимать, что его так просто не одолеть! – И стены прошептали: «Одолеть! Одолеть!»

Раджун молчал.

– Но что нам было делать? – наконец прошептал он. – Как мы могли узнать, что правильно, а что нет?

Я замолчала. Храбрый Воин наверняка бы это знал, подумалось мне. Он бы выманил Деспота из его крепости и не угодил бы в ловушку. Но мы всё сделали не так. Мы рискнули выполнить эту миссию, и мы были отважны – но мы не те, кто нужен.


Факелы мерцали и потрескивали, а камень подо мной был ледяным. Я попробовала вытянуться и отдохнуть, и хотя у меня не было сил думать ни о чём другом, кроме как о своём страхе, я всё равно чувствовала, как холод подбирается к самому сердцу.

– Раджун, мне так холодно! – пожаловалась я, и пока стены насмешливо отвечали мне «Так холодно! Так холодно!», я мечтала ощутить его тепло.

– Ты права, нам не стоило за это браться, – голос Раджуна прозвучал бесстрастно и безжизненно. – Мы должны были насторожиться, когда узнали, что кролик совершил ошибку. И что пророчество имело в виду не тебя. Не нужно было пытаться обхитрить судьбу.

– И отдать всё Дикому, – устало проговорила я. – Отдать ему целую страну, каждый камень и каждое растение, каждое животное – а теперь ещё и сердца людей.

Раджун молчал, и мне ответило только моё эхо.

– Раджун? – испуганно прошептала я.

Я услышала его рыдания, и он сказал:

– Я могу думать лишь о том, что нас ждёт, Анна, и мне очень страшно. – Он снова зарыдал, и мне захотелось обнять его и утешить – и утешиться самой.

Я ненавидела Деспота и его приспешников, разделивших нас: я ненавидела их за всё, что они сделали с этой страной – но в эту минуту я больше всего ненавидела их за то, что мы с Раджуном не могли обняться и укрыть друг друга от отчаяния и страха.

– Я не хочу думать о том, что будет! – упрямо заявила я и поднесла руку к лицу, чтобы в мерцающем свете факелов внимательно рассмотреть кольцо, белый камень над красным. – Помоги же, кольцо! Помоги!

Но ничего не произошло.

– Здесь мы и умрём, Анна, – тихо произнёс Раджун, и я вспомнила, что он уже произносил эти слова в Прелестном Краю Блуждающих Дорог: «Здесь мы будем жить и здесь мы умрём». Но теперь он говорил только о смерти. И мы оба знали, что нам осталось недолго. Всё случится очень скоро – когда вернётся Деспот.

И тут я услышала над головой шорох. Он приближался – громкий шорох в темноте. Крыльев на фоне ночного неба было не разглядеть. Но я всё равно знала, что это значит.

– Птица, Раджун, – сказала я. – Над крепостью кружит шпион.





35

Зеркало





Шорох стал ещё громче, и я услышала взмахи крыльев, а затем увидела птицу. Она кружила над замком и над двором, где мы сидели. Она была совсем рядом.

– Что ей ещё нужно?! – возмутилась я. – Теперь, когда мы уже давно во власти Дикого? – Я погрозила кулаком в небо, туда, где надо мной зависла птица, и заметила, что она держит что-то в когтях. Она опускалась всё ниже и ниже, и от взмахов её крыльев заколебался воздух, и я закрыла лицо руками.

Поэтому я и не заметила, как из её когтей выпало зеркало; поэтому я его и не поймала – и оно, тихо звякнув, упало к моим ногам на каменную мостовую двора.

Я открыла глаза.

Шорох крыльев стих вдали, но передо мной – так близко, что я могла до него дотянуться даже в цепях, – лежало зеркало кузнеца, и несмотря на царивший во внутреннем дворе сумрак, его серебристая оправа сверкала, а на его поверхности отражался свет факелов.

– Птица принесла мне зеркало! – прошептала я и потянулась к нему.

Волна облегчения прокатилась по моему телу, наполнив меня безграничной лёгкостью и теплотой, и мне захотелось кричать от радости.

Птица принесла мне зеркало! Птица оказалась не предателем и не шпионом. Всё это время она следовала за нами только для того, чтобы знать, где мы находимся, и принести мне зеркало, как только она его найдёт.

Значит, я спасена! Осталось лишь поднять зеркало и, повернув его золотистой стороной к себе, заглянуть в него – и я тут же забуду про замок как про страшный сон. Всего один взгляд в зеркало – и я окажусь дома! Там перед светофором будет стоять грузовик, и мамаши будут созывать своих деток к ужину, и мне придётся поторопиться, чтобы не заставлять маму ждать.

Дрожащими пальцами я ухватилась за серебристую ручку. Неужели всё так просто?! Неужели после всего ужаса, что я пережила, я сейчас переверну зеркало другой стороной – и спасусь?!

Я-то спасусь – но не Страна-по-ту-сторону. Я вернусь домой, к своей повседневной жизни, и каждое утро буду ходить в школу, ссориться с Катей, списывать домашние задания у Ассал и дуться на Назрин за то, что она отняла у меня подругу, – а Страна-по-ту-сторону останется во власти Деспота. Он по-прежнему будет владеть Символом кузнеца – медальоном, наделяющим его властью над сердцами людей; а я уйду и попробую обо всём этом забыть. Обо всём – включая Раджуна.

Колебалась ли я – хотя бы мгновение? Было ли мне стыдно, что я так обрадовалась возможности спастись – обрадовалась так сильно, что позабыла обо всём?

Я не испытывала стыда за то, что взяла в руки зеркало – слишком уж велик был прежде мой страх, и слишком велико было теперь моё облегчение: я не была Храброй Воительницей, и я очень хотела домой.

Я подняла зеркало и поднесла его к лицу. Я заглянула в свои глаза, в глубине которых за облегчением ещё мерцал страх – страх, но не стыд; и я испугалась, увидев, какой измождённый у меня вид.

Я перепробовала всё, что могла, подумала я и в последний раз взглянула на внутренний двор крепости и на Раджуна. Я сделала всё, что было в моих силах, но этого оказалось недостаточно. А теперь я возвращалась туда, где моё место. И в том, что я не Храбрая Воительница, нет моей вины.

Я повернула зеркало.

Страх перед Деспотом был безграничным – но ещё безграничнее оказалось моё отчаяние, когда я увидела, что обратная сторона зеркала разбита.